Кукольный Дом

На пороге особняка Рэй сердце учащенно забилось. Карисса не видела мать с их последней ссоры, и ей все еще не верилось, что она оказалась настолько сумасшедшей, чтобы издеваться над Вивиан без причины.

Дверь оказалась открыта. Гостиная погрузилась в непривычную полутьму: шторы оставались задернуты, и серый тусклый свет превращал бежевый интерьер в грязно-желтый и бесцветный. С полок исчезли бумажные книги и бутылки, в которые Кендис вливала заклинания в их жидком физическом воплощении — ее алхимические эксперименты. Не осталось приторного уюта и чайного аромата. Блеск гостеприимства покрылся пылью.

Из всех членов Совета Карисса пришла первой. Она слышала звон чашек и металлических ложечек из кухни. Судя по аромату, Кендис разливала кофе и раскладывала по большой глиняной тарелке легкие закуски.

— Доминик сказал, у тебя тело ненастоящее, — начала ведьма вместо приветствия. Она скрестила руки, прислоняясь к дверному косяку, но тут же мысленно отругала себя: этот жест делал ее похожей на мать.

— Ты, вероятно, имеешь в виду, что это тело — голем. Вполне настоящий.

Карисса хмыкнула: в очередной раз убедилась, что даже когда маг рассказывал невероятные вещи, это оказывалось правдой.

— Еще он просил прислать список осужденных гипнотизеров, — бросила ведьма и, получив в ответ от матери медленный кивок, вернулась в гостиную и буквально провалилась в мягкое кресло.

Вскоре подтянулись остальные: Фелисити устроилась на диване, позже появился незнакомый Кариссе мужчина лет шестидесяти, на первый взгляд, приветливый. Он представился Итаном. Кендис закуталась в шаль и села напротив других участников в кресле. Выглядела мать так же, как и в последнюю встречу: уставшей и отстраненной. Она запустила датчик магической энергии и начала собрание:

— Надеюсь, Итан и Карисса уже познакомились, — торопливо заговорила она. — Прошу прощения за неформальность, но времени у нас немного. Не хочу надолго отвлекать вас от работы. Ясновидящая здесь, так что собрание полномочно, но спускать вниз я ее не стала: ее здоровье сейчас очень хрупко. — Кендис глубоко вдохнула, чтобы продолжить уже более ровным тоном: — Нам предстоит серьезный пересмотр всех судебных и исполнительных обязанностей. За последние три года у нас накопилась целая гора дел, ожидающих решения. Нужно отсеять неактуальные, дела со спорной компетенцией сбросить на плечи человеческого суда, а исключительно магические вопросы пропустить через алгоритм, разработанный Итаном, и по каждому делу смягчить ответственность. Никаких смертных приговоров — ни в коем случае, — она оглядела собравшихся орлиным взглядом. — Нужно отсортировать список рецидивистов по количеству арестов и отправить мне. Позже я распределю их на каждого члена Совета: кому-то из наших «любимчиков» нужно объяснить простейшие приемы маскировки магии и зачистки следов, кого-то припугнуть тюрьмой. Как правило, они самые талантливые ведьмы и маги, которых мы должны защищать всеми возможными способами, потому что за ними будущее, — она скосила глаза влево, вспоминая, что еще не успела вынести на обсуждение. — Далее, нам стоит продолжать давить на Легислатуру по поводу образования в магических школах. Фелисити почти закончила исследование о ведьминской деменции в штате. Нужно подготовить проект с предложением новой системы, в которую войдут расширенные часы бытовой магии и, по возможности, такие предметы, как магическая самооборона.

— Самооборона — плохая идея, — перебила Карисса. Все взгляды устремились на нее. — Это нигде не прописано, но на практике использование магии во всех случаях считается превышением пределов обороны. Если мы обучим ведьм защищаться, даже с помощью разрешенной магии, количество осужденных только увеличится.

Кендис задумалась. Она напряженно прищурилась, смотря куда-то в окно.

— Спасибо за замечание, — наконец произнесла она, и, на удивление, в ее тоне читалось, что она действительно услышала Кариссу. — Я подумаю, что мы можем с этим сделать, — вернувшись в реальность, она снова оглядела участников. — Итан предложил проект сбора энергии через заряженные предметы, чтобы уменьшить количество заболеваний на то время, пока я не закончу работу над лекарством. Это имеет смысл, но бюджета у нас пока недостаточно, — она начала размышлять, снова отвлекаясь от воображаемого списка. — Разумнее будет аккуратно подкинуть эту идею человеческому правительству. Они могли бы использовать энергию ведьм для своих нужд, но тогда мы теряем контроль над ситуацией и отрезаем себе возможность продвинуть идею о колдующих ведьмах, — она продолжала автоматически поглаживать слегка обвисшую от возраста кожу шеи.

Карисса только сейчас всмотрелась в морщины Кендис, по которым нельзя было догадаться о ее скором шестидесятилетии. Ведьма всегда замечала, что ее мать прекрасно выглядит для своего возраста, но никогда не задумывалась насколько.

— Что касается выдачи лицензий на использование магии в общественных местах и на службе, то тут ситуация плачевна. У нас тысячи прошений по всему штату, и с ними надо разобраться как можно быстрее, — она неожиданно встала и выдержала долгую паузу, обходя собственное кресло, чтобы опереться на спинку. — Я займусь оцифровкой наших библиотек, Фелисити проектами, Итан лицензиями, а Карисса судебными делами — нужен человек с юридическим образованием. Карисса, — обратилась к ней мать, и ведьма приподняла брови, — понимаю, такое количество дел слишком велико при том, что я обещала не нагружать тебя работой в Совете, поэтому передай их Доминику. Он в курсе, он согласен ими заниматься. Но имей в виду: все решения подписываются твоим именем.

