Кукольный Дом

Ведьму словно окатили ледяной водой, от макушки до кончиков пальцев разлилось онемение. Долю секунды она не могла вымолвить и слова, чтобы не показать, как сбивается ее голос от участившегося сердцебиения.

Видимо, почувствовав неладное, либо же заметив, как быстро и коротко задышала Карисса, Доминик насторожился, внимательно следя за каждым движением мимики ведьмы — единственным, по чему он мог делать выводы, не имея возможности слышать разговор.

Взяв в себя в руки, Карисса довольно твердо ответила:

— Что именно вы расследуете, сержант Скотт? Дело Бовио уже в суде.

Доминик, казалось, сильнее напрягся.

— Злоупотребление должностными полномочиями среди ваших бывших коллег.

— Так это вы отстранили лейтенанта Карпентера, — догадалась Карисса, не сдерживая легкого упрека: кто-кто, а Сандр уж точно ни в чем не был виноват.

— Конечно. До конца расследования никто, имевший хоть какое-то отношение к делу Бовио, не будет работать в ФЛС, — в тон ей отвечал сержант. Чуть веселее он добавил: — Я бы и вас отстранил, если б вы не уволились раньше.

— Вы из Вашингтона, да? — хмыкнула ведьма, надеясь потянуть время и сообразить, что ей делать и насколько серьезную угрозу представляет этот детектив.

— Да. Так что, вы сможете сегодня подъехать?

— Подъеду. Только уточнить хочу, это допрос или просто интервью?

Послышался его смешок.

— А что, есть поводы вас допрашивать?

— Я просто не хотела бы лишний раз появляться в здании. Иначе наша «беседа» превратится в бесконечные вопросы коллег, как у меня дела и чем я теперь занимаюсь. Можно было бы встретиться на нейтральной территории. Например, в машине или в кафе.

— Зачем так спешить, мы же только познакомились, — рассмеялся сержант. — Не волнуйтесь, я вас защищу от коллег. Подъезжайте сегодня в обеденный перерыв.

По традиции ликвидаторов он наглым образом сбросил вызов, не попрощавшись. Карисса в сердцах выругалась: этот «детектив-сержант Крейг Скотт» явно выбрал тактику давления. Он так и не ответил, вызывает ее на допрос как подозреваемую или свидетельницу, и в его провокационном тоне ведьма видела явное намерение заставить ее занервничать.

— Насколько плохи наши дела? — поинтересовался Доминик.

— Не знаю. Дело по злоупотреблению полномочиями, а не по убийству Амоса, так что... — дыхание сбивалось, — не знаю, скорее всего, меня будут спрашивать о том, как шло расследование.

Карисса тщетно пыталась взять себя в руки и унять панику, убеждая себя, что она всего лишь свидетель, и что подобного вызова ей следовало ожидать с самого начала. Сержант ее сильно напрягал. Одним только тоном он произвел на нее впечатление тех дотошных коллег, которым искренне не плевать на собственную работу, и потому они будут докапываться до истины даже тогда, когда их не просили. Больше всего на свете сейчас Карисса боялась, что раскроется ее причастность к смерти Амоса.

— Давай я с тобой поеду, — предложил Доминик. — В крайнем случае... в самом плохом случае, телепортирую тебя в Европу.

Ведьма нервно усмехнулась:

— Ага, и буду я до конца жизни в розыске.

— Лучше, чем в тюрьме.

— Если я приведу с собой кого-то с улицы, будет еще подозрительнее.

— Почему же? Я могу быть твоим юридическим советником, образование у меня есть. Конфликта интересов здесь нет, раз я больше не член Совета.

Карисса секунду обдумывала его слова. Ей действительно хотелось бы иметь поддержку и запасной план, тем более, сержант почти наверняка продолжил бы выводить ее на нервы и при личной встрече. Ведьма не доверяла себе после нескольких срывов, когда она от злости закрывалась в спальне в доме Редлинга и буквально переворачивала стол или же пинала его с такой силой, что лодыжка ныла еще несколько минут.

Ведьма закрыла лицо руками, пытаясь собраться с мыслями.

— Мне нужно подумать, что говорить, — промычала она. — Надо выезжать уже сейчас.

— Телепортироваться не хочешь?

