Кукольный Дом

Карисса успела заехать к Сандру и забрать сломанный сканер, попутно жалуясь на сержанта Скотта, изрядно потрепавшего ей нервы. После она собиралась наплевать на остальные дела и спрятаться ото всех дома, но ей написала Беатриче и настояла, чтобы ведьма все-таки приехала к ней в апартаменты обсудить нечто важное.

На пороге Карисса очистила ботинки заклинанием. Датчик над дверью загорелся зеленым, стоило подойти достаточно близко: видимо, женщина успела предоставить ей разрешение.

Ведьма шагнула внутрь темных апартаментов, освещенных лишь несколькими свечами в разных углах спальни. Что-то коснулось ее волос, и раздалось тихое звонкое постукивание. Невольно она обернулась — над входом висел ветряной колокольчик из тонких белых трубочек и металлических подвесок. В минималистичный интерьер американской квартиры он не вписывался: слишком походил на ручную работу с множеством неровностей и шероховатостей и необычным, явно натуральным, материалом трубок.

На ночном столике у входа лежали свертки из полупрозрачной ткани, блестящей серебряной нитью в неверном свете свечей. Внутри перламутром переливалась горстка жемчужин. На стойке для одежды висели три пальто Беатриче разных цветов и еще нечто с длинным сине-зеленым ворсом. Туда же Карисса повесила куртку.

Никто ведьму не встретил, поэтому она прошла в спальню. На кровати лежал раскрытый чемодан, еще три вдвое больших размеров стояли у стены. Слышалось тихое журчание, успокаивающее суетливые мысли, словно потоки теплой воды бежали по вискам и лбу. Дурманящий сладковатый туман окутывал апартаменты. У ног синеватый пар сгущался, и казалось, Карисса идет по колено в теплой воде. Каждый вдох густого, влажного воздуха давался с трудом, и в то же время вызывал приятное томление.

В полутьме терялись очертания пола, и потому ведьма осторожно ступала к источнику света за приоткрытой дверью, перешагивая через смятое бархатное покрывало, несколько разбросанных подушек и фиолетовый махровый халат.

Не сразу Карисса увидела посреди комнаты возвышающийся до пояса столб, вокруг которого стояли столбики поменьше. Их очертания терялись в полутьме. Густой, плотный аромат, заполнивший комнату, казался цветочным и солоноватым одновременно.

— Не заблудись там, — раздался жеманный голос из полуоткрытой двери, из-за которой на темный пол падал рассеянный свет.

Беатриче лежала в ванне, и пена лениво переливалась через край при малейшем движении, медленно стекая по стенкам на скользкую залитую водой плитку. Она погрузилась по плечи, так что видна была только мокрая голова и кисть, держащая ножку стеклянного — по-настоящему стеклянного — бокала с красным вином.

— Я невовремя?

— Да нет, что ты. Я и тебе налила, — промурлыкала Беатриче и потянулась второй рукой за напитком, опасно расположенным на скользком бортике. — Даже встала ради этого.

И действительно, по полу тянулись мокрые следы с растаявшей пеной, уходящие вглубь темной кухни.

Женщина протянула Кариссе вино, привстав из воды по пояс и ничуть этого не стесняясь. Стараясь лишний раз не смотреть на Беатриче, ведьма забрала бокал, покрытый таким крупным конденсатом, что по нему стекали капли.

— Да ладно тебе, — прокомментировала она ее смущение и вкрадчиво посмеялась.

Карисса хотела бы сказать, что обнажаться перед кем-либо без его согласия — правонарушение, и вообще неприлично, но промолчала. Всем вокруг нее было настолько плевать на нормы, что она начинала думать, что это с ней что-то не так, раз она пытается им следовать.

— Так что ты хотела обсудить? — спросила ведьма и залпом выпила все вино, удивляясь, что в такой жаре, еще и вблизи горячей воды, оно не успело сильно нагреться.

— Лоа не видят мальчика, — посерьезнела Беатриче.

— Что это значит?

— Лоа — это ведь духи, которые присматривают за живущими из загробного мира. Их дела касаются жизни и смерти, и они не видят души, которые не рождались в прямом смысле этого слова и которые не умрут. И еще они не видят тех, чья душа раздроблена или захвачена чем-то...

Карисса заморгала, пытаясь осмыслить ее абстрактные и неясные слова.

— Что все это значит? Как душа может не родиться или быть раздробленной?

