Кукольный Дом

Нежный апрельский свет, поднимающийся от горизонта, коснулся перистых облаков. Лучи озарили просторное помещение. Процесс закончился, приговор подлежал немедленному исполнению, и желающие могли пройти в соседнюю комнату, отделенную от первой стеклом. Карисса добилась того, чтобы стоять рядом с Правителем, Эдисом и Домиником во время уголовной эвтаназии. Они затерялись среди родственников погибших девочек.

Она тайком включила запись, хоть и чувствовала жуткий дискомфорт от того, что ей приходится намеренно запечатлевать чью-то смерть.

Диану ввели, предварительно сняв наручники. Карисса, наблюдавшая со стороны, словно в первый раз осознала, что девушка действительно осуждена, что убийство, невероятно быстрый судебный процесс, пестрящие заголовками СМИ — все это объективная реальность.

Только присутствие Правителя и остальных не позволяло ее трещащему каркасу развалиться. Ведьма плохо понимала почему, но все, что было связано с Бовио и смертью Амоса вызывало у нее приступ если не паники, то сильной тревоги. Ее пальцы сами вцепились в предплечья.

Почувствовав на спине легкое теплое прикосновение, она на секунду встретилась взглядом с Домиником, но тут же отвернулась, понимая, что ей нужно все же записать происходящее.

Монотонный голос из колонок зачитывал приговор. Диана оглянулась на звук с видимым удивлением, вероятно, задаваясь вопросом, зачем оглашать текст второй раз. Исполнитель невозмутимо спросил, ясно ли решение суда. Вампирша молча кивнула.

— Есть ли возражения со стороны присутствующих наблюдателей?

До заветной кнопки можно было дотянуться рукой. В среде истребителей ходил миф, что она не работает, а эта часть процедуры — формальность. Карисса поборола соблазн проверить.

— Возражений нет, — констатировал исполнитель и, продезинфицировав руки, надел перчатки.

Диана сняла белую тюремную форму. Под ней оказался легкий обтягивающий комбинезон. Надела бордовое свободное платье в пол, подчеркивающее глубокий оттенок спокойных глаз. Карисса знала, что выглядеть красиво — одно из самых распространенных «последних желаний» и очередное доказательство нерациональности живых существ: казненных никто не увидит, никто не проведет погребальную церемонию, а место захоронения останется в секрете.

Исполнитель надел на голову Дианы обруч с тремя проводами, крепящимися к вискам и лбу. Ей передали пульт. Корпус обвили мягким ремнем. Руки прикрепили к вертикальной кушетке. Она начала медленно опускаться.

Девять секунд. Нужно чуть меньше, чтобы оно дошло до горизонтального положения. Восемь. Тишина. Карисса слышала свой прерывистый выдох. Семь. Шесть. Пять. Ведьма поправила слишком узкий воротник. Четыре. Кресло со щелчком встало в нужное положение. Три. Два. Из горла Дианы вырвался короткий вскрик.

Карисса вздрогнула. По лбу от проводов стекали тонкие дорожки крови, а распахнутые глаза еще несколько секунд казались живыми, пока не стала очевидной их неестественная неподвижность.

***

Ведьма поспешила на улицу, встретившую ее теплом и шумом. Она вдохнула полной грудью свежий, немного пыльный воздух. Отказавшись телепортироваться вместе с Эдисом и Правителем, Карисса нашла укромное место под аркой и закурила, чувствуя, как расслабление разливается по телу. Она оглядывалась — совершенно не хотела встретить знакомые лица так близко от здания суда.

Диана ушла куда спокойнее, чем ведьма себе представляла. А за ней — огромная часть жизни, хотя преследование не длилось и четырех месяцев. С груди словно сняли тяжелые доспехи. Впервые за многие годы ведьма начала замечать мир вокруг: весенний солнечный свет, суету прохожих, позеленевшие деревья. Карисса испытывала глубокое удовлетворение от чувства завершенности, и с ним пробуждались новые силы. Из полутьмы арки она разглядывала сверкающий мокрый тротуар, на котором ни на секунду не останавливалось движение, и к ней приходила уверенность, что от полноценной, — совсем как у других существ, — жизни ее отделяет один шаг, пусть раньше такое возвращение представлялось невозможным.