Ведьма приподняла брови в ленивом удивлении: ей казалось странным, что маг соглашается работать на Кендис при всей невеселой истории их отношений. Впрочем, сам он часто говорил, что Совет был делом всей жизни, и его развал означал бы, что годы работы пропали даром.

Мать попросила Фелисити рассказать о проекте. Карисса мало поняла из слов сестры, но статистика заболеваний ее удивила. В конце собрания Кендис подвела итоги и сделала небольшую рокировку: назначила Кариссу на место посланника, которое раньше занимала Фелисити. Так проще было объяснить постоянное нахождение ведьмы рядом с Правителем.

Когда все начали расходиться, Кендис попросила ведьму задержаться. Сама она сняла длинные перчатки, скрывающие шрамы, которые тянулись от мизинцев, лишившихся по одной фаланге, до локтей. Доминик как-то упоминал, что она сильно обожглась в ходе алхимического эксперимента, вскоре после смерти Альберта. Карисса этого не помнила, потому что уже пару лет как съехала из дома в общежитие полицейского колледжа, и эта новость дошла до нее очень поздно. Впрочем, сам маг подозревал, что Кендис с горя специально сунула руки в чан с концентрированным до кислоты заклинанием, но Карисса в этом сомневалась: ей сложно было представить, что мать вообще способна горевать.

Бросив перчатки и шаль на спинку кресла, Кендис одним толчком развернула его к Кариссе и устроилась напротив. Молчание начинало тяготить ведьму.

— Как твое самочувствие? — спросила мать. — Торн рассказал, почему тебя не было на собраниях.

— Жить буду, — буркнула ведьма, с подозрением глядя на Кендис: не знала, чего ожидать. — Может, уже перейдем к делу?

Мать искренне или же крайне правдоподобно удивилась.

— О чем ты?

— Давай без церемоний, — Карисса вся напряглась, сдавила пальцами собственные колени и приготовилась защищаться, продолжая нетерпеливо тараторить: — Чего ты хочешь от меня? Узнать, где дочь матриарха? Где Правитель?

— Не смеши меня, — подбородок Кендис вздернулся, и она мгновенно охладела. — У меня на втором этаже спит самая сильная ясновидящая на Земле. И даже если не брать это в расчет, не сложно догадаться, что вы прячетесь в самом безопасном месте во всем штате. Я прекрасно знаю, где Правитель и девочка. Но это не значит, что матриарх или черные ведьмы в курсе. Не все в мире делится на черное и белое.

— Еще скажи, что нападение на лабиринты и убийство более сотни — сотни! — существ «не делится на черное и белое», — голос Кариссы поднимался соответственно тому, как из нее выплескивалась злость. — Они не были силовиками или чиновниками, да они даже не были гражданами США! Ты думаешь, их семьи узнают, что с ними случилось?

Кендис сжала губы. Ноздри ее острого носа затрепетали, но она заговорила невозмутимо:

— Я не имела к этому отношения. И матриарх, к слову, тоже. В стае уже давно назрел раскол, и матриарх не способна контролировать ни свое главное доверенное лицо, ни его приспешников — четверть стаи, — ни черных ведьм, которые его поддерживают. Я бы не стала участвовать в этом бездумном и бесцельном теракте, и тем более ставить тебя и Доминика в опасность.

— А по-моему, если кто и способен на это, то существо, без причины пытавшее шестнадцатилетнюю девочку в подвале этого дома, — сквозь зубы процедила Карисса.

— Я не жду, что ты поймешь. Ты и не обязана это понимать, — пожала плечами Кендис. — Но к тому, что произошло в лабиринтах, я отношения не имею. И у меня нет цели снова вредить девочке или ставить под удар тебя.

Карисса сощурилась:

— Интересно тогда, почему дом Торна сгорел буквально через пару часов после того, как я уехала оттуда с Вивиан?

Мать на несколько мгновений впала в ступор.

— Ты сама себя слышишь? Через несколько часов — вот ключевые слова. Я убедилась, что никого внутри нет. Это был самый быстрый способ избавиться от компромата на всех нас, на меня, Фелисити, Ясновидящую, самого Доминика... Верховники уже были на пути в Нью-Альберту. Как, по-твоему, я должна была разгребать три этажа его нелегального хлама? Думаешь, он сам бы этим занялся? Да я всех нас спасла от казни, — Кендис фыркнула с некоторой обидой. — Не нужно благодарности.

Она с шумом втянула воздух. У Кариссы сложилось впечатление, что она очень хочет вздохнуть, чувствуя, как расслабляются мышцы, но просто не может себе позволить.

— Пойми одну вещь, — наконец произнесла мать. — Я не революционерка, которая верит в глупости о необходимости войны ради перемен, как эта шайка террористов, или в еще большую чушь матриарха про показательное самопожертвование. Мне, откровенно говоря, плевать, есть у оборотней права в этой стране или нет. Я не за стаю — я против Правителя. И у меня нет никакого интереса в том, чтобы вредить вам с Домиником, — она подалась вперед, чтобы ее слова звучали убедительнее. — Но даже я никак не могу повлиять на сумасшедших последователей Вернера и его ручных черных ведьм. Вам нужно быть начеку.

Брови Кариссы сдвинулись, а взгляд опустился к полу. Она не знала, стоит ли доверять словам матери. Оправдываться и обманывать было не в ее духе. Обычно Кендис делала то, что считала нужным и предпочитала ничего не объяснять впоследствии, в том числе в семейных делах, что превращалось в бытовую тиранию, от которой ведьма и бежала много лет назад.

— Почему ты против Правителя? — ведьма подняла испытующий взгляд на Кендис.

