Кукольный Дом

— Погляди, как хорошо мы смотримся, — Беатриче слегка дернула Кариссу за рукав куртки, указывая на отражение в стеклянной двери дома Редлинга.

Ведьма не стала себя рассматривать, зато благодаря замечанию вспомнила, что хотела собрать волосы в хвост. Система дома, к которой она получила доступ, показывала, что Правитель находится в своем кабинете. Он ожидаемо оказался занят, и вампир-помощник попросил их подождать минут десять.

Беатриче закатила глаза и, минуя Элиса, просочилась внутрь. Тут же послышался ее радостный возглас и довольный, мурлыкающий голос. Вампир беспомощно всплеснул руками и пошел к лестнице, так и оставив дверь нараспашку открытой.

Женщина уже успела поймать Правителя посреди кабинета, и так же, как сделала с Кариссой, заключила его ладонь в свои, на что он ответил тем же, и в итоге они стояли, держась за руки и пытаясь друг друга перелюбезничать. Губы Правителя, казалось, сами собой оттягивались в односторонней улыбке, и он даже тихо посмеялся какому-то ее замечанию. Глаза стали на редкость ясными, и в них отразилась искренняя заинтересованность, которая сразу омолодила его лет на пять.

— Ну все-все, пойду я посмотрю на вашего вампира, — Беатриче отпустила его.

— Зайди ко мне потом, — провожая ее до двери, — поговорим.

Карисса отвела женщину к Кристиану, рядом с которым та вела себя до легкомысленности беспечно, словно забыла, что он вампир третьей линии и убийца. Устав препираться с Беатриче по поводу того, что с ним следует быть осторожнее, ведьма отправилась по своим делам.

Доминика она нашла в кабинете. Маг раскрывал шкафы, выдвигал ящики и очень сосредоточенно что-то искал. Не привлекая его внимания, ведьма наблюдала, пытаясь понять, что он делает. Только спустя некоторое время он заметил присутствие постороннего. В комнате уже царил полнейший хаос.

Доминик, слегка запыхавшись от бесплодного поиска, обернулся и, увидев прихорошившуюся Кариссу, тут же в замешательстве нахмурился:

— Ты выспалась, что ли?

Она, вовсе не обрадованная таким вниманием, скрестила руки и съязвила:

— Утро вдали от тебя провела. А ты, я смотрю, уже успел кабинет вверх дном перевернуть.

— Ищу записи Редлинга. Вдруг там есть что-то по поводу его смерти.

— Все еще думаешь, что моя мать его убила? — Карисса пропустила мага, не позаботившегося убрать бардак. Они начали спускаться по лестнице.

— Не знаю. Хочется думать, что это не Кендис, хотя она черт знает что творит. Честно говоря, у Дэвида и за пределами Штатов было полно врагов, — сегодня Доминик говорил особенно оживленно. — Как бы там ни было, я отказываюсь верить, что он сам это сделал.

— А с чего ты взял, что Редлинг вообще хоть какие-то записи оставлял?

— О-ох, — протянул маг, словно готовясь к долгой истории.

Они вышли во двор. Доминик до хруста размял шею и плечи.

— Девятнадцать лет назад, когда мы с Кендис создали Совет, это крайне не понравилось общине черных ведьм.

После этих слов ведьма и сама вздохнула, понимая, что ее ждет длинный монолог. Она лишь надеялась, что маг перейдет к сути раньше, чем через полчаса предыстории.

— Общинники начали покидать купол, потому что с Советом им больше не нужна была защита черных ведьм. Поначалу жрица это терпела, но чуть позже, когда ведьминская власть освоилась с новой Конституцией, вышел закон о централизации магической власти на местах, по которому все ведьмы города подчиняются Советам штата, без исключения. То есть община, даже будучи независимым сообществом, попала под наш надзор, а это повлекло огромное количество ограничений. И вот тогда они взорвались.

— Ты про то самое восстание черных ведьм? — спросила Карисса через плечо, направляясь к одной из лавочек и вынуждая мага последовать за ней.