— Мне сложно все это объяснить, — она села, расплескав воду по почти невидимому полу. Карисса рефлекторно отвела глаза. Довольно жесткой щеткой она начала тереть раскрасневшуюся кожу плеч. — Лоа, например, прекрасно видели Доменико, пока он не умер и не сбежал обратно в мир живых. С тех пор они не могут никак на него повлиять. И дело даже не в нем самом. Лоа совершенно так же теряют из вида и тех, кто пережил клиническую смерть. Любое нарушение порядка жизни и смерти делает душу недоступной.

Ведьме начало казаться, что Беатриче пытается посвятить ее в религиозные мифы или собственное сектантское учение, и потому с каждым сказанным словом Карисса становилась все более скептичной.

— Кристиана могли загипнотизировать, скрыть за завесой магии. Его душу мог захватить демон, хотя вампиров они порабощают сразу же — мы бы уже заметили. Еще у него может быть психическое заболевание, которое дробит психику.

Карисса в ответ лишь хмыкнула, чем мгновенно привлекла внимание женщины.

— Ты мне не веришь? — удивилась она совершенно искренне. Дождавшись в ответ лишь неопределенного пожимания плечом, Беатриче ополоснула ноги и завернулась в большое махровое полотенце, видимо, привезенное из Европы: в Штатах таких не производили. — Пойдем со мной.

Она выключила воду. В пене образовалась большая воронка. Пройдя в спальню, женщина набросила халат, чтобы устроиться на подушках напротив того самого столба, стоящего посреди комнаты.

— Садись-садись, — похлопала она по подушке рядом с собой.

Карисса послушалась. Ей и самой хотелось присесть: от духоты и благовоний голова шла кругом. Беатриче вручила ей деревянную человеческую фигурку. Присмотревшись, ведьма заметила, что вместо лица у нее темное пятно, причем оставленное чьим-то большим пальцем.

— Это мое святилище, — объяснила она, устраиваясь напротив столба, окруженного, как оказалось, черными свечами и десятком фигурок.

С каждым вдохом сладкого влажного воздуха расслаблялись и размягчались мышцы. От одного прикосновения к нежному покрывалу, на котором устроилась Карисса, тянуло в сон. В густом чаду и сумерках позднего вечера сложно было разглядеть черты лица женщины.

— Сейчас мы поговорим с мертвыми, — почти прошептала Беатриче, протягивая руку к чему-то у изножья кровати.

Она разложила у столба пучок сухих трав, камень, несколько подвявших лепестков и нечто вроде светлых палочек, кривых и закругленных. Не сразу Карисса рассмотрела их и узнала кости, тонкие и полые, скорее всего, птичьи. С ужасом она поняла, что и у входа, на ветряном колокольчике, что коснулся ее волос, висели именно они.

С тихим треском запалился огонек на кончике стика в руках Беатриче, и она принялась зажигать свечи, а за ними — сухие травы. Дым смешался с ароматом пены и масел, а женщина передала тлеющий букет Кариссе.

— У тебя же нет корыстных помыслов? — игриво спросила она. — Иначе лоа не захотят с тобой говорить.

Поднявшись, Беатриче захлопала ладонью по груди, отбивая сбивчивый, но раз за разом повторяющийся ритм. Карисса видела снизу, как покачивался ее силуэт, все больше и больше, словно она входила в транс. Это продолжалось несколько минут, и вдруг женщина остановилась.

— Странно, — растерянно пробормотала она, — наверное, ты им не нравишься.

Беатриче разочарованно выдохнула, а ведьма испытала нечто вроде злорадства скептика, который нашел доказательства своему недоверию. Ничего сверхъестественного во время ритуала не происходило, и у Кариссы оставался лишь один вопрос ко всей этой ситуации: почему Правитель пригласил к себе шарлатанку?

Наклонившись к ведьме, женщина забрала у нее куклу и травы. Она прошептала что-то про себя, закрыла глаза и вновь ударила по груди, и шлепок отозвался громким стуком от алтаря.

Карисса вздрогнула. Ее обдало порывом ветра, и она отшатнулась, когда дым взметнулся вихрем, превращаясь в черную дрожащую воронку. Пытаясь вглядеться в темноту, ведьма широко распахнула глаза, и увидела тень в глубине — тень человека, словно бы спрятанного за капюшоном.

Беатриче бесстрашно шагнула к нему, протягивая руки и опускаясь на колени. Они говорили, но Карисса не понимала языка или же сама впала в транс и потеряла нить реальности. Взгляд никак не мог оторваться от зияющего портала — так пугало ее то, что находилось за ним.