Карисса покачала головой: ей спокойнее было бы потратить время на дорогу, но приехать, как законопослушной гражданке, на порог ликвидаторов. Потерев виски и глубоко вздохнув, ведьма встала, жестом приглашая Доминика следовать за ней. В мгновение ноги ослабели, и она потеряла всякое чувство устойчивости.

— Даже если он расследует, кто замял дело Бовио, он все равно может что-то подозревать по поводу смерти Амоса. Или он просто соврал мне. Так, конечно, нельзя, но если у них уже есть доказательства, что это была я... — бормотала она по дороге к машине. — Я хоть и застрелила его, но телепортировалась же, так что формально это магическое преступление, а я все еще член Совета, значит, ликвидаторы должны передать дело моей матери, а с ней получается конфликт интересов, значит мое дело передадут соседнему штату, хотя нет, вышестоящему Совету — верховникам. Хуже некуда. И всю жизнь быть в розыске я не хочу, беглецов и в Европе, и где угодно находят. Рано или поздно и меня найдут.

— Карисса, — настойчиво окликнул ее Доминик, останавливаясь у машины.

— Это ведь Правитель замял дело Бовио, так? — продолжала говорить ведьма, все больше и больше ускоряясь и теряясь в количестве факторов, что она пыталась учесть. — Это же его «существа» в Службе это сделали? А если этот Скотт узнает и о существовании Правителя, и обо всем этом кошмаре в лабиринтах? Что, если он докопается до того, что я знала, где находится Бовио и никому не сообщила?..

— Я предупрежу Правителя. Не волнуйся, он, скорее всего, уже знает об этом расследовании и держит все под контролем.

— Если последователи Амоса узнают, что это была я, думаешь, они дадут мне жить спокойно?

— Знаешь, что самое страшное случится? — невозмутимо прервал ее маг. — Если они попытаются тебя арестовать, я тебя телепортирую за пределы страны.

— Тогда ты тоже не сможешь вернуться в Штаты, — спорила Карисса.

— Об этом тебе сейчас думать не надо. А если и не получится сбежать, мы вытащим тебя из изолятора. Поверь, тебе никакие обвинения не грозят. Правитель об этом позаботится.

— Ему незачем так напрягаться ради меня, — возразила Карисса, забираясь на водительское сиденье джипа.

— Мне он не откажет, — заверил ее Доминик и устроился на пассажирское место рядом.

Хлопнули дверцы. Машина завелась, и автоматически включилась сводка новостей. Ведьма быстро выключила все посторонние звуки. Она с мучением потерла глаза, но все же собралась. Они выехали с территории Редлинга.

Карисса вслух проговорила всю свою последовательность действий по делу Бовио трижды, чтобы убедиться, что должностную инструкцию она не нарушала вплоть до стрельбы на площади. После этого она не успела присоединиться к отряду для задержания Дианы на фабрике, где они обнаружили Кристиана, однако ее отряд уехал раньше по приказу Сандра, а отсутствие Кариссы должны были посчитать форс-мажорными обстоятельствами. Она и сама знала, что не могла сделать больше, чем сделала тогда. События последних двух месяцев все крутились и крутились у нее в голове. Она проговаривала их вслух из-за нервозности, а Доминик ее не прерывал.

— У меня сердце колотится, — прошептала ведьма, не в силах справиться с собой. Ее окатывали волны холода каждые минут десять. В животе завязывался узел, вызывая у нее легкую тошноту. — Мне еще никогда так страшно не было. Может, это паническая атака?

— Паническую атаку ты ни с чем не спутаешь, — отмахнулся Доминик. — Не драматизируй. Приедешь, расскажешь все то же самое, что повторяешь уже сотый раз. И тебя отпустят.

— Я уже не могу думать об этом. Надо поговорить о чем-то отвлеченном, — бормотала Карисса, понимая, что ехать им еще половину пути. Ничего, кроме тревожных мыслей в голову не шло. Она точно знала, что в случае неожиданного вопроса об Амосе растеряется. Ведьма попыталась вспомнить, что же хотела спросить у мага еще с утра, но не сразу ухватила нужную мысль. — Вот ты говоришь, что ритуал это способ использовать магию, да?

Карисса дождалась кивка.