— Потому что он не видит границ. И он перешел черту, когда настроил Доминика против меня.

— По-моему, ты сама настроила его против себя, когда натравила черных ведьм на его дочь и выгнала его из Совета.

— Ты можешь смотреть на ситуацию, как твоей душе угодно, — примирительно выдохнула Кендис как существо, окончательно утомившееся от разговора. — Но имей в виду: когда ты поймешь, с кем связалась, ты сама придешь ко мне за помощью. И когда это произойдет, — мать вдруг стала серьезной и спокойной, а из голоса исчезли последние остатки холодности или высокомерия, — я тебе помогу.

Карисса окончательно смутилась. Она обхватила себя руками, скрестила ноги и откинулась на спинку кресла: ей нужно было время трезво осмыслить слова матери, которым, вопреки здравому смыслу, хотелось поверить.

— Наши взгляды могут кардинально расходиться, но я все еще несу за тебя ответственность, — продолжала Кендис.

— Вообще-то, — перебила ее ведьма, — ты можешь помочь прямо сейчас.

Брови матери дрогнули в удивлении. Она тоже скрестила обожженные руки, немного пожав плечами от холода и неудобства.

— Ты говорила, Ясновидящая сейчас здесь, да? Я хочу задать ей вопрос.

Кендис напряглась всем телом, и хоть она кивнула, ясно чувствовалось, что идея ей не по душе.

— Зачем? — коротко спросила она.

— Это не для Правителя. Для меня.

— Нельзя использовать ее дар без веской причины. Это отнимает у нее жизненные силы. Ясновидящая ненамного старше тебя, и посмотри, как она выглядит — жить ей осталось совсем недолго.

— Один вопрос будет иметь такое уж значение?

Кендис некоторое время колебалась.

— Хорошо, — она поднялась, и Карисса последовала ее примеру, — но есть правила, — они направились к лестнице. — Ясновидящая не предсказатель, она не может предвидеть будущее. Она знает лишь то, что происходит в данный момент, — деревянные ступеньки начинали поскрипывать под ногами Кариссы. — По той же причине она не может показать прошлое.

Ясновидящая оказалась в бывшей комнате Кариссы, из которой убрали всю мебель. Посередине стояло медицинское кресло. От живота сидевшей на нем ведьмы к массивному прибору шла гастростома и еще несколько трубок от головы и горла. Она полностью зависела от системы жизнеобеспечения. Девушка нерешительно остановилась возле старухи.

Кендис осталась стоять на пороге.

— Это пример того, как опасно связываться с тьмой, — тихо произнесла она.

Карисса с недоумением обернулась к ней.

— Она хотела перехитрить демона, — объяснила мать. — Сама же вызвала его и заключила пакт, потребовав неограниченного ясновидения. И получила его. Вскоре черные ведьмы стерли ей память. На самом деле, они оказали ей услугу: к тому времени она уже несколько месяцев мучилась от бесконечной мигрени и постоянного шума со всех уголков планеты. И когда это случилось, она перестала отличать наш небольшой отрезок реальности от всех остальных. И сама исчезла.

Ведьма заставила себя смотреть на старуху. Ее снова передернуло от вида открытой черной раны на ее лбу. Руны на руках врезались в саму кожу, заполненную шевелящейся чернотой.

— Я думала, все одержимые агрессивны, — отозвалась Карисса тихо, чтобы раньше времени не разбудить старуху. Она присела перед ней на корточки, заглядывая в морщинистое лицо.

— Одержимость выглядит по-разному, особенно у ведьм, — пожала плечами Кендис. — Чаще — да, демоны захватывают тела вампиров и оборотней, полностью вытесняя их собственный разум. Но с ведьмами иначе. Для того, чтобы использовать магию, необходимо наше сознание, наше... участие. Поэтому с ведьмами они заключают пакты.

Некоторое время стояла тишина, затем Кендис подсказала:

— Возьми ее за руки и задай вопрос. Она покажет то, что тебе нужно. Но если ты сама не знаешь, о чем речь, если у тебя в голове нет верного образа, то она ничем не поможет. Формулируй аккуратнее.

Карисса поборола сопротивление и взяла старуху за руку, по спине снова пробежала дрожь. Она спросила, где сейчас находится та пропавшая девочка, назвала ее по имени, отчеканила все, что о ней знала. Ясновидящая ни слова не произнесла, но ведьму пробрала дрожь, а в голове вспыхнул образ: тревожный белый свет, смутные силуэты, расплывающиеся перед глазами, будто бы одетые в скафандры или защитные костюмы. Тут же видение исчезло, так же неуловимо и быстро, как гаснут искры в темноте.

Воздух выбило из легких. Карисса распахнула глаза и обернулась к матери.

— Я что-то видела, но не понимаю, что. Разве она не может показать... не знаю, координаты, название места, хоть что-то?

— Может, — склонила голову Кендис с некоторой обеспокоенностью. — Обычно так и происходит.

Когда ведьма подробнее описала все, что видела, мать задумалась, рефлекторно поглаживая себя по шее, и заключила:

— Вполне возможно, что это место защищено либо мощной магией, либо ее полным отсутствием. Ясновидящая чувствует весь магический фон, но люди давно научились его подавлять. Ты же не можешь телепортироваться в место, где магического фона просто нет. Как раз потому что не видишь его внутренним зрением.

Карисса забегала глазами по полу.

— Я могу задать еще один вопрос? — обернулась она к матери. Кендис всем видом показала недовольство, но со вздохом махнула рукой.

— Где лаборатория, в которой держали Клэр Мортон?

Ведьма сосредоточенно прислушалась к ощущениям, но с досадой почувствовала, что ответа не последовало. Она цокнула.