Издалека заметив проходящего мимо арки Доминика, Карисса окликнула его. Только когда он приблизился, ведьма поняла, что не знает, зачем позвала его.

— С каких это пор ты ногами ходишь, а не телепортируешься? — спросила она, пытаясь за подколом спрятать непривычно хорошее состояние, еще слишком хрупкое и уязвимое для чужого взгляда.

— С тех пор как переехал в квартиру, где напротив душа висит зеркало, — ответил он со смешком, хоть и говорил серьезно.

— Вот если бы ты хоть раз занимался со мной в зале, а не просто разглагольствовал, — наставляла ведьма, — я бы тебе даже программу тренировок составила.

— Обязательно, — рассмеялся Доминик, — когда-нибудь — обязательно.

— Вот представь, найдем мы Клэр, и ты придешь к ней подтянутый, кубиками засветишь, чтобы она поняла, кого потеряла, — съехидничала Карисса, на что маг, конечно, усмехнулся, но уже с меньшим энтузиазмом. Она сменила тему: — Слушай, у Дианы же не было припадков до февраля? Ни одного?

Ведьма огляделась, и он без слов ее понял. Над головами на секунду засветилась печать защиты — теперь их не могли подслушать. При этом ни один из сканеров магии, густо скапливавшихся ближе к центру города, не уловил изменение фона. Карисса в очередной раз отметила, насколько опытность и мастерство Доминика неочевидны: можно быть сколько угодно одаренным и сильным от природы, но использовать магию, когда за углом мэрия, суд, ФЛС, и не попасться — вот что по-настоящему впечатляюще.

— Скорее всего, были при обращении. Наверняка это знает разве что Амос. А что?

— Да вот думаю, почему пацан, Кристиан, такой спокойный.

— Диана такой не была, — покачал головой Доминик. — Когда мы наведывались к Амосу на рынок рабов, она вела себя совершенно так же неадекватно, как остальные. Не в припадке, конечно, но от других она ничем не отличалась. Хотя... — взгляд мага невольно устремился к обелиску в центре площади, и в легком прищуре читалось напряжение, — Правитель же почему-то выбрал именно ее. Он как-то говорил, что только у Дианы были шансы вернуться к нормальной жизни. Уж не знаю, с чего он взял. Лично я не вникал. Мне всегда было жаль ее, но... не знаю... я сказал себе, что Диана в хороших руках и успокоился. И с годами ей правда стало проще. Правитель обеспечивал ей возможность заниматься ментальными практиками, чтобы избавить от припадков. И я имею в виду не обычную терапию, если что, а именно ментальную, скажем так, магию.

— Ментальная магия, — повторила Карисса. — Говорят же, что вампиры влияют на тех, кого обратили. Может, у парня нет припадков из-за того, что Диана лечилась?

— Кто знает. Вот поэтому я за то, чтобы его изучили, а не бездумно казнили.

— Ты можешь помочь в этом, — ведьма намеренно замолчала, пока взгляд Доминика не вернулся к ней в ожидании объяснений. — Мне нужно выяснить, есть ли на Крисе какие-то следы магии или ментальной защиты.

— Без проблем. Только сразу говорю — от Дианы ему бы никакие следы магии не передались. Это так не работает.

Карисса выбросила окурок в близлежащую урну.

— Зайдем к парню, когда я вернусь, — она размяла шею. — А сейчас я не отказалась бы от американо.

— Только не говори, что собираешься пить этот синтезированный ужас из нью-альбертских кофеен, — маг последовал за ней.

— Не все такие снобы, как ты, — отмахнулась от него ведьма.

