Кукольный Дом

В тот день Кристиан не мог дождаться прихода Вивиан, но заглянула она буквально на пару минут, и поговорить не удалось. Спустя время вампир все же увидел в этом плюс: после его вспышки в разговоре с Беатриче он весь день был сам не свой. Воспоминания о Диане приносили ту же смутную зудящую боль, что и навязчивое сдирание бинтов с ребер, которым он грешил из-за недостатка других занятий.

На следующий день стало спокойнее. Помогло и то, что зашел Элис, чтобы снять швы с заживших ран и объявить, что у Кристиана больше не наблюдается ни одного симптома некрии.

Впрочем, одна болезнь сменилась другой. Спящая в его генах мутация наконец проявилась, заставляя клетки организма трансформироваться, тем самым превращая его в мага. Как объяснял сам Элис, в этом не было бы проблемы, если бы клетки Кристиана не изменились ранее при обращении под влиянием вампирского мутагена. Подобное взаимодействие мутаций всегда шло непредсказуемо и с высокой вероятностью могло повредить ДНК, провоцируя неизлечимую форму рака — причину, по которой большинство гибридов не доживало до первого года жизни.

Единственным реалистичным способом предотвратить летальный исход было введение инъекций с антителами, специально выработанными для распознавания заново мутирующих, беспорядочно делящихся клеток.

Подвох состоял в том, что действие антител не было изучено в силу редкости подобных случаев, и, предоставляя вампиру лечение, Правитель буквально ставил над ним эксперимент.

Кроме того, Кристиана накачивали вампирским ядом, и, вопреки его ожиданиям, это не заставило его корчится в агонии, как в прошлый раз, а напротив, принесло облегчение.

Голос иногда объявлялся, и вампир старательно его прогонял, при первых же отголосках начиная мычать одну и ту же навязчивую мелодию.

На удивление, таинственная сущность в его голове вдруг поменяла позицию относительно Беатриче и Майрона. Теперь она твердила, что они единственные в этом доме, кого волнует судьба парня. Также она, казалось, радовалась лечению вампира, и это еще больше сбивало с толку. Сначала голос толкнул его на убийство, обещая встречу с Вивиан — и это произошло. Но все остальное время он появлялся лишь для того, чтобы подчеркнуть, насколько Кристиан бесполезен и беспомощен, и как вампир не справляется со всем, что с ним происходит.

Теперь он словно сменил тактику и напротив поддерживал парня в том, что он делал, и приказывал давать Беатриче и Майрону больше информации. Существовало лишь одно исключение — никому и ни при каких обстоятельствах нельзя было рассказывать о самом голосе.

Кристиан размышлял об этом, уставившись в затемненное окно: солнечный свет, припекавший голову и раздражающий обостренное зрение, постепенно сменялся умиротворяющим сумраком.

Мысли блуждали, от прокручивания в памяти прошедших дней, до воображения предстоящих разговоров, все чаще обращаясь к Вивиан. По лицу невольно гуляла улыбка. Он вспоминал ту самую встречу, тепло и чувство безопасности, которые он ощутил, когда заметил во взгляде девушки интерес к нему, вместо привычных избегания и запутанности.

Впрочем, от согревающей радости не отставали и менее приятные мысли: вдруг Вивиан успела пожалеть, что согласилась сблизиться с ним, а потому приходит реже, и встречи их короче? Навязчивые сомнения не давали ему покоя, пока он пребывал в одиночестве, но трусливо сбегали, стоило девушке появиться собственной персоной.

То же произошло и в этот раз. Вся мнительность исчезла, когда Вивиан шагнула в комнату, немного зажатая, со взбудораженной улыбкой. В ней собралось напряжение, от которого она сжимала кулачки и перекатывалась с носков на пятки, оставаясь у двери. Преодолевая волнение, она выпалила:

— Я возвращаюсь в стаю, — за этим последовал выдох. Тут же девушка добавила: — Скоро. Не скажу, когда... мне нельзя. Но скоро. Мы, наверное, теперь увидимся, только когда я вернусь.

Она быстро прошла к окну, где стоял и сам вампир, до ее прихода наблюдавший за тем, как на западе медленно розовели облака, а посередине небесного купола они собирались в одну массивную тучу, нависающую комком грязной ваты над головами.

Из-за приоткрытой оконной створки тянул прохладный воздух, свежесть которого словно напоминала, что на улице пасмурный весенний вечер, деревья и трава влажны от мороси, и вот-вот загорятся серебристые фонари.

— Так быстро... — пробормотал Кристиан, перенимая ее обеспокоенность.

— Но зато это быстрее закончится, — взгляд ее бегал, словно искал, на что бы отвлечься. Вдруг она обратилась прямо к вампиру, и голос дрогнул от напряжения: — Скажи, что у меня все получится.