— Ты точно знаешь, о чем спрашиваешь? — подала голос Кендис. — Ты должна сама иметь представление, о чем или о ком конкретно говоришь.

— Где Клэр Мортон? — Карисса задала вопрос прежде, чем мать могла ее остановить.

Изрезанная холодная ладонь ясновидящей слегка дрожала. Карисса закрыла глаза, и перед ними пронеслась темная и холодная пустота. Ведьма не могла сказать точно — видение это или собственное состояние.

— Бесполезно, — Карисса с досадой встала на ноги.

— Личности Клэр как таковой не существует. Даже Ясновидящая ее не найдет, — с неудовольствием пояснила Кендис и подошла к ведьме ближе, чтобы легко потянуть за плечи и оторвать от старухи.

— Это потому, что ей стерли память? — спросила ведьма по пути из комнаты.

Мать последовала за ней.

— Именно. — Кендис вдруг остановилась на лестнице и развернулась к дочери, — Зачем тебе Клэр?

— Я помогаю Доминику найти ее.

— Ха! — вырвался у матери громкий смешок. — Вот хитрый лис, эксплуатирует тебя без зазрения совести.

— Я должна найти лабораторию, в которой росла Клэр. Это единственная причина, почему я ему помогаю, — проворчала ведьма. — Лучше скажи, почему Клэр на тебя напала?

— Потому что Правитель настроил ее против меня.

— Во всех твоих бедах виноват Правитель? — Карисса не скрывала сарказма.

— В большинстве, — парировала мать так, словно не заметила едкого тона. — Понимаешь ли, дорогая, цель Совета изначально была в продвижении реформ, и учитывая резко консервативную политику магической власти, мы привлекали к Южной Дакоте много внимания. Правителю это не выгодно. Доминика он под себя подогнул, а меня не сумел. И тогда он принялся разобщать Совет изнутри.

— Допустим, — уступила Карисса, когда они продолжили спускаться по ступеням. — Но с чего ты решила, что он настроил Клэр против тебя?

— Она сама это признала. Уже после нападения.

— А ты не думала, что она пыталась спасти свою шкуру?.. Что она сказала так, чтобы ты помогла ей избежать казни? Вообще, как все это произошло?

Они вернулись в зал. Кендис принялась убирать со столика чашки, а Карисса слушала ее рассказ и ходила за ней хвостом на кухню и обратно.

— Один из членов Верховного Совета приехал лично ко мне. Я думала, что нагрянула проверка и успела предупредить остальных. Но оказалось, что верховник обсуждал со мной... возможность сместить Доминика и занять его место. Главы Советов штатов ведь и составляют Верховный Совет. Вот они и хотели видеть в своих рядах вместо Доминика — меня. Торн не нравился им тем, что водился с прошлым главой Совета Аризоны, которого казнили вместе со всеми подчиненными за многократное превышение полномочий: они были реформаторами похлеще нас, далеко не такими терпеливыми и осторожными. Верховники думали, все наши «чрезмерно смелые» идеи принадлежал Доминику, поэтому опрометчиво надеялись, что поставят меня на его место, и все изменится. Так вот пока мы с верховником сидели на этом самом диване, — Кендис небрежно махнула рукой на центр гостиной, — прямо перед нами появилась Клэр и начала сыпать на меня смертельно опасными заклинаниями. Она должна была знать, что в моем доме находится верховник. Более того, она понимала, что не убьет меня: я уже тогда управляла этим големом, а сама находилась в Европе, — она развела руками, словно показывала новое платье. — Смысла в таком нападении не было. Не может же существо быть настолько глупым?.. Это значит, что тот, кто спровоцировал ее накинуться на меня, хотел убить двух зайцев одним выстрелом: показать верховнику голем и убрать с дороги меня, а заодно и Клэр, покусившуюся на жизнь члена Совета. Мне повезло вовремя отреагировать, обезвредить ее и не попасться самой. А после буквально двадцатиминутного суда верховник уехал и оставил Клэр в моем распоряжении, а я пообещала самостоятельно исполнить приговор.

— Но Клэр сказала тебе, что ее заставили напасть, и поэтому приговор ты не исполнила, — завершила за нее Карисса. — Ты поэтому говорила Торну «только благодаря мне Клэр все еще жива»?

Кендис усмехнулась:

— Все-то ты замечаешь и помнишь. — Продолжила она уже серьезнее: — У меня было полное право, даже обязанность, исполнить приговор Верховного Совета. Но я рискнула собственной безопасностью и поставила интересы ведьм и дружбу с Торном выше формальностей.

Девушка кивнула своим мыслям.

— А Эдис тебе в этом помогал, — констатировала она. — Где вы ее спрятали?

— Нигде. Клэр свободно разгуливает по городу, живет обычной жизнью. Но она не знает про нападение, замужество и даже работу в Совете.

Карисса задумалась: наверняка они не стерли ей память подчистую, вряд ли Клэр тогда бы могла функционировать как обычное существо. Она подозревала, что детство, а следовательно, и лабораторию женщина помнить должна.

— У Эдиса сохранились записи обо всем, что сделали с Клэр, — добавила Кендис. — О каждом этапе работы. Он планировал показать ей их, когда придет время.

— А ты знаешь, где он держит их?

Мать пожала плечами.

— Полагаю, что при себе.

Ведьма машинально кивнула, хотя мысли ее оставались далеко.

— Хорошо... — пробормотала она. Подняв взгляд к Кендис, Карисса произнесла серьезным тоном: — Я благодарна тебе за этот разговор. Хотя это и не значит, что я хорошо к тебе отношусь.

Кендис усмехнулась.

— Ты самостоятельная девочка, и это прекрасно, что у тебя есть собственное мнение. Пусть так и остается.