— Я живу в паре кварталов, у меня пачек пять настоящего зернового кофе. Я могу сделать тебе такой американо, что даже ты скажешь «perfetto!»

— Ты что, только что свои пальцы поцеловал? — опешила Карисса, наблюдая за его внезапно проснувшейся жестикуляцией.

Маг закатил глаза.

— Ты тот еще чудик, Доминик, ты знаешь это? — спросила Карисса так, словно всерьез ждала ответа. — Ладно, веди. Посмотрим, так ли хорош твой кофе или ты, как все остальные, только трепаться и умеешь.

— Не везло тебе с мужчинами, да? — хмыкнул маг, одновременно и с сочувствием, и с иронией.

Карисса смерила его скептическим взглядом, который лучше слов передавал простое «не смешно».

Она на ходу обернулась к зданию суда и обелиску, окидывая их последним обеспокоенным взглядом, чтобы затем выдохнуть и окончательно расслабиться.

— Все еще переживаешь по поводу Амоса? — спросил маг, проследив за ее взглядом.

Ведьма пожала плечами.

— Не так, как раньше, — ответила она. — Много времени прошло, а ничего о других вампирах третьей линии не слышно. Видимо, никаких краткосрочных последствий у его смерти нет. Это расследование, конечно... — Карисса не договорила и незаметно от самой себя начала потирать одной рукой другую, собираясь с мыслями. — Я прекрасно понимаю, насколько он был отвратителен, но дело не в нем, не в Амосе. Дело во мне. Я понятия не имею, почему сделала это. Не знаю, чего добивалась той телепортацией, — она снова обернулась к площади в попытке напомнить себе, что находится здесь и сейчас, и не углубляться в мысли слишком далеко. — Может, так не кажется, но плана у меня не было. Как будто я еще не осознала, чего хочу, а мое тело уже приступило к действиям. Меня пугает, что я себя не контролирую. Это ненормально.

Карисса заметно озадачила Доминика. Он долго разглядывал ее лицо, пытаясь высмотреть что-то.

— Да нет, такое случается, — наконец произнес он. — Слушай, мой совет — просто живи с этим. Мучаешься, не мучаешься, а этого уже не изменить, поэтому каждый раз, когда мысль об Амосе промелькнет у тебя в голове, говори себе, что, да, это случилось, но ты пойдешь дальше. Я бы честно хотел тебе помочь, но я просто не вижу здесь моральной проблемы. Куча существ смерти не заслуживает. Та же Диана, по-моему, не заслуживала. Ты, конечно, не согласишься, но я считаю, если бы ее припадки не были так конкретно направлены на детей, ей можно было бы дать шанс. А Амос это неисправимое абсолютное зло.

— Ладно, я, наверное, уже надоела с этой темой, — скривилась ведьма, — повторяю одно и то же миллион раз. Сама не знаю зачем.

— Это тоже нормально, — легко отмахнулся Доминик.

***

Карисса уже больше недели имела на руках видеозапись, любезно предоставленную Правителем, на которой Кристиан нападает на главу вампирского Ордена со спины и сворачивает шею. Ей ничто не мешало сразу допросить парня, но она ждала казни Дианы.

— Не понимаю, если честно, — заключил Доминик, пристально осматривая лицо вампира, явно смущенного таким вниманием. — Неприятно признавать, но в гипнозе я не силен. Сказал бы, что на нем следов магии нет, но не уверен. Проще мне найти для тебя кого-нибудь, кто в этом лучше разбирается.

— Буду очень тебе признательна, — вздохнула Карисса с некоторым смирением: привыкла, что ничего не происходит так быстро и просто, как ей хочется.

Маг ушел, а ведьма еще некоторое время бесцельно оставалась в комнате Кристиана, который сначала не издавал ни звука, но когда прошло около пяти минут, все же осторожно подал голос:

— Вам что-то от меня нужно?