Ее просьба застала Кристиана врасплох, и он пару секунд просто разглядывал Вивиан, такую взволнованную, и в то же время красивую с непривычной живостью в каждом движении, с заправленными за уши волосами, со взглядом потерянным и ищущим поддержки.

Последний коралловый луч очертил квадрат света на полу. Смуглая кожа Вивиан казалась почти медной, а в янтарных глазах розовели блики, скрывающие оба пятнышка в каждой радужке. Зрачки превратились в две тонкие полоски. Кристиан мог разглядеть каждый волосок на широких бровях, каждую складку в уголке века, движение каждого мускула на лице.

— Ну конечно, — наконец ответил вампир так, словно говорил о чем-то очевидном и однозначном, — естественно. Странно, что ты вообще сомневаешься.

Девушка нервно рассмеялась.

— Ну я же серьезно.

— Я тоже, — парень потянулся к ее кисти, удивляясь этому естественному порыву. Сжав ее похолодевшую ладонь, он заговорил снова: — Конечно, у тебя все получится.

Кристиан испытывал некоторый диссонанс от собственных слов: странно было подбадривать подругу, которая собралась убить живое существо. С одной стороны, это не встраивалось в его понимание о том, что хорошо, а что плохо. С другой же — вампир и сам не был образцом добродетели. Он уже пытался отговорить Вивиан от помощи Правителю, просил ее сбежать с ним, он даже предлагал пойти в катакомбы с ней и защищать ее, но подруга ничего не хотела слышать. Кристиану осталось лишь успокаивать тревогу Вивиан и надеяться, что все пойдет по плану.

Она сделала глубокий вдох, а затем медленный выдох, и шагнула к парню, чтобы уткнуться лбом ему в плечо. Его руки, ощущавшиеся как чужие, мягко погладили ее по спине.

— Беатриче предложила нам уехать в Стокгольм, — проговорил он почти шепотом, в надежде отвлечь ее от беспокойных мыслей. — Она сказала, это самый безопасный город на пустырях.

Вивиан подняла на него удивленный взгляд.

— Еще она сказала, что к таким, как мы с тобой, там относятся гораздо лучше, — объяснил Кристиан, понимая, что таких новостей девушка не ожидала.

— Но меня перевезут в Пирр...

— Тебя же не будут удерживать там, как в тюрьме, — неуверенно возразил он. — А мне здесь ничего хорошего не светит. Если не казнят, то закроют черт знает где на десятки лет.

Девушка задумалась, и долго молчала.

— Тогда тебе точно надо ехать, — наконец заговорила она. — А я... я не знаю. Это очень далеко, и я не знаю, можно ли там найти работу и как вообще там живут...

— Без тебя я не поеду.

— Почему? Тебе же так будет лучше.

У Кристиана вырвался смешок.

— Мне не интересно, как «мне будет лучше». Я просто, — он отвел глаза к листве за окном, чтобы объясняться было легче, — хочу быть рядом и знать, что с тобой все в порядке. Или ты хочешь разъехаться на разные стороны планеты?

Вампир почувствовал, как Вивиан легко обхватывает его и кладет голову на плечо.

— Совсем не хочу, — в ее голосе звучала легкая улыбка. — Просто боюсь, Правитель разозлиться, что я отказываюсь от всего, что мне дали.

— Ты ничем ему не обязана, — настаивал Кристиан.

— Я поговорю с ним. После... — она снова тяжело вздохнула, — всего этого. Но и ты тоже, — Вивиан легонько ткнула его пальцем в бок и не закончила мысль. — Хватит ждать, что я перехочу с тобой видеться. Не надо обо мне так плохо думать.

Вампир не нашелся с ответом. Сам он за собой подобного не замечал, но теперь поймал себя на том, что и правда раз за разом требовал от Вивиан заверений, что ничего не изменилось и она все еще хорошо к нему относится.

— Прости. Просто в последнее время все как-то... непонятно.

— А я не последнее время имею в виду, — девушка решительно заглянула ему в глаза, вынуждая не отводить взгляд, — ты с нашей первой встречи ждешь, что мне станет с тобой неинтересно. Как будто у меня так много друзей. Как будто я вообще кому-то нужна, кроме тебя. Я уже говорила, что ты для меня самое близкое существо на всем свете. Сколько раз мне надо повторить, чтобы ты услышал?

В первое мгновение по лицу Кристиана скользнула болезненная тень, но она бесследно исчезла, стоило игривым бликам заблестеть в глазах.

— Можно еще один раз, я не расслышал.

Вивиан досадливо вцепилась в ткань его свитера, но рассмеялась, когда он обхватил ее, прижимая крепче. Парень чувствовал, как ее руки обвивают его талию, на удивление, не вызывая уже привычной боли от ран. Веки сами собой сомкнулись. В минутах тишины Кристиан слышал лишь сильный, ускоренный пульс, отдающийся в ушах, и поверхностное дыхание Вивиан, даже не достигавшее его шеи.