***

Десятый этаж многоквартирного дома осветила вспышка. Возникшая буквально из воздуха Карисса, оглядев лестничный пролет, встретилась глазами с человеком, с незнакомым мужчиной, переступавшим порог собственной квартиры. В первую секунду неловкого зрительного контакта она напряглась. Обычно ведьма телепортировалась в безлюдные места, чтобы избежать свидетелей. Впрочем, она сразу же успокоилась, ведь даже если ее лицензия не предусматривает телепортацию в жилые помещения, это мелкое нарушение, а у Кариссы, как у члена Совета, иммунитет к подобным проступкам.

Карисса обернулась к нужной двери — двери в квартиру Эдиса, — вдруг почувствовав нерешительность. От волнения начинало сводить живот. Она стояла напротив студии друга и бесцельно рассматривала ее светящийся номер. Перед глазами проносились воспоминания о том времени, что они провели вместе. Годы ее стажировки, в патруле, на ликвидаторской работе — почти семь лет. Теперь этот срок казался совсем недолгим, хотя Кариссу преследовало чувство, что она знала Эдиса всю жизнь.

Шагнув вперед, она подняла голову к камере, и дверь отворилась. Помещение окутали пасмурные сумерки, хотя за окном все еще шел дождливый и хмурый день.

Ведьма надеялась, что ее теория безумна и глупа, но все равно задавалась вопросами: неужели Эдис все это время врал ей в лицо? Что из того, что он рассказывал, — правда? Знает ли его невеста обо всем, что он сделал? Одна мысль перекрикивала другую, от чего начинала кипеть голова.

— Я чем-то могу тебе помочь? — встретила ее на пороге Юки, стараясь за приветливым видом скрыть смущение от неожиданного прихода Кариссы.

— Эдис дома?

Дождавшись утвердительного ответа, ведьма наглым образом обошла хозяйку квартиры и ворвалась в зал студии. Эдис сидел за столом в полутьме, спиной к ведьме. Он работал за ноутбуком, но, когда услышал шаги и голос Кариссы, резко закрыл его.

— Пойдем со мной, — коротко бросила ведьма. — Ты же не хочешь пропустить еще один допрос?

Приятель попытался развернуться к ней на крутящемся стуле, но она крепко удержала его за плечи со спины.

— Сейчас не самое...

— Да нет, сейчас как раз подходящее время, — наклонилась она к его уху, прежде чем телепортировать вместе с собой обратно в дом Редлинга.

— Какого черта ты делаешь? — возмутился Эдис.

Карисса, проигнорировав вопрос, крепким, но безболезненным движением ладони втолкнула его на балкон и закрыла на замок. Друг, опешивший от такой наглости, принялся стучать по стеклу. Его голос заглушало заклинание, и ведьма лишь видела, как двигались его губы. Сама она телепортировалась в свою комнату и обратно со всем необходимым. Сегодня в ее планах действительно был второй допрос, правда, без участия вампира.

— Не трогай! — рявкнула Карисса, когда вернулась и увидела, что у балкона уже стоял Доминик, а рука его опасно близко лежала на двери, пока он разглядывал через стекло Эдиса, как зверушку в зоопарке.

— Да я и не трогаю ничего, — ответил он невозмутимо, — скорее любуюсь.

Ведьма прошла внутрь с носителем информации в руках. Ее приятель благоразумно отошел подальше и даже сел за стеклянный столик, скрестив руки в негодовании. Доминик продолжал наблюдать через стекло, но его взгляд был вовсе не развеселенным, а крайне напряженным. Должно быть, он почувствовал неладное.

— Ты в курсе, что это буквально похищение? — процедил Эдис.

— Ага.

Карисса устроилась напротив него и уставилась в носитель.

— Начнем с самого начала, — произнесла она стальным тоном, хотя ее сердце колотилось, а самообладание держалось на последнем здоровом нерве. — Эдис Тэйлор, пол мужской, возраст двадцать пять лет, — зачитывала она ту информацию, что прислал ей Сандр утром этого же дня. — Зарегистрирован в Нью-Альберте с 2220-го года, с одиннадцати лет. Со слов, родители умерли во время ноябрьского терракта в Миннесоте годом ранее. Документы родителей не сохранились. В базу данных Южной Дакоты сведения не вносились. Четыре года до совершеннолетия прожил в местном приюте. Все так?

Периферийным зрением она видела, как Эдис кивнул.

— Почему ты мне про приют не рассказывал? — спросила она с насмешкой. — Знал же, что я тоже оттуда. По-моему, отличная была бы тема для обсуждения. Вот что еще интересно. Никто из родственников не оставил тебе ни копейки наследства. Все документы, счета, вообще всё — датировано после двадцатого года. Того года, когда в город въехали Кларисса Мортон и некий Кевин Тэйлор. И — какое совпадение — они оставили в местном приюте ребенка неизвестного происхождения, возраста и имени. Известны только инициалы, которые могут быть как настоящими, так и случайными — Э.Т. Если до сих пор не очевидно, к чему я клоню, давай вспомним про твою фотографию в комнате Клэр, твою близость к Совету ведьм, к которому ты не должен иметь никакого отношения... Знаешь, как это выглядит? — Получив в ответ лишь молчание, Карисса продолжила: — Кевин и Клэр оставили тебя в приюте, чтобы их пустили в город. А за гражданство твое наверняка хорошо заплатили.

Эдис молчал, только сильнее раздражая Кариссу.

— Что скажешь? Будешь отрицать?

— Нет, — покачал головой друг.

Карисса с шумом выдохнула, чувствуя просыпающийся внутри вулкан. Рука, свободная от носителя, с хрустом сжалась в кулак.

— О, ты бы хотел, чтобы я в это поверила, — прошипела она, и ее нога в порыве ярости сама собой ударила ножку стола.