— Жду кое-кого, — коротко ответила Карисса. Сама она, имея права администратора, как и Доминик, могла следить за перемещением посетителей, и теперь она высматривала своего друга, устроившегося в кабинете вместе с Правителем. Как только точка с его именем, обозначенная на схеме второго этажа, направилась к двери, ведьма оживилась: — Пойдем со мной.

Карисса сбежала вниз по лестнице, то и дело оборачиваясь на запоздавшего Кристиана. Она столкнулась с Эдисом в коридоре, но даже не оглянулась на него, намеренно игнорируя приятеля.

— Ты собираешься его допрашивать? — спросил он с некоторым напряжением, заметив вампира. Получив утвердительный ответ, парень продолжил: — Я пойду с тобой. А то я не уверен на сто процентов, что это безопасно.

Ведьме захотелось фыркнуть: уж кто-кто, а Эдис никак бы ее не защитил, если бы вампир напал на них. И все же Карисса осталась довольна. Ее ловушка сработала.

Эдис пытался завести непринужденный разговор по пути, но подруга демонстративно копалась в собственном носителе, выводила необходимые ей видеозаписи на экран и не поддерживала беседу. Ведьма вела вампира на балкон, зная, что теперь ему позволяют находиться и там. Садовая мебель уже была отодвинута к стенкам, а посередине лоджии стоял стеклянный стол и два стула по обе стороны.

Заперев дверь на замок, Карисса приказала Кристиану присесть, а сама устроилась напротив, надевая непроницаемую профессиональную маску. Эдиса, прислонившегося к стене, она продолжала игнорировать. С первой же попытки она установила печать, ранее использованную Домиником, — хотела заглушить разговор от посторонних.

Она надеялась, что вампир будет так же разговорчив, как и в прошлый раз. Впрочем, ее удивляла его логика: Кристиан не заговорил ни с кем за долгое время, хотя от этого зависела его жизнь, а стоило появиться эксцентричной красноволосой женщине с травами и птичьими костями, и он тут же открыл рот. Ведьма видела причину в необъяснимой работе подростковых мозгов — других идей у нее не было.

Первым делом Карисса молча показала Кристиану запись с казнью Дианы. Он мгновенно нахмурился, сжал челюсти, но досмотрел до конца. Затем она запустила момент с убийством главы Ордена. Вампир, спрятавший руки под столом, начал с силой потирать пальцы, что ведьма чувствовала внутренним зрением. Он занервничал — именно этого она добивалась.

— Понимаешь, почему тебе лучше поговорить со мной? — не дожидаясь ответа на риторический вопрос, Карисса продолжила речь. — Хочу, чтобы ты понял кое-что. Во-первых, нет никаких сомнений, что ты убил Илиаса. Во-вторых, лично мне вся эта ситуация глубоко безразлична, поэтому единственное, что от тебя сейчас требуется — назвать мне хотя бы одну причину, почему тебя не должны казнить так же, как Бовио. В-третьих, мы не в кабинете детектива, и здесь тебя не защитит ни закон, ни процедура, ни презумпция невиновности. Молчание будет истолковано как то, что у тебя нет достойного объяснения, а значит, ты — убийца, подлежащий смертной казни. С другой же стороны, если ты расскажешь, что произошло между тобой и Илиасом, очень велик шанс, что тебя не просто не убьют, но еще и снимут с тебя ответственность. Никто, кроме Правителя и его подчиненных не знает, что это сделал ты, а Правитель, скажу тебе по секрету, просто обожает прощать преступников, когда это выгодно.

Чем дольше говорила Карисса, тем сильнее учащалось дыхание Кристиана, тем судорожнее бегали глаза. Он положил руки на стол, сцепляя их в крепкий замок, а сам открыл рот, чтобы начать говорить, но слова давались ему с трудом. Ведьма терпеливо ждала, пока он преодолевал внутреннее сопротивление.