Протянув куклу мужчине, Беатриче о чем-то попросила, и воронка схлопнулась. Ведьма выдохнула, надеясь, что ритуал окончен, но лишь сильнее напряглась, заметив новую фигуру, но уже за святилищем и пеленой фиолетового тумана. Тело казалось совершенно материальным даже в неверном свете, падающем из-за полуоткрытой двери. За столбом стоял мальчик лет десяти, но сам он словно ничуть не удивился, оказавшись здесь, и в целом его лицо не выразило ни единой эмоции, кроме застывшей, как маска, обиды.

Беатриче потянулась и к нему, немного привставая, чтобы оказаться с ним наравне.

— Дени, верно? — спросила она и дождалась кивка. Мягко, почти неслышно она представилась и продолжила: — Послушай, Дени, тебе нужно пойти дальше. Как все другие умершие души. Больше не нужно приходить в сны к твоей семье, — она сочувственно погладила его по локтю. — Я знаю, что это сложно — отпустить их. Но ты их только мучаешь. Вы все должны пойти дальше.

Мальчик ей так и не ответил.

— Тебе нужно следовать за Геде, хорошо? — прошептала женщина.

Фигура исчезла. С дотлевшего букета упала зола, а в руке Беатриче остались только тонкие сухие веточки.

Несколько секунд они сидели в тишине. Затем Беатриче положила куклу на кровать и вернулась к Кариссе. Ведьма, придя в себя и оглядевшись, заметила, что лепестки и кости у алтаря исчезли, а когда и как именно — оставалось для нее загадкой.

— Ну вот, я хотела поговорить о тебе и попросить для тебя удачи и любви, а лоа не захотели с тобой общаться, — разочарованно пожаловалась Беатриче. — Вот я и решила, раз уже все приготовила, выполнить один заказ.

— Что все это было? — выдавила Карисса.

Женщина небрежно пожала плечами.

— Я позвала Папу Легбу, попросила его поговорить с Геде, чтобы он открыл врата и пустил ко мне одного из умерших. А то он уже больше года каждую ночь снится семье в кошмарах. Смерть у него была жуткая — представляешь, как родители с ума сходили весь год?

— Не представляю, — растерянно пробормотала ведьма.

— Придется тебе искать пару самой, — развела Беатриче руками, оправдываясь так, словно и правда верила, что это заботит собеседницу.

— То есть ты всерьез говорила с мертвым человеком? А откуда он взялся? Есть какой-то универсальный «загробный мир», куда попадают все погибшие существа?

— Ну да, — легкомысленно бросила женщина. — Правда, туда попадают не все. Там нет никого, кто умер бы до 2026-го года.

— Значит, до мутации... — нахмурилась Карисса. — Получается, что этот загробный мир появился только после того, как возникли нечеловеческие виды и магия?

— Или же нам только тогда открыли туда путь, не знаю.

— Подожди, а куклы... причем тут куклы? — сбивчиво спросила ведьма.

— Через них душа связывается с лоа. Иначе духи не смогут помочь. Я и к тебе хотела одну такую привязать, но лоа даже не стали говорить с тобой, так что бесполезно...

— И что будет, если ты привяжешь куклу к существу? Что тебе это даст?

— Как сказать, — протянула Беатриче, пытаясь вслепую отыскать что-то на полу позади святилища, — я смогу попросить лоа сделать что-то с этим существом. Со мной говорят Легба, его брат Калфу и жена Фреда, Геде, Огун, Дамбалла и его жена Айда, Локо и Лабален, и каждый делает что-то свое. Они могут решить то, на что не способен материальный мир. Дать детей, богатство, удачу, излечить от болезней, — объясняла она. — Они все это могут, но не значит, что станут делать. Все зависит от их воли, а я здесь только посредник. Поэтому и денег за свои услуги не требую. Хотите — платите, если можете. Как видишь, существа бывают очень щедрыми.

Жар полз от кончиков пальцев к голове с каждым выдохом Кариссы. Ее приоткрытые губ чувствовали прохладу собственного дыхания. В голове постепенно нарастал шум, и поначалу даже показалось, что кто-то вновь открыл воду в ванной.

— А каким образом тогда планировали контролировать Кристиана?

— Это лоа тоже могут. Но — говорю же — они его просто не видят. Как будто его не существует. И причин может быть много, и я в них совсем запуталась.