Стеклянная поверхность врезалась под дых Эдису, и самого его оттолкнуло назад, к стене. Он закашлялся.

Раздался стук по стеклянной двери. Карисса обернулась: за ними все еще наблюдал Доминик. Он покрутил пальцем у виска. Происходящее ему явно не нравилось. Ведьма махнула рукой, прогоняя его, но маг продолжал демонстрировать негодование.

Ей пришлось выйти к нему, плотно закрыв за собой дверь.

— Слушай, я тебя очень понимаю, — мягко заговорил маг, положив руку на плечо Кариссы в попытке успокоить ее, — но не нужно переходить грань, хорошо?

Ведьма судорожно вздохнула.

— Это вышло случайно, — наконец проговорила она тихо. — Избивать я его не собираюсь. Просто хочу вывести на чистую воду. Тебе беспокоиться не о чем, так что... иди по своим делам, не отвлекай меня.

— Ладно, но если я увижу на Эдисе хоть синяк, то... — Доминик вдруг остановился, вероятно, осознав, что ему нечем припугнуть Кариссу, — то буду молча осуждать тебя.

— Да не собираюсь я бить его, — ведьма вывернулась из-под его руки и, в последний раз послав его заниматься собственными проблемами, вернулась к Эдису.

Стоило признать, она действительно вернула себе самообладание.

— Чем больше ты будешь изворачиваться, тем дольше я тебя здесь продержу, — заговорила она холодным, жестким тоном, ясно давая понять, что спорить бесполезно. — Я как идиотка ждала, что ты расскажешь все сам. Верила, что ты все-таки сдержишь слово. Искала тебе оправдания. И даже теперь дала шанс рассказать правду, но ты предпочел и дальше меня обманывать.

Эдис окончательно помрачнел. Его лицо немного покраснело: видимо, удар под дых оказался достаточно сильным.

— Во всей этой легенде об Эдисе Тэйлоре я нашла маленькую несостыковку, — продолжала Карисса на удивление спокойно.

Ее приятель еле заметно сглотнул. Он положил руки на стол и смотрел на ведьму исподлобья. Она же нависла над ним грозной фигурой, уперевшись руками в стеклянную поверхность.

— Доминик понятия не имеет о ребенке, которого Кевин и Клэр привезли в Нью-Альберту, а он не глуп и заметил бы как минимум сходство фамилий, не говоря об остальном. Еще такой вопрос возникает: куда делся Кевин? О нем последние лет десять ничего не известно. А ведь он с детства не отходил от Клэр, судя по тому, что они вместе бежали из лаборатории, вместе вступили в наемническую организацию, вместе приехали сюда... На фотографии в ее комнате ты выглядишь так же, как сейчас, а ведь бумага сильно выцвела за годы. Да и Клэр на ней молодая. К тому же, как двадцатипятилетний парень без образования, семьи, имущества стал правой рукой Правителя?.. Даже «ближайшим другом». Вообще много ли у Правителя двадцатипятилетних друзей? Сомневаюсь. Сколько я тебя помню, ты выглядишь примерно одинаково. Можно было бы закрыть на это глаза, но Доминик утверждает, что на тебе есть фильтр восприятия. А ему я предпочитаю все же верить. Я еще ни разу не ловила его на лжи, а вот тебя поймала — ты откровенно врал мне о Диане, о том, что случилось с Клэр, о том, кто ты и чем занимаешься. Так вот, есть у меня одна безумная теория: ты и есть Кевин Тэйлор, который маскируется под молодого помощника в третьестепенном комитете мэрии, и ты взял имя Эдис, чтобы оно совпало со случайными инициалами, которые записаны в документах ребенка. Ты подделал документы о приюте, в котором на самом деле никогда не бывал. И если кто-то вроде меня начнет выяснять, что это за ребенок, он наткнется на тебя, так? И не станет копать дальше. С Доминика ты взял обещание, что он не расскажет, кто ты на самом деле, поэтому он участвовал в этом цирке уродов. Но вряд ли он понимал, что тем самым ты защищаешь настоящего ребенка, — цедила Карисса. — Знаешь, отсутствие твоей реакции только подтверждает, что я сейчас не полный бред говорю.

Тяжелую тишину прерывал стук крови в ушах ведьмы. Эдис опустил помрачневший взгляд и всерьез задумался. Карисса ждала, с каждой секундой раздражаясь все сильнее.

— Что, даже спорить не будешь? — ведьма старалась говорить тише, и от этого голос звучал низко и хрипло.

На лице Эдиса не отражалось волнения, но Карисса знала, что загнала его в угол. Она слышала его сердцебиение и частое дыхание и чувствовала торжество справедливости.

— Хорошо, тогда перейдем к следующему этапу, — она положила носитель на стол и придвинула к приятелю ровно так же, как утром демонстрировала его вампиру. Это была самая долгожданная часть ее маленького представления: Карисса гордилась, что ей удалось записать чужой разговор, не используя ни особенной техники, ни жучков, ничего, кроме носителя с включенным диктофоном, спрятанным за цветочным горшком в углу балкона.

На включенной аудиозаписи зазвучали голоса.

«Видимо, мы начали не с той ноты, — говорил Эдис. Он представился и добавил: — Я здесь единственный, кто искренне хочет сохранить твою жизнь. Поэтому, пожалуйста, послушай меня в этот раз».

Лицо приятеля выразило даже не возмущение тем, что Карисса записала его утренний разговор с Кристианом, — скорее, ужас, искренний страх, который смутил ведьму.

— Выключи и сотри это, я умоляю тебя, — затараторил он.

— Нет уж, будь добр, дослушай со мной до конца, — ведьма оставалась непреклонной.