— Илиас сказал, что меня закроют в пристанище лет на двадцать, — произнес он еле слышно, сипло, не сводя не моргающего взгляда со стекла под ладонями. — И я испугался. Тогда он сказал, что они меня отпустят, потому что им амосовское отродье не нужно. Илиас приказал мне дождаться вечера, перелезть через забор, причем под камерами. Мне помогала другая вампирша. Мне объяснили, что просто так меня отпускать нельзя, и надо создать видимость побега. Я так и сделал. Я делал все так, как мне говорили.

Теперь Кристиан уставился перед собой таким же прямым, ничего не выражающим взглядом.

— Я пришел к лесополосе у северной трассы. Илиас уже ждал меня там. Он сказал мне переодеться, чтобы по одежде не поняли, что я из пристанища. Но потом... — казалось, что если вампир сожмет замок пальцев сильнее, сломаются кости, — пока я переодевался, он схватил меня и привязал к дереву. И стал резать. Скальпелем. И он говорил, что я должен перестать доверять каждому встречному. И что мир — это инкубатор для страданий. — Вампир вдруг поднял глаза к Кариссе и добавил: — Я это хорошо помню.

Ведьма молчала, стараясь не выдавать и тени эмоции, чтобы не сбивать Кристиана с мысли. По этой же причине она не задавала уточняющих вопросов. Вампир впервые за весь свой монолог заморгал, уставившись на собственные руки.

— Меня там и оставили, в лесу, на снегу. Я выпутался и хотел уйти из города, но меня подобрал патруль и отвез обратно в пристанище. Илиас сделал вид, что не знает, что произошло. Он начал спрашивать меня, откуда раны и ругаться. Я разозлился. Я знал, что теперь меня точно закроют под замком на двадцать лет. И мне придется иметь дело с ним. С Илиасом. В общем... — он шумно вздохнул, — в тот момент я не думал о последствиях.

Вампир ослабил хватку в пальцах и откинулся на спинку стула. Карисса поняла, что на этом он свой рассказ закончил.

— Ваши разговоры с Илиасом должны были попасть на камеру, — заметила она.

— В первый раз он говорил со мной прямо в церкви. Когда меня привезли после допросов. А потом, уже после... леса... да, мы говорили под камерами.

Ведьма закивала: если бы глава Ордена и устраивал подобный беспредел, то точно заметал бы следы. И уж кто как не он знал, что внутри церкви видеонаблюдение устанавливать нельзя из соображений конфиденциальности: те, кто мог позволить себе ритуальное обращение, были существами богатыми и влиятельными, и они ценили свою приватность.

— Ты не рассказал патрулю, что с тобой сделали? — уточнила Карисса.

Парень покачал головой.

— Почему?

— Они бы не поверили. Вы тоже мне не верите, — с завидной убежденностью заметил Кристиан.

На самом деле ведьма не могла оценить правдивость его слов, но не удивилась бы, если бы члены Ордена регулярно издевались над жертвами насильственных обращений. Она бы уже ничему не удивилась.

— Как ты объяснил патрулю свои раны?

— Сказал, что на меня напали на окраине.

— Покажи мне шрамы, пожалуйста.

Карисса не обладала квалификацией, чтобы лишь по виду увечья определить способ его нанесения, но рваных укусов вампиров и царапин оборотней она повидала достаточно, чтобы отличить их от резаного ножевого ранения. Кристиан поднял свитер и отлепил большие белые квадраты повязок, уже пожелтевшие изнутри. Порезы и правда оказались тонкими и аккуратными, хоть и глубокими.

Краем уха ведьма слышала длинный нервный выдох приятеля, видимо, также впервые лицезревшего шрамы. Она подавила желание обернуться: не хотела встречаться с Эдисом глазами.

— Ты не знаешь, как заразился некрией? — продолжала расспрос ведьма.

В ответ она получила отрицательное покачивание головой.

— У меня не было припадка, — начал говорить парень по собственной воле. — Ни разу, даже когда я очнулся впервые после...