— А нельзя поговорить, не знаю, с умершими родственниками Кристиана? — ведьма и сама начала перебирать варианты, что можно сделать, обладая подобной силой.

— К сожалению, нет. Позвать можно только тех, к кому была привязана кукла при жизни.

Наконец Беатриче обнаружила то, что искала, и, довольно пропев что-то себе под нос, вернулась на место рядом с Кариссой. Она протянула гостье тонкую длинную сигарету с чистым белым основанием, без марки.

— Что это? — спросила ведьма, повинуясь внезапным сомнениям в том, что женщина предлагает ей обычный табак.

Беатриче таинственно улыбнулась:

— Не контрабанда и не из «города свободы».

Карисса покачала головой. От тепла ее спина покрылась испариной. Она чувствовала влагу на коже, то ли от пота, то ли от конденсата в густом воздухе. Взгляд невольно приковывала Беатриче, выпускающая дым изо рта.

— И все же, — задумчиво заговорила ведьма, — раз лоа не могут причинить вред Доминику, как ты говорила... почему он тебя так опасается?

— Он же об этом не знает, — женщина подмигнула через плечо.

Поймав на себе внимательный взгляд Кариссы, она приподняла брови. Ведьма покачала головой, но в этот же момент передумала и задала вопрос:

— А Силесту ты чем так напугала, что она назвала тебя «бешеной собакой»?

Беатриче закашлялась, прикрыв сомкнутые губы кончиками пальцев.

— Не слушай Силесту, она понимает только язык насилия. Она начнет вникать в разговор, только если приставишь ей нож к глотке, — женщина даже поежилась от презрения. — И еще она считает, что на всем белом свете есть только два вида женщин: мародерки и те, кого трахают мародеры.

— Значит, дело в твоей профессии?

Беатриче приложила ладонь к груди.

— Мне глубоко все равно, почему и как она ко мне относится. Я люблю смерть и мертвых, но обсуждать падаль мне не хочется.

— В Европе проституцию так и не легализовали, верно? — спрашивала Карисса, чувствуя непривычную для себя открытость: по какой-то причине она рассчитывала на откровенность собеседницы и не боялась оскорбить ее слишком интимным вопросом. — Это, наверное, небезопасно, без каких-то... государственных гарантий, контрактов и прочего?

— Небезопасно не то слово, — многозначительно протянула женщина. — На мародерских территориях это все равно что рабство. И даже мирное поселение в любой момент могут захватить и занять чуть ли не на годы. Или хуже — иногда мародеры уезжают и увозят тебя за собой.

Кариссе сложно было поверить в слова Беатриче: ее образ, уверенность в себе и непринужденность в манерах совсем не соответствовали тем кошмарам, о которых она говорила.

— Тогда как же так вышло?..

— Хочешь знать, как я до этого докатилась? — со смехом перебила ее женщина. — До того, что я жила на улице без гроша в кармане и торговала телом? — Видя замешательство ведьмы, она положила кисть ей на плечо, словно пыталась успокоить. — На самом деле, это банальная история, ничего удивительного.

Женщина затянулась, на секунду прикрыв дрожащие веки. Пепел падал прямо между ее колен, на пол, но ее это не заботило.

— У меня было на удивление счастливое детство. Папа много работал, чтобы мы жили в безопасности. Выстроил стены вокруг Лиссандрии... В общем, мне повезло куда больше, чем остальным. Но я приняла несколько глупых решений. Надеялась, что кое-кто придет и спасет меня... и оказалась на улице. А голодные глупые девочки не спрашивают деталей, когда им предлагают работу. Вот и все.

Беатриче на секунду остановилась. Карисса же, крепившаяся до последнего, все-таки не выдержала и через голову стянула водолазку, оставаясь в одной майке. Это не ускользнуло от взгляда женщины, которая тут же расплылась в довольной улыбке. Впрочем она быстро вернула себе серьезность.

— Сначала я не могла найти дорогу домой, а потом как-то... особенно когда начала принимать вещества, стыдно было возвращаться, — Беатриче еле заметно пожала плечами. — Я смотрю на это по-философски. Если бы не те пять кошмарных лет, я бы не стала собой, оставалась бы маленькой избалованной девчонкой. Ждала бы принца, который меня спасет...