— А Беатриче говорит, что ритуал — это вообще не магия.

Доминик снова кивнул, чему ведьма удивилась бы, если бы имела на это силы.

— Дело в том, что ритуалы могут проводить не только ведьмы, но и другие виды, — начал объяснять он размеренным тоном. — Даже немагические. И ритуал все равно будет работать, главное правильно воспроизвести все этапы. Религиозные обряды, вроде экзорцизма, действуют, но не за счет магии. За счет чего — не знаю. Может... может быть даже за счет веры в них, — голос становился все тише, что заставляло Кариссу прислушиваться. — Но ты можешь придумать ритуал для собственного заклинания, провести его вместе с другими ведьмами, и он так же будет работать, но уже за счет вашей энергии. А сущность ритуалов я не знаю. И никто не знает. Я отнес их к способам психокинеза с большой долей условности, и вообще вся эта классификация очень условна. Она лучше, чем то, что предлагали раньше, и ей пользуются большинство теоретиков. Но она несовершенна, потому что я, как и все ведьмы, плохо понимаю механику магии.

Карисса заметила, как сильно замедлился Доминик. Он говорил спокойно и монотонно, как будто намеренно понижая голос, как не делал прежде. Создавалось впечатление, что он специально заставляет ведьму прислушиваться и подстраивать восприятие под размеренный темп его речи. Нарочно или нет, но маг помог ей немного прояснить сознание, затуманенное неожиданным стрессом.

— Ведь и заклинания делят на виды условно. Например, стихийную магию называют стихийной только потому, что она так выглядит внешне. Однако механизмы у заклинаний огня и холода, воды и земли — кардинально разные. Заклинания огня и холода — это, по сути, повышение и понижение температуры за счет того, что ты своим энергетическим полем разгоняешь или замедляешь молекулы. Заклинания воды, земли и воздуха — это либо простейший телекинез, если тебе нужно подвинуть эти массы, либо очень упрощенное творение, если ты создаешь их «из ничего». И по законам магии творения, они потом в «ничто» и вернутся. Некоторые теоретики вообще называют творение иллюзией, представляешь, насколько разобщено наше сообщество? С гипнозом тоже есть сложности. Раньше в него включали только воздействие на нервную систему существа, но оно тоже работает как крайне тонкий телекинез, если ты воздействуешь на отдельные зоны мозга, либо это очень сложное творение, если ты издеваешься над гормональным фоном существа. Теперь сюда включают еще и ментальные защиты, оптические искажения и прочее — то, что как раз и стоило бы назвать иллюзией. Что такое телепортация вообще никто не знает. Поэтому пока мы не разберемся в механике, мы дальше не продвинемся, а только и будем спорить о терминах.

— То есть, существует полноценное сообщество теоретиков магии? — спросила Карисса спокойнее.

— Не совсем полноценное, — склонил голову Доминик. — У нас нет формального образования. Вообще формального магического образования не существует. Но в определенном узком кругу есть более-менее известные имена. И печатаемся мы в одной типографии в Будапеште, чтобы не потеряться.

— И что, вы печатаете прямо труды по магии? И ты тоже?

— Конечно. У меня есть три... а хотя нет, даже пять — пять трудов, — он словно сам удивился их количеству. — Но первые два... скажем так, довольно публицистические. Я тогда писал с горячей головой и без доказательственной базы. Не советовал бы никому это читать. А вот по истории магии работа хорошая, я до сих пор доволен.

— Закон, кстати, не запрещает тебе писать труды о магии на территории США, — заметила Карисса, решив для разнообразия прочитать разговорчивому Доминику собственную лекцию. — Но стоит опубликовать в Сети или каким-либо образом распространить, книга автоматически становится запрещенной. Так что, если ты пишешь ее здесь, но печатаешь в Будапеште и не ввозишь на территорию Штатов, ты, считай, не нарушил закон.

— Вот как, — по-доброму насмешливо отозвался Доминик. — Вот это мне повезло — парой обвинений меньше.

— Ты, наверное, вообще совершенную безнаказанность чувствуешь, — предположила Карисса, наблюдая за его невозмутимостью.