«Мне очень жаль, что в пристанище с тобой так обошлись. И это хорошо, что ты рассказал. Но я прошу тебя не говорить ничего сверх этого. Даже если тебе будут угрожать, запугивать — не слушай никого. Я гарантирую тебе, что теперь с тобой ничего не случится».

«Почему я должен этому верить?» — послышался тихий голос Кристиана.

«Потому что я искренне желаю тебе лучшего».

«Почему?»

Эдис на записи вздохнул, выдерживая долгую паузу.

«Скажем так... Ты можешь считать, что мы почти родственники».

«Это чушь, — с завидной уверенностью ответил парень. — Вы даже не маг».

«Я и сказал: почти. Ты можешь не верить мне, просто не говори лишнего. Особенно о том, что касается твоего... самочувствия. Не говори никому, кроме меня. Даже своей подруге. Когда все это закончится, когда мы с Правителем разберемся с оборотнями, ему не будет до тебя никакого дела. Я договорюсь, чтобы тебя определили в соломоновскую академию. Тебя обучат самоконтролю, ты сможешь жить и работать, как остальные вампиры. Тебе не нужно будет ни о чем беспокоиться. Но если ты скажешь лишнее, тебя убьют на месте».

— Вот этот момент особенно интересный, — Карисса постучала ногтем по столу, — за что Кристиана убьют на месте? И кто его убьет? Или ты так его запугивал?

Вместо ответа Эдис смерил ее уничтожающим взглядом.

«Давай договоримся. Ты просто не делаешь глупостей, не рассказываешь больше ничего о себе, даже если тебя снова допросят, а взамен я гарантирую тебе безопасность, а кроме того, когда все закончится, расскажу тебе о твоей семье, о твоем рождении — вообще обо всем».

«Я вам все равно не поверю на слово», — отозвался Крис.

«Есть документы, информация о родственниках, все собрано в одном месте. Придет время, и ты познакомишься со своей матерью, и она расскажет, почему оставила тебя в приюте, почему так было лучше для тебя же самого».

— Итак, — Карисса выключила запись, прекрасно зная, что дальше не будет ничего, кроме очередных попыток Эдиса убедить Кристиана в своих словах, — как справедливо заметил парень, ты явно не маг, а вот он до обращения как раз чистокровным магом и был. Значит, высока вероятность, что он все-таки сын Клэр. Постфактум это кажется очевидным, у них ведь даже строение лица похоже. Остается вопрос: что такого особенного в нем, о чем никто не должен узнать? За что его убьют на месте?

Эдис молчал, и Карисса с силой ударила по стеклянному столу ладонью, так, что приятель вздрогнул, а она скривилась от боли, иголочками пробежавшей по всей руке.

— Ты зря все это делаешь, — процедил Эдис, — ты можешь такое наворотить...

— Мне не пришлось бы тебя мучить, если бы ты ответил на все вопросы сразу, — отвечала ведьма, всеми силами стараясь сохранить тихий тон голоса. — Если ты еще не понял, я не успокоюсь, пока все не узнаю, поэтому тебе же лучше начать рассказывать.

Приятель выдохнул. Его губы плотно сжались в беспомощной злости.

— У отца Кристиана... — заговорил он через силу, — была болезнь. Она могла передаться или не передаться парню. И если Правитель узнает... ты сама его слышала. Его единственная проблема с Кристианом в том, что он непредсказуем. Шаг в сторону — и он труп.

— Тебе не кажется, что как-то поздновато его защищать? Ты в курсе, что именно ты виноват в том, что с ним случилось? Если бы ты сразу сообщил властям, где находится Диана, она бы его не обратила, он бы не свернул шею Илиасу, не попал бы в руки к Правителю...

— Я это прекрасно знаю, — оборвал ее Эдис.

Зубы Кариссы готовы были расколоться друг о друга. Волосы защекотали шею — энергия начала вырываться наружу.

— Черт с ним. Знаешь, кого это делает из тебя? В последнюю очередь лжеца, который использовал меня, чтобы получать инсайдерскую информацию о человеческих органах ликвидации. И в первую очередь сбежавшего из Европы наемника. Я еще молчу о том, что ты знал, где находится Бовио, пока десятки существ тратили время на ее поиски. Кровь тех детей на твоих руках. И черт знает, чья еще.

— Кэри...

— Все, что ты говорил мне — чушь собачья, — с каждым словом тон ведьмы повышался, и она уже не могла остановиться. — Но и в этом есть плюсы. Ты перестал быть неудачником в моих глазах, и теперь представляешь хоть какой-то интерес. У тебя больше не получится врать, что ты не знаешь о прошлом Клэр.

Лицо горело, ладони дрожали от напряжения. Она распрямилась.

— Давай проясним кое-что, — Эдис старался подавить видимое волнение и говорил почти агрессивно. — Ты рассказывала мне хоть что-то из своей работы, чего не было в СМИ? Нет. Спрашивал ли я? Нет. Мне не нужна информация...

— Плевать, — перебила Карисса. — Ты сказал ждать, пока не уедут верховники, и с тех пор — ни слова. Каждый раз наталкиваюсь на то, что никто не хочет, чтобы я знала правду, — она отдышалась. — А ведь это не моя прихоть! Я ищу девочку, которую вместе с половиной приюта вывезли черт знает куда. Может, ее уже нет в живых. Но вас ведь не заботят такие вещи, вам важнее покрывать преступников и играть в «серьезную политику» в крошечной Нью-Альберте. Ты врал мне, откровенно врал о Клэр. Ты всерьез думал, что я поверю, что ей стерли память в качестве наказания за преступление? Это полный бред. Я прекрасно знаю, что Клэр, сбежавшая из Европы наемница, крайне неадекватная особа, бросившая собственного ребенка в долбанном приюте, чтобы припеваючи жить на шее у начальника, напала на Кендис, за что ее приговорили к смерти. К смерти! Но она убедила мою мать не исполнять приговор. Ты и Кендис решили стереть ей память, чтобы верховники не могли найти ее с помощью, например, ясновидения. Три года прошло! — Карисса совершенно перестала контролировать повысившийся тон. — Да о ней уже давно забыли! Верните ей ее долбанную память! Все, что мне нужно, чтобы найти девочку, с которой черт знает что делают прямо сейчас, — поговорить с этой... — ее руки затряслись.