С потемневшего востока по куполу неба раскатился гром. Снова заморосил дождь.

Вампир полной грудью втянул влажный воздух, ощущая приятное онемение во всем теле. Он и сам задавался вопросом, почему именно рядом с Вивиан появлялось необычайное чувство безопасности. На первый взгляд, в этом не было логики: если бы не она, он бы ни о ком не переживал, и вообще не попал бы в плен. Она связывала его по рукам и ногам, но почему-то именно в ее присутствии он ощущал устойчивость и защищенность, хотя сам должен был заботиться о ней.

Подушечки его пальцев принялись легко проходиться по волосам Вивиан. За время, проведенное здесь, от природы жесткие локоны девушки стали шелковистыми, сама она меньше походила на дикого зверя. Она уткнулась теплым носом в его шею и крепче обняла Криса, от чего он почувствовал ее бешеное сердцебиение, даже через ее толстовку и собственный свитер.

Невесомыми касаниями он очертил ухо Вивиан и линию до подбородка. За ее глубоким вдохом последовал медленный безмятежный выдох, и по рукам Кристиана побежали мурашки. Он чувствовал, как она повернула голову, из-за чего над его ключицей остался теплый отпечаток полных губ, и волосы защекотали его лицо.

Вивиан сильнее прижалась к нему и ласково потерлась своей горячей щекой о его прохладную щеку. Кончик ее носа скользнул по скуле, и новая волна мурашек прошла по телу. Девушка вдруг остановилась, когда уголки их губ случайно соприкоснулись.

Время остановилось, и голова опустела. За закрытыми веками больше не существовало ничего значимого. Кристиан весь превратился в тонкую кожу лица и поверхность ладоней, скользящих вверх по ее спине и волосам. Остались только темнота, тепло дыхания, нежное касание на его лице и головокружение.

Он слегка повернулся, скользнув чуть дальше к ее губам, пока сердце неистово колотилось. На долю секунды показалось, что Вивиан норовит улыбнуться, но тут же его внимание отвлек посторонний щелчок. Кристиан открыл глаза и заморгал, слегка отстраняясь от девушки.

Если бы в ту секунду его спросили, как выглядит разочарование, он бы описал отворяющуюся в самый неподходящий момент дверь. Вивиан отошла на шаг, наблюдая, как к Кристиану заходят два мага, на ходу обсуждая поставленные на него неизвестные печати. То ли они не заметили, что помешали подросткам, то ли не придали этому значение.

Девушка с сожалением поджала губы и поспешно ушла, оставив парня раздосадованным от того, что им не удалось как следует попрощаться.

Майрон показывал другому магу тот самый носитель, на котором ранее сделал зарисовку.

— Ты говорил, это черные ведьмы могли тебя заколдовать? — спросил парень у Кристиана, на что получил утвердительный ответ. — Доминик лучше меня знаком с общинниками, поэтому я ему об этом рассказал. Ты садись, не стой. Мы надолго.

Вампир с недовольным вздохом послушался. На секунду он сощурился, когда Майрон приказал системе дома включить свет.

— Печать все равно какая-то нелогичная, — бормотал парень, бросив на более старшего гостя взгляд в поисках поддержки.

Маг, которого ранее назвали Домиником, в ответ пожал плечами и обратился к Кристиану:

— Дай-ка я взгляну на тебя, — он присел на корточки напротив вампира, наклонил голову в одну сторону, затем в другую. — Хоть убей, ничего не вижу. Скорее всего, на нем стоит гипнотическая печать, которая скрывает вообще само наличие печатей, как фильтр восприятия. Снимем ее, и все будет видно.

Они проделали ту же самую работу с амулетом и зарисовкой магии вокруг Кристиана.

— После того, как Май снял с тебя первую печать, ты никаких изменений не почувствовал? — поинтересовался Доминик.

— Вроде бы нет, — неуверенно ответил вампир. — Мне в целом стало лучше, но вряд ли это связано.

Пока Майрон вновь высвечивал печать и вытягивал из нее нити, маг постарше рассматривал зарисовки, и его взгляд из-под навеса густых бровей становился все более хмурым и недоуменным.

— Лучше в каком плане? — рассеянно спросил мужчина после долгой паузы.

— Меня лечат от гибридизации, — пояснил Кристиан. В ответ на немой вопрос он продолжил: — Я был магом с синдромом замедленного магического развития. Обратили меня до этого самого «развития». Пару недель назад я начал мутировать в мага, и теперь меня от этого лечат.

— Так ты наш сотоварищ, — удивился Майрон со смешком. — Круто.