— Ну да, — признался Доминик. — Получается, все так. Я совершал вещи, за которые меня действительно стоило бы судить, вот только некому. И это далеко не магические книжки, не обучение ведьм и не хранение запрещенных амулетов. Поэтому, хоть убейте, но за такие мелочи меня совесть не мучает. А за что мучает — за то меня и не судят.

— Почему? Потому что это было не в Штатах, да?

— В том числе поэтому, — кивнул маг. — Понимаешь ли, когда я очнулся в новой жизни, меня сразу занесло в плохую компанию, и среди них нужно было как-то выживать и поддерживать определенный «статус». Если бы ты побывала на пустырях, ты бы сразу поняла, о чем я. Там не то, что законов, там даже здравого смысла нет.

Карисса припарковалась подальше от здания Службы. Стоило увидеть эту гнетущую серую коробку с окнами, как вернулся страх, ватным онемением ползущий по рукам и ногам.

— Чем быстрее зайдем, тем быстрее это закончится, — подбодрил ее Доминик, слегка подталкивая в плечо. — Помни, что ничего они тебе не сделают. Мы с тобой вдвоем можем все это здание зачистить, несмотря на все их оружие.

— Вообще-то в Ликвидации работают ведьмы, которым ваш же Совет лицензии выдает.

— Ты уже умеешь больше, чем они.

— Что-то я в этом сомневаюсь, — проворчала Карисса, хотя слова Доминика ее заметно успокоили.

Они зашли внутрь, и ведьма сжала кулаки, чтобы унять дрожь в пальцах, которая начала ее откровенно злить. Через терминал для посетителей она вызвала дежурного, но вместо него спустился сам Скотт. Карисса узнала его по голосу и лицу, показавшемуся еще при звонке. Впрочем, спутать его с кем-либо было сложно: всех работников с тремя сержантскими металлическими полосами на значке она знала в лицо.

Скотт оказался вампиром, скорее всего, рожденным, а значит и смертным, или же одним из тех, кто регулярно спиливает отрастающие клыки. Он буквально слетел со ступенек лестницы, еще издалека кивнул обоим и, подойдя, еще раз поздоровался с широкой, на первый взгляд дружелюбной улыбкой, пожал им руки. Ведьма постаралась сделать рукопожатие уверенным, но не слишком давящим. К счастью, за годы она отточила движение до идеала.

— Пройдемте сразу в кабинет, — предложил он и повел их, к ужасу Кариссы, в комнаты для допросов. Она почувствовала, как кровь снова разгоняется. Легкие похлопывания по плечу ее отвлекли: так Доминик пытался обратить ее внимание на себя.

Маг молча протягивал ей носитель с текстом. Вчитавшись, ведьма сообразила, что он в дороге составил соглашение о юридической помощи, видимо, на случай если Скотт его потребует. Пробежав глазами по документу, составленному на коленке, Карисса его подписала и так же молча вернула Доминику. К счастью, ликвидатор шел впереди них и внимания на эти манипуляции не обратил.

Немного успокоившись, ведьма вдруг поняла, что комната для допросов может ничего и не значить: у сержанта же нет собственного кабинета в Департаменте.

— Я включу диктофон, вы не против? — спросил Скотт, однако же права ей не зачитал, а это значило, что даже если ее подозревают, этот допрос и его запись доказательством не станут.

И все же в Кариссе шевелилось сомнение: что, если этот ликвидатор просто плевал на процедуру?

— Вы уволились из ФЛС — когда? В начале марта? — приступил Скотт к делу еще до того, как все устроились за столом. — Почему?

Ведьма чувствовала, что отвечать на личные вопросы слишком охотно не стоит — она покажет, что нервничает. И излишняя закрытость тоже чревата подозрениями. Карисса нащупала нужный уровень откровенности, только настроившись, что разговаривает с коллегой, а не существом, способным упечь ее за решетку.

— По личным причинам, — голос прозвучал спокойно и уверенно.

— Мисс Сайел, — укоризненно сверлил ее взглядом сержант. — Мы здесь собрались не для того, чтобы вы уходили от ответа.

— Интересно, как долго вы бы проработали, если бы всех ваших подчиненных перебили чуть ли не на ваших глазах, — вступил в разговор Доминик.