Карисса слушала, не перебивая, пусть женщина делала длинные паузы, словно погружаясь в воспоминания и оставляя на поверхности только еле заметную задумчивую улыбку. Беатриче вдруг звонко рассмеялась:

— Кстати, как только я перестала ждать, принц все-таки появился. Причем совершенно случайно... Да! Ведь если подумать, я попала в эту яму по несчастливой случайности, но и спасла меня тоже пара случайных встреч и судьбоносных решений, которые тогда вовсе не казались важными. — Женщина вновь обратила жеманный взгляд к гостье: — Тебе интересно?

Карисса кивнула.

— Вообще-то, таких случайностей много. — Она задумалась и медленно начала перечислять: — Сначала я вышла на работу в вечер, когда не собиралась. Тогда я жила в гостинице, у нас была договоренность с хозяином: он предоставил мне комнату, а я отдавала ему процент заработка. Было это после того, как я сбежала от второго на моем веку сутенера и хоть какую-то свободу почувствовала. В общем... Когда колонию захватили мародеры, гостиницу превратили в притон, но хозяин старался предупреждать меня, когда заходили особенно... — Беатриче склонила голову, — агрессивные персонажи. И вот в тот вечер прошла новость, что к нам ввалилась толпа незнакомых мародеров. Разумнее было бы переждать, понаблюдать, как они будут себя вести, но я все равно спустилась к ним. Меня сразу заметил один рыжий парень, усадил на колени, в общем, все по классическому сценарию. А когда он ушел «отлить», ко мне подошел другой из той же компании, помоложе. Он предупредил, что тот парень меня обманет и не заплатит. Я почему-то ему поверила... и пока тот, постарше, не вернулся, мы поднялись в мою комнату. Я наверное подумала, раз он такой честный, лучше уж работать с ним. И, откровенно говоря, он просто был поприятнее. Зачем я повела его в собственную комнату — не знаю. Никогда ни с кем так не делала. Тут нужно сказать, что мои окна выходили на восток, к воротам поселения и ко входу в гостиницу. В общем, мы провели вместе ночь, и, хоть это было глупо и неосторожно с моей стороны, но он остался ночевать у меня. На следующее утро я проснулась очень рано из-за плохого самочувствия. Я тогда подумала, что отравилась. И по случайности в окне заметила новую толпу мародеров, они заезжали в колонию с оружием наготове. Я испугалась и разбудила того парня, подумала, может он знает, что происходит. Вся его компания сразу переполошилась. Оказалось, что они охотники, которые проникли в поселение под видом мародеров, чтобы выведать их планы. Тогда такой «разведкой» еще не занимались — это было чем-то из ряда вон. И то ли их кто-то сдал, то ли что, но теперь преследовали уже их. Чтобы не начинать перестрелку прямо посреди колонии, парни спрятались в моей комнате, чтобы следить за входом, а мы с хозяином постарались сбить мародеров со следа. Сказали, мол, охотники уехали еще ночью. А потом, ближе к вечеру, парни позвали подкрепление и отбили все поселение у мародеров. Освободили нас. На некоторое время. Потом, конечно, все вернулось на круги своя, но мы к этому уже привыкли. А спустя почти год тот охотник, которого я пустила в свою комнату, увез меня в город. Заплатил за въезд, помог снять жилье на первое время и все такое. Под единственным условием, что я найду «нормальную» работу.

— Тот охотник, видимо, очень благородное существо, — отозвалась Карисса. Самой ей было сложно представить, что кто-то стал бы так стараться ради незнакомки, пусть даже она чем-то помогла.

— Ты можешь сама рассудить — ты его знаешь.

Ведьма на долю секунды замешкалась, и потом к ней пришло осознание:

— Брайан? Это тот самый охотник? — опешила она, хотя это объясняло их давнее знакомство с Беатриче. — А парень, который не заплатил бы тебе, его старший брат, да?

— Как ты угадала? — пришла очередь женщины удивляться.

— Да так, — хмыкнула Карисса, припоминая странную речь Брайана на импровизированных похоронах брата. — Значит, вы столько лет назад познакомились, а теперь оба работаете на Правителя здесь, на другой стороне планеты — поразительно, — этот факт ведьма тоже восприняла как стечение обстоятельств.

— Да ладно тебе. На самом деле, это я попросила Брайана поехать в Америку. Все-таки спокойнее, когда он здесь, а не рискует жизнью каждый день на пустырях. А меня Правитель знает, потому что он не может закрывать глаза на единственную на свете Вуду-ведьму, которую боится сам Магический Альянс, — она поднесла руки к лицу, будто позировала, чтобы показать, насколько она прекрасна и неповторима.