— Да. Вот там была настоящая бойня, в отличие от того, что происходит сейчас. Пришлось привлекать федеральные власти. И вот до тех пор, пока самых радикальных и неадекватных из них не переловили, они создали пять големов. По одному, чтобы убить меня, Кендис, Дэвида, ясновидящую и Асю, нашу посланницу.

— Что за «големы»? — Карисса готова была поклясться, что уже слышала о них, возможно от самого мага, но она все еще не понимала, о чем именно речь. Она устроилась на белой лавочке у одной из дорожек, понимая, что к обучению они перейдут не скоро.

Доминик сел рядом и, оглядевшись, как будто удивился зеленым деревьям и свежей траве.

— Можно сказать, что это магические... — он несколько секунд подбирал правильное слово, но в итоге, казалось, сдался, — роботы. Полностью созданные из магии тела, которым не надо ни есть, ни спать. Они сами не обладают какими-либо способностями, но они не устают, и будут преследовать тебя и пытаться убить любыми способами.

— Вау, — вырвалось у Кариссы. — Ликвидация бы за такое на всю общину облаву сделала.

— Тогда Правитель пригрозил им, что попытки физически уничтожить Совет закончатся полным уничтожением всей общины, без выяснения, кто виноват, кто нет. А черные ведьмы, видимо, посчитали себя самыми умными и попытались стереть нам память. Технически это же не физическое уничтожение, — невесело усмехнулся Доминик. — У нас тогда совсем не осталось возможности защищаться самостоятельно. Нет, у нас, конечно, были все полномочия судить черных ведьм и самостоятельно казнить их, — опередил он закономерный вопрос Кариссы, — это даже одобрил бы Верховный Совет, но тогда на нас обозлилась бы соседняя община, в Северной Дакоте, и так до бесконечности. Нас бы просто расформировали, чтобы не создавать проблем. В общем, пока с ними разбиралось человеческое правительство и твоя ФЛС, нам оставалось ждать и обороняться в случае нападения.

Доминик надолго замолчал, предаваясь воспоминаниям. Когда его взгляд совсем уплыл наверх, к горизонту, Карисса спросила:

— А как это связано с моим вопросом про Редлинга?

— Ах да, ты же про записи спрашивала, — спохватился маг. — Так вот, черные ведьмы стерли-таки память Ясновидящей. После этого мы решили записать самое важное. На случай, если доберутся и до нас. Из нас пятерых только Кендис в итоге уничтожила эти записи. Ася их отправила подруге в Европу, я их где-то дома потерял, а что сделал Дэвид даже не знаю.

— Не проще ли найти существо, которое тебе все это расскажет в случае амнезии? — Карисса потянулась к сигаретам и с ужасом обнаружила, что они закончились. Она точно помнила, что у нее оставалась как минимум одна после утреннего разговора с Сандром. Видимо, ее отчаяние отразилось на лице, потому что маг протянул ей собственную пачку.

— У меня было такое существо. Но теперь ей самой нужно восстанавливать воспоминания.

Сигареты Доминика были толще стандартных, и в отверстие электрозажигалки не помещались. Ведьме пришлось прикурить от огонька на собственной ладони. Первая затяжка вызвала у нее легкое недоумение:

— Да это настоящее... растение.

— Потому что это табак, а не отравленная бумага, которую обычно куришь ты.

Карисса проигнорировала его замечание.

— То есть, ты ищешь дневники почти двадцатилетней давности, надеясь найти в них ответ на вопрос, кто убил Дэвида два месяца назад?.. — уточнила она.

Доминик развел руками:

— Видишь, насколько я отчаялся. Кстати, тех големов я себе оставил. Все-таки у черных ведьм интересная магия, есть чему поучиться. Хотел их изучить, но руки не дошли. В итоге этим занималась Клэр, уже годы спустя. А потом к ней и Кендис присоединилась. И между прочим, совершенно спокойно они работали вдвоем, — скривился он, будто отмахивался от какого-то мысленного аргумента, — я ни разу серьезных конфликтов между ними не видел. Наоборот, Клэр на одном лишь энтузиазме помогала Кендис с ее големом-проектом. Ты же знаешь, что у Кендис тело ненастоящее?