— Знаю, — кивнула ведьма. — Я помню тебя после фабрики. Ты, наверное, меня не узнаешь, я ведь шлем не снимала. Помню, что ты был... — почему-то Кариссе хотелось сказать «совсем другим»: тогда мальчик казался потерянным, несчастной жертвой жестокого случая, и то, как он щурился от света и цеплялся за ее предплечье, чтобы не упасть от голода и обезвоживания, совсем не вязалось с пустым неподвижным взглядом, которым он уперся в ведьму сейчас, — спокойным. Скажи мне вот еще что. Кто говорил с тобой с тех пор, как тебя забрали из пристанища? Назови каждого. Даже тех, кто просто находился рядом с тобой в комнате. Всех.

Кристиан нахмурился, но даже это легкое движение казалось замедленным, безжизненным.

— Вивиан, Беатриче, вы... — казалось, он с трудом вспоминал имена, — Элис, еще телохранитель Вивиан был рядом, когда оборотни напали, там была Д... — он прочистил горло, — Диана, фея, и до этого ко мне приходили Правитель и он... — Кристиан обратил взгляд к Эдису, стоящему у двери.

Вероятно, вампир не знал или не помнил имя парня, но все же прозвучало это грубовато.

— Я не собираюсь ни на кого нападать, — поспешно добавил он. — Я не хочу, чтобы меня казнили.

Карисса кивнула. Судя по всему, ситуация с Илиасом требовала отдельного расследования, но еще больше обязанностей ведьма не хотела и не могла на себя взваливать.

— Пусть Правитель пошлет кого-то в пристанище, — сказала она приятелю, глядя в окно на пасмурное небо. —  Лезть в очередное около-политическое дело у меня желания нет. — Переведя глаза на Кристиана, она со вздохом заключила: — Хватит с тебя на сегодня. Пойдем обратно.

— Я провожу его, — Эдис оттолкнулся от стены плечом.

— Зачем? — ведьма повернулась к нему, хотя снова уткнулась в носитель.

Периферийным зрением она уловила, что он жестом просит ее последовать за ним обратно в дом.

— Раз он начал говорить, я хочу побеседовать с ним самостоятельно, в спокойной обстановке. А ты его уже напугала, — объяснил Эдис, когда они прикрыли за собой дверь.

— Тогда говори, кто тебе запрещает? — отозвалась Карисса. — А потом я сама отведу его наверх.

Приятель, явно недовольный ее внезапно холодным отношением, не ответил, только вернулся обратно на балкон.

Ведьма же поднялась в свободную спальню, которую иногда использовала сама в особо тяжелые дни. На кровати ее ждал сканер, одолженный у Сандра, внешне напоминавший очки виртуальной реальности, однако напрямую взаимодействовавший с чипом пользователя, который, в свою очередь, посылал сигнал к датчикам в глазных яблоках. Прошлой ночью ведьма успела протестировать его, и пусть работал он, как и говорил наставник «через раз», но все же результат показывал достоверный. По дороге обратно Карисса трижды пыталась запустить сканер, пока он наконец не включился.

Она встала посреди зала, через который виделся балкон и, ничуть не смущаясь, надела сканер на голову и уставилась на Эдиса. Сам парень так увлеченно объяснял что-то Кристиану, что даже не заметил подругу. Ничего особенного устройство не показало, а ведьма окончательно смутилась. Она одновременно испытала и облегчение, и замешательство: кусочки пазла в очередной раз не складывались в картину.

— Что это ты делаешь? — раздался голос мага за спиной, заставивший ее вздрогнуть от неожиданности.

— Фильтр восприятия ищу, — ответила Карисса, снимая сканер с головы. — Интересно, кто скрывает свою внешность.

— А ты в курсе, что эти железки не видят магические фильтры? — продолжал Доминик. Поймав на себе удивленный взгляд ведьмы, он пояснил: — Фильтры восприятия в магии — это тот же самый гипноз. С помощью технологий его не обнаружишь. И вообще, ты бы просто спросила у меня, я бы и так рассказал, на ком есть фильтр.