— А кого еще ты знаешь из «свиты» Правителя?

Беатриче задумалась:

— Наверное, только Доменико. Но это потому, что он был другом моего папы много лет назад. А так — знаю тебя и теперь Кристиана. А что?

— А Клэр Мортон знаешь? — чуть ли не по инерции спросила Карисса — так часто произносила эти слова в последние недели.

Женщина, к разочарованию ведьмы, покачала головой. После короткой паузы она словно спохватилась и продолжила:

— Ну а самая главная случайность — это то, что ко мне в руки попала книга о Вуду ритуалах, и я в какой-то момент так отчаялась, что попробовала их провести. У меня тогда даже особенной цели не было. Просто хотелось поговорить с кем-то. И Папа Легба мне ответил, — она отрешенно улыбнулась.

Карисса же молчала. Отчасти, потому что не знала, что ответить, отчасти потому что старалась сохранять ровное дыхание, пока голова кружилась от дыма сигареты.

— Вообще я верю в судьбу, — наконец произнесла Беатриче, постепенно приходя в себя. — Думаю, что мой путь был предопределен с самого начала. А я могла лишь поменять обстановку или на короткое время потеряться по дороге. И хотя кажется, что это лишает свободы выбора, но на самом деле меня это освободило от тревоги, сожалений и страха смерти: я всегда знаю, что в итоге приду туда, где должна быть. И все «случайности» только подтверждают это.

— А по-моему, тебе просто вовремя попались хорошие существа, — пожала плечами ведьма. Хоть Беатриче и производила хорошее впечатление, но Кариссе ее рассуждения напоминали логику древнего человека, объясняющего погодные явления волей богов: ей словно не хватало аналитического мышления.

— Ты про Брайана? — оживилась женщина. — С ним тоже все не так просто. У него был свой эгоистический интерес в моем «спасении»: ты же не думаешь, что он каждую проститутку на своем пути вытаскивает из ямы? Я не уточнила один важный момент. На утро после той ночи у нас обоих было прескверное самочувствие. Лихорадило так, что встать было сложно. Сначала я думала, что заболела, но, когда разбудила Брайана, увидела у него все те же симптомы. Он отреагировал таким ужасом... в общем, стало очевидно, что это не просто болезнь: в тот момент мы закольцевались. Именно так я и поняла, что он охотник, и вся его компания — тоже.

— Я не очень тебя понимаю, — призналась Карисса. — Что значит «закольцевались»?

— Постоянно забываю, что американцы ничего не знают о европейцах, — по-доброму усмехнулась Беатриче. — Кольцеванием называют способность охотников. Тут нужно сказать, что гены охотников — самые живучие, они продолжают передаваться через любые виды. И гибриды охотников и других нечеловеческих существ — единственные гибриды, которые могут продолжать род. И их... способность тоже нужна для выживания вида. Так вот. Один раз в жизни, обычно в молодом возрасте, они встречают существо, которое генетически идеально подходит для рождения здорового потомства. И независимо от их воли или от воли «жертвы», между ними создается некая... связь. Некоторые считают это чем-то вроде особой ненамеренной телепатии. Из-за этой связи вы начинаете иначе чувствовать присутствие друг друга, даже отголоски физических ощущений, как бы далеко вы друг от друга не находились. И разорвется эта связь, только если вы заведете ребенка.

Глаза Карисса округлились от шока.

— Поэтому охотники и живут в закрытых деревнях, — продолжала женщина, чуть сильнее улыбнувшись в ответ на реакцию ведьмы, — стараются как можно реже вступать в контакт с другими существами. И никому нельзя просто уйти из общины.

— Но можно же игнорировать эту связь и просто больше не пересекаться?

Беатриче покачала головой:

— Ситуация такова, что, если умрет закольцованный с тобой охотник, умрешь и ты. Но в обратную сторону это не работает.

— Это варварство какое-то, — вырвалось у Кариссы, на что женщина закивала. — Самый настоящий биологический шантаж.

Ее слова рассмешили Беатриче.

— А если охотник гей? — фантазировала ведьма.

— Он все равно может закольцеваться с другим полом, — развела руками женщина. — А еще бывали случаи, когда охотница, которая не может иметь детей, все равно кольцевалась с мужчиной.

— А если охотник родился гермафродитом?..