— Что? — переспросила Карисса, искренне надеясь, что ослышалась.

— Ну, настоящая Кендис находится где-то в Европе. Скорее всего, в ее родном доме в испанских колониях. И она оттуда управляет големом, который выглядит точь-в-точь, как она. Его мы, собственно, и видим здесь, в Штатах. Вернее, это ее сознание внутри магического искусственного тела.

— Ты так шутишь надо мной сейчас? — довольно резко спросила ведьма. — Нет, быть не может. На нее бы все датчики реагировали. И радиоприборы сходили бы с ума. И вообще у нее... у нее шрамы от ожогов на руках.

Доминик недовольно поджал губы.

— Ну не хочешь — не верь, я тебя убеждать не буду. Ты и сама знаешь, что магию можно скрыть от датчиков, и да, даже такую сложную. Нужно уметь. А ожоги — вообще глупый аргумент. Было бы ведь совсем не подозрительно, если бы у нее вдруг исчезли шрамы, которые не смогла убрать ни одна операция. Лучше скажи, почему Кендис, по-твоему, не стареет вот уже лет десять?

— Если ты так подшучиваешь надо мной, лучше сразу признайся, потому что это не смешно.

— Я серьезно говорю, — заверил ее Доминик, и в глазах действительно не виделось ни намека на хитринку. На первый взгляд казалось, что он говорил правду. — И голем у нее — чуть ли не совершенство. Им с Клэр удалось полностью воссоздать организм человека, вплоть до мельчайших капилляров, все, кроме нервной системы. Без Клэр она вряд ли закончила бы свой проект так быстро. Все-таки Клэр, может, и не семи пядей во лбу, но ведьма очень талантливая. Поэтому Кендис и уговаривала меня уничтожить оставшихся големов, чтобы они не попали в руки к верховникам, которые додумались бы изучить их и могли раскрыть ее.

Карисса помнила их самую первую встречу с Домиником и то, как ее мать действительно напоминала магу о каких-то големах.

— И что это значит, этот голем это ее... двойник? Суррогат? Робот, запрограммированный выполнять ее дела?

— Да нет, это просто магическое тело. Можно сказать, сосуд для ее сознания. Сам он без ее воли ничего не делает.

— Но зачем ей это?

— Если на нее нападут, то в худшем случае уничтожат голема, а сама она останется невредимой. Кендис вообще сильно печется о безопасности. Ее особняк со всеми магическими защитами — крепость посерьезнее этой, — он кивнул на застекленные стены дома Редлинга. — Сама она лежит себе в Испании, дистанционно управляет големом и ничем не рискует. Кендис вообще-то очень давно в Европе, и детей собирается перевезти, когда Томми закончит школу. Она мечтала об этом еще со смерти Альберта. 

Ведьма нахмурилась: очень долгое время не слышала имени их отца.

— Она никогда не говорила мне об этом, — пробормотала Карисса и уставилась на свои ботинки, пытаясь вспомнить хоть раз, чтобы ее мама упоминала переезд. Совсем тихо она добавила: — Я даже не помню, как он умер.

— М? — повернулся к ней маг, видимо, уже успев задуматься о своем.

— Альберт. Мой приемный отец. Даже не помню, как он умер.

Доминик замер, словно не сразу осознал ее слова. Карисса, быстро вернув себе прежнюю живость, спросила:

— И что, Фел тоже собиралась уезжать?

— А как же. Она без матери никуда. — Маг усмехнулся и задумчиво протянул: — Фелисити совсем потерянный ребенок.

Карисса хмыкнула.

— Странно. Я думала, она вундеркинд и... не знаю... самый молодой член Совета за всю историю или вроде того.

— Ясновидящая была самой молодой, — фыркнул Доминик так, словно намеренно пытался принизить заслуги ее сестры. Тут же он сменил тему, наконец-то переходя к делу: — Я смотрю, со стихийной магией у тебя все в порядке. А с телекинезом как?

Ведьма поднялась на ноги, оглядываясь в поисках того, на чем можно было продемонстрировать свои успехи в магии. Она слегка прищурилась, подняв глаза на дерево позади мага. Лист, к которому она протянула собственное поле, сорвался и повис в воздухе.