Карисса внутренне выдохнула: почему-то такая отговорка даже не приходила ей в голову. Она готова была рассказать, что ушла работать в Совет из большого желания: выдумать что угодно, лишь бы не говорить, что она нарушила этический кодекс, за что ее «попросили» уволиться.

Сержант Скотт тоже несколько секунд молчал. Карисса подозревала, что ингибиторы отбили у него всякую эмпатию, и теперь он раздумывал, стоит ли ее симулировать, чтобы установить с ведьмой иллюзорный контакт.

— Вы дважды сталкивались с Бовио, и оба раза остались невредимы...

— Один раз, — перебила Карисса. — Я столкнулась с ней лицом к лицу только один раз, во время неудачной попытки ее задержания на центральной площади. И оттуда я попала сразу на операционный стол.

— По поводу площади, — зацепился за ее слова Скотт, — в рапорте вашего начальника очень расплывчато указано, что к вам применили дисциплинарное взыскание за нарушение инструкции. Можете уточнить, какое именно это было взыскание?

Карисса на секунду отвела взгляд в сторону, делая немного смущенный вид существа, пойманного с поличным.

— Лейтенант провел со мной воспитательную беседу.

Сержант Скотт усмехнулся:

— Понятно все с вами. Формальности ради формальностей. Значит, в начале марта у вас изъяли из производства дело Бовио, и вы уволились... — пробормотал он, вытаскивая совсем маленький носитель информации из внутреннего кармана формы. — Расскажите, как вы узнали об изъятии?

— Это было как раз в день выезда на фабрику. Мне сообщили об этом вечером, ближе к ночи.

— А кто сообщил?

— Лейтенант Карпентер. Вернее, он сообщил, что больше не ведет расследование. Дело в том, что он был моим наставником, и я следила за расследованием в качестве стажера. Готовилась к экзамену на детектива. Мы тогда обсуждали версии, и потом он сказал, что дело кому-то передали, неизвестно кому. А о том, что его изъяли и у меня, я узнала от капитана на следующее утро.

— Капитан вам это как-то объяснил?

— Сказал, что дело «передали наверх».

Скотт хмыкнул, уточнил точное время разговоров и призадумался.

— Знаете, меня больше всего раздражает эта культура замалчивания в ФЛС, — признался он. — Все боятся слово лишнее сказать, вопрос лишний задать... Неужели вы и правда думали, что Бовио кто-то застрелил? Вы ведь и на площади с ней сталкивались, и на фабрике. Вы видели, на что она способна. И вам не казалось подозрительным, что ваш начальник и ваш наставник верят в это?

— Лейтенант не верил, — вырвалось у Кариссы раньше, чем она обдумала эти слова: мало ли что сам Сандр говорил на допросах? Он всегда старался не ставить под сомнение законность действий коллег и начальства — по крайней мере вслух. Только в этот момент ведьма подумала, что, должно быть, ее наставник очень боялся потерять эту работу, понимая, как тяжело будет оборотню устроиться на новую. — Он говорил мне об этом в личном разговоре. О том, что сомневается. И его действия во время расследования от и до были законными. Я следила за каждым его шагом. Если кто и заслужил отстранения, то точно не он.

Ей хотелось бы рассказать, как и капитан, и Сандр, опасаясь Дианы, взялись за дело о пропавшей девочке, но, во-первых, она и сама не должна была об этом знать, а во-вторых, лейтенант его так и не раскрыл, и теперь им занималась одна лишь Карисса, и то безуспешно.

— Загвоздка в том, мисс Сайел, что дело никому не передавали, — он пристально следил за ее реакцией. — Его уничтожили. И почему некоторые лица решили, что его кому-то передали — большой вопрос. Где вы были шестнадцатого февраля после восьми вечера?

— Шестнадцатое это... — забормотала ведьма, обращаясь за поддержкой к Доминику. — Это ведь как раз день выезда на фабрику! Я была в здании Службы часов где-то до десяти вечера печатала рапорты. Потом уехала к своей матери. Как раз в тот день она предложила мне работу в Совете ведьм.

— До или после разговора с вашим наставником?