— Слушай, — перебил Доминик, видимо, обнаружив что-то в зарисовке. — Это не просто нелогичная печать. Это вообще не совсем магическая печать. Нет, она, конечно, магическая, но... — Вдруг его лицо осветилось необъяснимым весельем, и он развернул экран носителя к Майрону и начал крутить зарисовку узоров, напоминающих спираль. — Видишь? Там в прямом смысле слова написаны. Композиция печати строится не по законам узорной магии. Это буквально текст. Латинский.

Маг подошел ближе к носителю, чтобы рассмотреть надписи.

— А ты знаешь, что там написано? — поинтересовался он.

— Я могу отдельные слова понять, но в целом мне понадобится некоторое время, чтобы перевести. Итальянский все-таки далеко ушел от латыни. Да и шрифт сложно читается. Но вот тут отчетливо видно Deus, и вот в середине печати что-то про... приветствие или прославление. Похоже на религиозный текст. Хотя... — Доминик остановился, раздумывая над чем-то. — Это может быть какой-то магический эксперимент, но у черных ведьм для заклинаний собственный тайный язык. А латынь используют ведьмы, которые хоть сколько-нибудь системно учились. И даже они как правило не знают латинский настолько, чтобы писать на нем целые тексты.

— А если попробовать поискать его в Сети? — предложил Майрон и тут же принялся воплощать задумку с помощью собственного мини-носителя.

Кристиан, все это время молча наблюдавший, подал голос:

— Мои родители были религиозными фанатиками. И магами. Но они могли заколдовать меня только в младенческом возрасте.

Несколько секунд Доминик осмыслял сказанное, пока второй гость пытался вычленить из запутанного рукописного текста отдельные буквы.

— Твои родители должны быть не просто блестящими, но и чудовищно сильными магами, чтобы поставить на тебя столько печатей, так умело их скрыть и удерживать... сколько лет? Пятнадцать? Шестнадцать?

— Да, почти шестнадцать, — кивнул Кристиан.

— Хотел бы я с ними побеседовать, — пробормотал мужчина с искренним восхищением.

— Это девяностый псалом, вроде бы, — объявил Майрон.

— О, это один из моих любимых, — заметил Доминик. — Удивительно, что я его подчистую забыл.

— Любимых? — скептически переспросил вампир.

— Моя madre была католичкой, — объяснил мужчина. — Заставляла меня учить их наизусть. Парочка мне даже нравилась. В любом случае, допустим, родители навесили на тебя целый ряд религиозных печатей из соображений защиты, в них ведь мог затесаться и ментальный барьер, который мы и ищем.

— Как-то хреново работает их защита, — отозвался Кристиан.

Доминик коротко рассмеялся:

— Не то слово, друг.

— Значит просто продолжаю снимать печати? — уточнил Майрон, и получил в ответ кивок. — Тебе и дальше показывать узоры?

— Конечно.

С неясным бормотанием парень снова вручил Кристиану амулет и попросил держать определенным образом у головы. Доминик же подвинул к себе стул и устроился на нем, с интересом разглядывая вампира.

— Мне сказали, ты у нас поклонник Баха, — заметил он со смешком.

— Чего? — Крис даже наклонился в замешательстве, и Майрон попросил его сидеть смирно.

— Я про мелодию, которую ты напеваешь.

— Я уже сказал Беатриче, что понятия не имею, о чем речь, — с нажимом ответил вампир. — Я ничего такого никогда не слышал. Я просто мычу себе под нос то, что приходит в голову, и если это что-то там напоминает, то... не знаю, что сказать.

— А можешь напеть прямо сейчас?

Кристиан с неудовольствием хмыкнул, но сделал, что его просили. В мелодии, которую он мычал с сомкнутыми губами, как ему казалось, не было логики, а когда она пошла по второму кругу, он остановился.

— Я же говорю, это не что-то конкретное, — бросил вампир, пытаясь за резкостью скрыть мучительную неловкость.

— Да нет, это конкретное произведение, — тихо возразил Доминик. — Ты не просто поешь именно его, но ты еще и делаешь это чисто. У тебя хороший музыкальный слух, ты в курсе?

— С-спасибо?..

— А может, ему это тоже родители внушили? — спросил Майрон, не отвлекаясь от работы. — С помощью внушения можно что угодно запомнить — я только так колледж и вытерпел. А ты вроде бы говорил, что эту штуку веруны слушают.

Мужчина усмехнулся:

— Я не так говорил, но в целом да, может и это дело рук родителей. Интересно только, зачем кусок оратории внушать. Разве что они хотели привить Крису свои музыкальные вкусы. — Доминик обратился к вампиру: — А ты не замечал, в какие именно моменты ты ее вспоминаешь?

Кристиан пожал плечами. Он хотел ответить, что напевает мелодию, просто чтобы успокоиться, но вдруг поймал себя на том, что появляется она в его голове сама собой, и всегда в те моменты, когда он думает о таинственном голосе.