— Теперь спросишь про телекинез со словесным заклинанием? — опередила ведьма. Лист разорвался на две части. — А теперь с узорным, — она начертила несколько линий пальцем и вдохнула в них энергию. Зеленая мякоть, беспощадно изрезанная, полетела на землю.

Доминик кивнул.

— Печати, — продолжала Карисса.

Она нарисовала небольшой круг, не вкладывая в него никаких заклинаний, чтобы не рисковать ничьей безопасностью, и опустила его под землю.

— Это ты в книжках Редлинга вычитала? — удивился маг.

Ведьма кивнула.

— О, это был его излюбленный способ защиты, — продолжал Доминик, и по его лицу скользнула ностальгическая улыбка. В такие моменты, когда он пускался в рассказы о прошлом, его взгляд становился яснее, голос энергичнее: — В Европе он создавал целые «минные поля» разных печатей. Огненные, режущие, гравитационные, удушающие. Пройти по такой дороге даже со сферическим щитом — все равно что побывать в мясорубке. Но я прекрасно снимаю печати. Собственно, так мы с ним и столкнулись.

— Зато я печати снимать не умею, — напомнила о себе Карисса.

Доминик объяснил, как втянуть энергию из узора в себя и какие повреждения достаточно существенны, чтобы заклинание рассеялось. У ведьмы получилось повторить это с четвертого раза. После каждой неудачи она тихо чертыхалась.

—Ты не представляешь, как быстро ты учишься, — прокомментировал ее нетерпеливость Доминик. — Так легко училась только моя дочь, и то из-за крови черных ведьм. Если тебя это порадует, Фелисити снимать печати таким образом не умеет.

Карисса усмехнулась:

— Можешь считать это ребячеством, но меня это и правда радует. Всегда думала, что из меня вышла бы очень... посредственная ведьма.

— Это все из-за твоего темного оттенка глаз. Он вводит в заблуждение, — пояснил маг. — Мы с Кендис не собирались тебе говорить, но я думаю, лучше все-таки знать о таких вещах. У тебя есть небольшая патология. Твоя энергия восстанавливается бесконечно, даже когда переполняет поле. С одной стороны, это в разы повышает риск деменции и проблем с сердцем или легкими, но с другой, ты можешь создавать крайне мощные заклинания.

Секунду Карисса обрабатывала его слова, а затем ее лицо расплылось в хитрой улыбочке:

— Мощнее, чем твои заклинания?

— В десятки раз.

— То есть, в бою я бы уложила тебя на лопатки?

Доминик ответил не сразу, видимо, раздумывая, как бы сохранить авторитет.

— Все ясно, — довольная собой, протянула Карисса. — Значит, уложила бы.

— Только если бы у тебя была цель чисто физически повалить меня на землю, — снисходительно проворчал маг, — если так, то да, первым же заклинанием. Но толку от этого? Чтобы победить меня, тебе пришлось бы сильно постараться. И в идеале поучиться бы еще пару лет. И это я не беру в расчет то, что ты не смогла бы убить меня окончательно, — он с еле пробивающейся лукавой улыбкой добавил: — это даже мне самому не удалось. А чтобы тебя убить, достаточно остановить сердце, и все — конец. Мне не пришлось бы и пальцем пошевелить.

— Допустим у тебя есть это твое бессмертие, — с намеренным пренебрежением отозвалась Карисса. — Но у меня есть пистолет, и я знаю пару захватов, после которых ты и близко ко мне подходить не захочешь.

— Не успеешь ты никакие захваты сделать, — отмахнулся от нее маг.

— Но пистолет уж точно быстрее заклинания, — продолжала спорить ведьма.

— Да, — согласился Доминик. — Но и я умею кое-что поинтереснее заклинаний. — Маг тихо, но очень самодовольно посмеялся, глядя на заинтересованность Кариссы. После драматической паузы он продолжил: — Помнишь, мы говорили про способы использовать магию? Помимо словесного, узорного способа и печатей, которыми ты пользуешься, есть еще ритуал и полный контроль. Так вот, последнее — это как раз то, что дает мне преимущество. Смотри. Ostende.