— Таких тонкостей я не знаю, спроси лучше у Брайана. И есть еще один неприятный моментик. Когда вы кольцуетесь, вас еще пару дней лихорадит. И есть поверье, что полынь, если использовать ее достаточно быстро и в достаточном количестве, может разорвать связь. Поэтому мне пришлось все утро хлебать горькую настойку, а лучше от этого, поверь, не стало. Вот такая история, — усмехнулась Беатриче. — Так что Брайан вернулся и увез меня в город только потому, что ему самому надоело чувствовать мои синяки и прочее. И мы после этого несколько лет не виделись, пока не встретились снова, опять же, случайно. Я уже углубилась в Вуду, встала на ноги... Он даже не сразу поверил, что я — это я, когда увидел спустя столько лет.

— Значит, ты тоже умрешь, если погибнет Брайан? А ты не думала... — аккуратно начала Карисса, надеясь, что женщина поймет ее без уточнений.

— Завести ребенка с ним? Мы пытались. Даже не из-за кольцевания, просто потому что у нас большая-пребольшая любовь. Мы даже собирались жениться. Я готова была жить с ним в охотнической деревне и следовать их дурацким правилам. — Беатриче с некоторым сожалением поджала губы. — Но оказалось, что детей я иметь не могу, а значит и жениться нам запрещено. И разорвать связь не получится.

Ведьма в ответ хмыкнула: рассказ женщины вызывал некоторые вопросы.

— А что мешает Брайану уйти или как-то договориться с общиной? Если ты детей иметь не можешь, значит, и проблемы нет. Он уже закольцован, снова это произойти не должно, верно? И новых охотников вы не родите, так? В чем тогда проблема?

— В том, что Брайан дурак, — ее голос прозвучал обиженно. — Считает, что у него долг перед общиной. Он обязан еще двух детей завести по правилам.

— По-моему, он уже не в том возрасте, — осторожно пробормотала Карисса, — тем более, с европейской экологией... вернее, ее отсутствием.

Ведьма чувствовала необходимость как-то выразить сочувствие, но правильные слова не складывались у нее в голове. Она не нашла ничего лучше, чем честно признаться:

— Я даже не знаю, что сказать.

— Все сложилось наилучшим образом, — изящным движением отмахнулась Беатриче. — Посмотри на меня — как можно меня жалеть? Все, что я делаю, мне очень нравится, и делаю я это, потому что люблю так жить. А те, кто пытаются осуждать меня за мое дело или мое прошлое, не понимают простейших вещей. Та же Силеста — для нее «проститутка» и «шлюха» синонимы, хотя это очень разные вещи. Секс, проституция, блядство — разные вещи. К слову, — она потянула руки вверх, видимо, устав сидеть в одном положении, — ты знаешь, что у них общего: у секса, проституции и блядства? — Беатриче подсела ближе к Кариссе, чтобы поправить подушки за ее спиной.

Ведьма же неопределенно пожала плечами в ответ на вопрос.

— Ничего, — продолжала женщина. — Проституция — это механические действия. Фриланс, если хочешь. На территории мародеров проституция — рациональный выбор меньшего из зол. Если у тебя ни сил, ни метаспособностей, тебя все равно будут насиловать. Но это уже не унижение, а невыгодная сделка. В проституции ты продаешь не себя, а свое время, безопасность и килокалории. Ты зарабатываешь, чтобы жить. Проституция — это стремление к жизни. Блядство — совсем другое. Когда ты опрокидываешь седьмую, чтобы не чувствовать вони изо рта того потного мужика, к которому сама лезешь. И ты даже не хочешь трахаться. Ты делаешь это, потому что... потому что вы пьяны и находитесь в одной комнате. Блядство — это самообман и... самоотречение. Ты ложишься под самых мерзких отморозков, не спрашивая себя, зачем, но в глубине души надеясь, что попадется озверевший имбецил, который накроет твое опухшее лицо подушкой и будет держать достаточно долго.

Беатриче тихо рассмеялась своим мыслям, даже не размыкая губ. Она выдохнула дым слишком близко к ведьме, и у той снова закружилась голова. Пьянящий земляничный аромат пены и горьковатый дым застревал в горле, и Карисса почти задыхалась.

— А секс — нечто иное. Это близость и тепло, игра, в которой ты балансируешь, — она положила руку на плечо Кариссы и надавила, так, чтобы она опустилась на спину, — на грани откровенности и таинства. Желание, — Беатриче провела мягкими пальцами по шее ведьмы, до мурашек легко, — которое хочет быть исполненным. Это все равно что рассмеяться в лицо смерти. Все в жизни держится на трех мотивах. Ты делаешь что-то, чтобы выжить или чтобы убить себя. Или просто потому, что получаешь от этого наслаждение. Полезно иногда спрашивать себя, что тобой движет. Конечно, если решения принимаешь ты.