Карисса растерялась от такого конкретного и, казалось бы, малозначительного вопроса. Но тут же она поняла, на чем именно ее пытается подловить сержант: любые несостыковки во времени и логике событий могли показаться подозрительными. Еще более странно со стороны ведьмы было бы уйти из ФЛС в Совет в самом разгаре дела — все равно что сбежать с корабля еще до того, как он начнет тонуть.

— Предложила она мне работу до разговора, а согласилась я после. В том числе, потому что узнала, что дело передали кому-то другому. Но уволилась я неделями позже, потому что все еще сомневалась.

— Нынешняя глава Совета — ваша мама, все верно?

Карисса кивнула.

— А в Совете может быть прямое подчинение между родственниками? — уточнил он.

— Запрета нет.

— Ничего себе, — искренне удивился сержант. — Вас я тоже узнал, — обратился он к Доминику. — Вы были главой Совета, — он сверился с экраном носителя, — почти двадцать лет. И вдруг ушли. Почему? Это не для записи, мне просто любопытно.

— Я осознал, как важна сменяемость власти, — ответил Доминик нарочито серьезным тоном.

— И стали консультантом? Довольно существенное понижение, разве нет?

Маг тихо посмеялся:

— Да нет, это единичный случай. Просто хотел убедиться, что у Кариссы нет проблем. А если совсем откровенно, то работа в Совете у меня уже в печенках сидит. Поверьте, вы лет через пятнадцать тоже задолбитесь в край.

— Кризис среднего возраста всех догонит, — с улыбкой кивнул Скотт.

Кариссе было забавно это слышать: она знала, что средний возраст Доминика прошел довольно давно, и уже свыклась с этим противоречием, в то время как в документах значилось число, куда более близкое к внешнему виду мага — сорок один год.

— Мисс Сайел, раз вы так внимательно следили за лейтенантом Карпентером, расскажите мне по порядку все его действия по делу Бовио. Заодно и свои.

Ведьма не заметила, как ушла ее бесконтрольная паника. Находясь в комнате для допросов, она чувствовала себя твердо, отвечала на вопросы с ясной головой. Помогало и то, что она предвидела все уточнения сержанта и провокационные вопросы, понимая, что на его месте тоже бы их задала.

Разговор затянулся. Скотт спрашивал о каждой мелочи: кто находился с ними на местах преступления, какого числа изменился состав следственной группы, какие версии и на каком именно этапе выдвигал Сандр. Опрашивали ее, в итоге, больше часа, но для Кариссы время пролетело, словно каких-то десять минут: она все время оставалась сосредоточена и глубоко внутри — крайне напряжена.

Сержант отпустил ведьму, даже не составив протокол, не предупредив ее о вызове в суд: похоже, это и правда была обычная «беседа», и, если ведьма сообщила хоть сколько-нибудь значимую информацию, ее позже снова допросят как свидетеля.

Скотт любезно открыл дверь перед Кариссой и напоследок покачал головой:

— Да-а, ну и история. Хорошо хоть до сих пор огласке не предали. И так весь мир с ума сходит от того, что Бовио Создателя зарезала.

Первым порывом ведьмы было бросить удивленный взгляд на сержанта: она точно знала, что Амоса убили другим способом. Но жесткий самоконтроль, который она ни на долю не расслабила, хоть разговор и закончился, сыграл свою роль. Карисса лишь хмыкнула.

— Странно, — заметил Доминик, — А я слышал, она ему шею прокусила. Кругом сплошная дезинформация.

Выйдя на воздух, Карисса все еще держала себя в руках. Невозмутимо она села в машину и отъехала на городскую парковку, где привыкла оставлять автомобиль, чтобы не слишком часто телепортироваться в городе. Только когда двигатель умолк, а здание ФЛС осталось далеко позади, ведьма с громким вздохом подалась вперед и повисла на приборной панели, пряча голову в замок рук.

— Как же спина болит, — промычала она. — Надо выпить. Вот не зря я утро начала с виски...

Ее страдания вызвали у Доминика тихий смех.

— Так и спиться недолго, — заметил он.

Карисса чуть повернула голову к нему, выглядывая одним глазом из кольца рук.

— По крайней мере, мне не пришлось нервничать в одиночестве... Спасибо. — Она тут же отвлеклась: — Еще и к лейтенанту ехать вечером, и Беатриче хотела обсудить со мной этого парня, Криса. Какой же длинный день...