Карисса не сразу поняла, что произошло: вдруг мир вокруг погас, будто кто-то небрежным щелчком пальцев выключил солнце. Постепенно перед глазами стали проступать мутные линии, излучающие тусклое зеленоватое свечение. Когда зрение привыкло, и ведьма проморгалась, она увидела тысячи нитей вокруг себя, они соединяли ее и землю, пронизывали сам воздух, застилали ее глаза причудливыми узорами, огибали лавку и деревья и собирались узелками на ее груди и где-то у головы мага. За ними почти терялись очертания предметов.

— Ты сейчас видишь магию в чистом виде, — донесся голос Доминика. Ведьма так же хорошо слышала его, как секунду назад. Шелест листьев, птичьи трели из леса звучали совершенно отчетливо. — Попробуй колдовать, посмотри, что будет.

Карисса попыталась произнести простейшее стихийное заклинание, и зеленые нити задрожали, готовые деформироваться, собравшись на ее руке. Сам маг перебирал их пальцами, связывая маленький клубок.

— Я могу видеть, что происходит с магией в любой момент времени, делать с ней что душе угодно и тратить на это настолько мало сил, насколько возможно, — объяснил он, снова поднимая голову к Кариссе.

Ведьма почувствовала нечто, оплетающее ее ногу, и через несколько мгновений разглядела, как нити действительно изогнулись, закручиваясь вокруг ее лодыжки.

— Вот так я мог бы сбить тебя с ног, даже не глядя на тебя. Ты можешь лишь формулировать свою волю словами или фиксировать ее узорами и печатями. Я могу непосредственно воплощать ее в жизнь. Это и есть «полный контроль».

Нити отпустили ее ногу.

— Но ты ведь произнес какое-то слово, как его...

— Ostende, да. Я придумал это словесное заклинание, чтобы проще было подсвечивать магический фон и показывать ученикам. Как раз-таки для этого полный контроль не требуется, это простейший словесный метод. Но это заклинание смог освоить только один мой ученик. И ни у Кендис, ни у тебя бы не получилось.

— Почему?

— Потому что энергии у вас очень много, и она тяжеловесная и неповоротливая. В этом, конечно, больше плюсов, чем минусов — вы ходячие машины для убийств, — судя по движению опутанной нитями фигуры, Доминик кивнул на что-то за спиной Кариссы.

Она обернулась и опешила: ее собственное магическое поле раздувалось позади, как воспаленное туловище спрута. Стоило это увидеть, как придаток за спиной начал отдаваться зудом в позвоночнике.

— А полный контроль — это тонкая работа, — продолжал маг.

— И что, у твоего ученика тоже было мало энергии? — Карисса предпочла вернуться к Доминику и узелку, который он закручивал в пальцах.

— Да. Он, как и я, довольно слабый маг. Ему даже стихийные заклинания не давались. Так что в схватке один на один я бы тебя, вероятно, победил за счет опытности. Но, справедливости ради, с толпой оборотней в лабиринтах без тебя бы не справился.

Сложно было понять, что именно делает Доминик с нитями и что при этом происходит в зримом мире. Его собственная аура выглядела как ровный овал диаметром в метр, она свободно видоизменялась при его движениях и казалась очень гибкой, в отличие от огромного неконтролируемого пузыря позади Кариссы. Однако же ближе к его груди линии темнели и превращались в сгусток из чернильной массы.

— Это и есть проклятье, — полувопросительно констатировала она.

Доминик добавил:

— Это огромная линия печати, проходящая через меня. Проклятие же, в сущности, гигантская печать, которая стоит на всей планете. При большом желании гипотетически ее возможно подсветить. Правда для этого понадобился бы спутник, способный излучать магическую энергию. В общем, занятие бесполезное.

Нити рассеялись, и лужайку снова залил дневной свет. На пальцах мага сидела призрачная белая бабочка, крылья которой были текучими и эфемерными и походили больше на растекающиеся в стороны лучи энергии, — совсем как у фей. Через секунду узелок магии расплелся, и бабочка растворилась в воздухе.