Беатриче снова затянулась и поставила сигарету вертикально на пол. Табак продолжал тлеть. Она наклонилась над Кариссой и улыбнулась.

— Если бы я захотела помочь тебе снять напряжение, чем бы это было с моей стороны? Профессиональной привычкой, желанием унизиться или утверждением жизни?

Беатриче подперла голову рукой, не сводя с собеседницы пристального взгляда, больше походящего на серый водоворот под тенью двойного ряда ресниц. Мокрые волосы касались лба ведьмы, оставляя следы приятной прохлады.

— Не хочу тебя обидеть, — начала Карисса, и собственный голос показался ей слишком громким, — но у меня уже голова разболелась от всего этого дыма.

— Сказала бы сразу, — всплеснула руками Беатриче и поспешно поднялась на ноги, чтобы распахнуть плотные занавеси и открыть окно. Вечерние огни ворвались в апартаменты вместе с хлынувшим внутрь свежим и прохладным воздухом. Она продолжала бормотать: — Это все масло иланг-иланга, аромат может поначалу не понравиться...

Карисса присела, слегка хмурясь даже от такого тусклого света. Ей показалось, что спало наваждение, навеянное благовониями, влажным воздухом и мистическим ритуалом. И только теперь ведьма, вдохнув отрезвляющего воздуха, вспомнила, зачем вообще пришла.

— Ты говоришь, что к Кристиану нельзя привязать куклу, а значит, лоа не могут его контролировать? — она пыталась собраться с мыслями. — Ты ведь можешь со спокойной душой сказать Правителю, что ничего не вышло, и уехать обратно.

Беатриче, не отходя от окна, скрестила руки и заговорила немного возмущенно:

— Я же уже сказала тебе, что возьму опеку над мальчиком.

Карисса, успевшая устать от споров об этом еще с утра, когда впервые отвела женщину к вампиру, все еще не понимала, зачем ей лишние проблемы.

— Причин может быть множество, — продолжала Беатриче. — Если его не видят из-за каких-то, скажем, внутренних причин: клинической смерти или нарушения целостности личности, мы ничего не сделаем. А если...

— Подожди-подожди, — перебила ее Карисса. — Ты говорила что-то про нарушение порядка жизни и смерти. Кристиан же обращенный вампир. Он бессмертен.

Женщина покачала головой:

— Обычно лоа видят вампиров, потому что они на самом деле не бессмертны, просто живут очень долго. И во время обращения они не умирают, вопреки заблуждению. Они такие же живые, как и были до этого, но мутация их сильно меняет. А вот если Кристиана скрывает от лоа что-то внешнее: например, гипноз или сильная ментальная защита, то можно развеять магию, и проблема решиться.

— Правитель упоминал, что телепаты не могут прочесть мысли парня, — вспомнила Карисса. — А еще, что странно, у него ни разу не было припадка.

— Насчет припадков не знаю... — подхватила Беатриче, — не у всех вампиров Амоса они бывают. Ведь припадки — это проявление самых глубоких желаний, которые мы скрываем даже от самих себя. Но не все подавляют фантазии, не все отрицают их. У самого Амоса припадков не было.

— Значит, спокойствие Кристиана может с большой вероятностью означать, что он долбанный психопат? — невесело усмехнулась ведьма. — Обнадеживает.

— Да какой из него психопат? — возмутилась женщина. — Он самый обычный подросток, которого интересуют видеоигры и девочки. И вы бы тоже это увидели, если бы хоть кто-то удосужился поговорить с ним по-доброму. Говорю же, не знаю ничего насчет припадков. Но ментальные барьеры как раз и защищают от телепатов.

— То есть, единственное, на что мы потенциально можем повлиять — это ментальная защита или магический гипноз, — подытожила Карисса. — Тогда нужно найти того, кто сможет определить, есть ли на парне какая-то магия. — С трудом она попыталась подняться на ноги, вялые, как тонкая полоска полиэтилена. — Ты правда хочешь этим заниматься?

Беатриче закивала. В холодном свете фонарей и вывесок ее лицо казалось как никогда серьезным.

— Тогда я попрошу Доминика посмотреть, есть ли на парне магия.