— И на ком же? — оживилась ведьма.

— На мне, Правителе и, — он кивнул на Эдиса за окном, — твоем приятеле.

— Зачем ему скрывать внешность? — спросила Карисса, а Доминик, видимо, без уточнений понял, о ком именно речь.

— Я в его дела не лезу. Может, хочет сделать мордашку менее подлой, кто знает?

Лицо ведьмы против ее воли расплылось в ехидной улыбке. Внутри закипало нечто, нечто полное желчи и ненависти по отношению к бывшему другу, но пока что она не поддавалась этому чувству.

— Так и знала. Мне сегодня пришла интересная информация от коллеги. И я, кажется, теперь все поняла. Почти все.

— Что ты поняла? — склонил голову Доминик с живым интересом. Он словно ждал от ведьмы конкретного, определенного ответа.

— Почему он такой отморозок, — кивнула она на Эдиса с усмешкой. — И теперь мне кажется, я еще никого так сильно не ненавидела, как его. — Она добавила дружелюбнее: — Не говори с ним сегодня. С Эдисом. А то, боюсь, это может испортить сюрприз, который я ему сегодня готовлю.

Доминик понимающе кивнул.

— Ты сейчас на собрание идешь, верно? — спросил он. — Попроси Кендис прислать мне список всех, кто в последние лет пять попадал за решетку за использование магии. Еще скажи, что в этом списке обязательно должны быть подробности, какую магию они использовали. Найду тебе того, кто занимается гипнозом.

— Из осужденных? — фыркнула ведьма.

— Они надежные люди, — заверил ее маг. — Совет их прикрывает, а значит, они и рот будут держать на замке. Искать других ведьм, поверь, куда дольше и сложнее.

— Да плевать, осужденные так осужденные, — прервала его Карисса. — Так значит, на Эдисе магический фильтр восприятия? На него же должна уходить энергия какой-то ведьмы, да?

Доминик кивнул и добавил:

— Поэтому у меня фильтр технологический — сил не хватит на все распыляться. И у Правителя технологический. Можешь даже проверить.

— Не вижу ничего, — проворчала Карисса, надев на голову сканер, чтобы изучить его лицо. Либо Доминик над ней подшучивал, либо устройство и правда оказалось бесполезным.

— А ты пониже голову опусти.

И действительно — в районе живота красной сеткой показывался участок, скрытый за фильтром восприятия.

— У меня есть пара шрамов. Они обычно вызывают вопросы, на которые я не хочу отвечать. А свести я их не могу, потому что из-за проклятья на меня обезболивающие не действуют.

— Всем прям так интересно, что у тебя за шрамы? — скептически отозвалась Карисса, снова снимая устройство. Ее прическа окончательно растрепалась, а хвост съехал вниз.

Доминик кивнул.

— Почему?

— Потому что они от огнестрелов.

Ведьма цокнула: теперь и ей захотелось узнать, что за история с ним произошла.

— Так и быть, не буду мучить тебя вопросами, — смилостивилась она. — Захочешь — сам расскажешь. А Правитель что скрывает?

— Паралич. Мы еще подправленную версию его лица видим. На самом деле паралич не просто делает мышцы лица неподвижными, но они еще и заметно опускаются вниз, — для наглядности, маг слегка оттянул щеку пальцем.

— М-да, — протянула Карисса.

Ее взгляд снова обратился к балкону. Эдис заметил наблюдавших за ним мага и ведьму со сканером, но все равно продолжал что-то говорить. Если его план состоял в том, чтобы выяснить что-то у Кристиана, то он явно провалился, потому что мальчик не открыл рта ни разу, пока ведьма наблюдала за ними. А вот ее друг был не в пример говорливым.

— Вот ты и попался, — одними губами прошептала ведьма.