— Эта информация уже делает тебя соучастницей серьезного преступления, — почти шепотом отозвался Эдис.

— Кто стер память Клэр? — оборвала ведьма.

— Кендис.

— Чушь. Кендис не может заниматься тонким гипнозом, она слишком сильная, она бы превратила мозг Клэр в омлет. Опять врешь. Еще одна ложь, и я тебя с балкона скину.

Парень вздохнул.

— Нельзя просто взять и вернуть ей память. Это нужно делать осторожно и постепенно. Если она начнет вспоминать все разом, это может вызвать... коллапс.

— Есть другой вариант, — чеканила Карисса. — Ты, дорогой мой Эдис, тоже знаешь, что это была за лаборатория и где она находится. И я не выпущу тебя, пока ты не расскажешь.

— Не знаю, — почти беззвучно ответил Эдис, качая головой. — Где-то на севере Африки. Я был подростком и ничего не знал о географии. Но мы двигались к югу и спустя несколько месяцев оказались в Намибии.

— Как вы сбежали?

— Долго объяснять.

Ведьма в захлестнувшей ее ярости перевернула стол, и ее оглушил звон битого стекла. Она встряхнула Эдиса за плечи, впервые глядя ему прямо в глаза с бешенством, ясно давая понять, что ее угрозы вполне реальны.

Когда она отпустила его, он согнулся, опуская голову на руки.

— Несколько детей с телепатическими способностями смогли... собрать информацию, как работает лаборатория, и как из нее выйти. Они устроили аварию в одной из частей сектора, но не рассчитывали, что она получится такой... крупной. Вся лаборатория была уничтожена. Мы с Клэр успели выбраться. По поводу остальных я ничего не знаю. Если ты хочешь найти лабораторию, то я не знаю, как тебе помочь. У меня нет ясновидения, как у Клэр, и я не могу телепортировать тебя туда или хотя бы узнать координаты. И это бесполезно, Кэри, бесполезно. Той лаборатории давно нет. Не нужно тебе искать ту девочку, ее найдет Правитель, как он и обещал.

— Где сейчас Клэр?

— Я не скажу. Ради ее же безопасности. Потому что пока оборотни устраивают бунт, а в Совете раскол, к нам прикованы нежелательные взгляды. Можешь хоть пытать меня, я не скажу ничего, пока мы не отдадим Вивиан обратно стае.

— Я не ждала от тебя ничего другого, — презрительно бросила Карисса.

— Пойми, я никогда не использовал тебя для своей выгоды, и я не хочу тебе врать, просто... — его лицо исказилось мучением. — Я всю жизнь знаю слишком много. Больше, чем должен. И если я скажу лишнее, это может поставить и меня, и всех остальных в опасность. Смертельную опасность.

Ведьма закатила глаза, отходя к краю балкона, чтобы опереться руками о перегородку и уставиться на зеленый пейзаж.

— Я не использовал тебя, я никогда тебя не спрашивал о делах ликвид...

— Да прекрати ты уже, — перебила его Карисса. — Знаю, что не спрашивал. Тебе и не нужно было. Я в курсе, что ты телепат. Думаешь, я просто так тебе в глаза смотреть не хочу?

Эдис замолчал, и ведьма почти физически чувствовала, в каком он потрясении.

— Это очевидно, — фыркнула ведьма. Она подняла глаза к потолку, рассуждая уставшим, почти скучающим голосом: — Правитель прямо говорит, что у него в подчинении есть телепаты. Они точно должны были вступать в контакт с Кристианом. Из тех, кого перечислил паренек и кто постоянно находится рядом с Правителем, это точно не Доминик и не Силеста — их вид не вызывает вопросов, остается Брайан, но он всего лишь телохранитель и, подозреваю, Правитель держит его с Силестой при себе, только потому что боится второго нападения. Так что либо это близнецы-Элис, либо ты. Несмотря на то, что близнецы — вампиры, их модифицировали, а значит, ничто не мешает им иметь другие метаспособности помимо телепортации. По твоим же словам, аварию в лаборатории устроили «дети с телепатическими способностями», а значит, они в первую очередь и сбежали, что подтверждает мои догадки: либо ты, либо брат с сестрой. Существо с такими умениями должно очень цениться, а близнецы выполняют лишь административную и организационную работу, — она сделала глубокий вдох и перевела глаза на Эдиса. — Если у Правителя есть «карманный телепат», то он должен постоянно контактировать с его окружением, чтобы предотвратить шпионаж или предательство, и заниматься дипломатией. И именно ты выясняешь, кто устроил аварию в лабиринтах, и ведешь переговоры со стаей. Более того, это идеально ложиться на то, что ты только что сказал: ты знаешь больше, чем должен, потому что читаешь чужие мысли. И выдать лишнюю информацию означает показать, что ты телепат и раскрыть все карты.

Эдис некоторое время бездумно смотрел на ведьму, затем стряхнул с себя оцепенение.

— Знаешь, я так разочарована, что даже презирать тебя сил нет, — ведьма отворила дверь и кивнула парню на выход. — Постарайся не попадаться мне больше на глаза.