— Поглощать заклинания когда-нибудь пробовала? — спросил Доминик, и Карисса покачала головой: о таком ей доводилось лишь читать.

— Знаешь, о чем я порой задумываюсь? — спросила она и присела, чтобы потушить бычок о сырую землю. — Бессмертие — это не лучшее проклятье. Многие мечтают о вечной жизни, иначе бы церковь Перерождения не процветала.

— Как сказал мне однажды Соломон, — отвечал Доминик, рисуя в воздухе небольшой узор, направленный на ведьму, — первые лет сто тебе весело, а потом начинаются проблемы.

Карисса встала и протянула свое поле вперед, чтобы встретить его магию прежде, чем она достигнет ее тела, и поглотить. Она почувствовала, как ее аура расщепляет чужеродное заклинание и втягивает в себя, и тут же ведьму пронзила резь, током пробежавшая от шеи до кончиков пальцев. Она зашипела от боли, обещая себе больше никогда этого не повторять: хоть Карисса и знала, что поглощать магию болезненно, но это все равно застало ее врасплох. Быстрым взглядом оценив, насколько ведьма справилась, Доминик одобрительно кивнул.

— Мне часто хочется вернуться назад лет на десять, когда все еще были живы, — задумчивее добавил маг. — Хорошее было время. И самое печальное, что скоро я проживу полноценную человеческую жизнь, если считать по годам, а новая не начнется. Мне больше не хочется заводить друзей, жен, питомцев, вообще какие-либо связи устанавливать. Я вижу, как они стареют, некоторые уже и умереть успели. Это меня сильно... отчуждает от других существ. Разве что обращенным вампирам это знакомо. Начинаю понимать — по-настоящему понимать, — что такое смертность. У моих ровесников уже вот-вот будет закат жизни, а я... — он развел руками в искренней растерянности, — я не знаю, куда двигаться. Еще и память играет со мной в какие-то игры... Последние годы как в тумане. Время идет слишком быстро. Думаешь, я чувствую себя на пятьдесят четыре? Да я еще вчера был твоим ровесником, очнулся на пустыре от того, что Силеста пинала меня ботинком. Нет, я точно ощущаю время иначе, чем другие. А еще бессмертие — это прекрасно и замечательно, и действительно дает тебе ложное чувство неуязвимости, но только пока у тебя не умрет первый близкий человек.

Карисса не знала, что ответить. Она вернулась на лавочку и уставилась прямо перед собой, на дом, от стен которого отражался солнечный свет, но не настолько ярко, чтобы слепить глаза.

— Хотя в последние недели у меня все же есть ощущение, будто я просыпаюсь от очень долгого сна. И в целом, понимаю, что делать. Сначала верну память Клэр. Потом выскажу ей все, что думаю о ее идиотском решении...

— Ты о... — запнулась ведьма, которая могла насчитать несколько сомнительных выборов его жены.

— По словам Тэйлора, Клэр сама согласилась на весь этот план с амнезией, — объяснил он. — И Клэр знала, что мне скажут, будто ее казнили. Я, конечно, сам у нее спрошу. Но если это правда, то... Сама понимаешь. Сложно такое простить. После этого я верну Алессу к жизни. А дальше — посмотрим.

— Может, у нее не было выбора, — с сомнением предположила Карисса. — Может быть, Клэр боялась, что даже если вы сбежите от верховников после всей этой истории, вас будут преследовать, куда бы вы ни уехали.

— Надо было бы, мы бы за пределы Земли сбежали, — с еле слышным раздражением бросил Доминик. — Дело же не в этом. Я понимаю, у всех есть секреты, но должна быть какая-то грань.

— Это точно, — еле слышно пробормотала ведьма, вспоминая собственного любителя тайн. — Слушай, а ты точно ничего не знаешь про ребенка, которого Клэр с ее приятелем привезли в Нью-Альберту? Ты вообще никогда о нем не слышал?

— Никогда.

— А предположения есть, кто это, какого пола, сколько лет?..

— Все, что я знаю о ребенке, я слышал от тебя. От других потенциально осведомленных лиц я получил совет заниматься своей жизнью и не лезть не в свое дело. Да и в конце концов, это ребенок Кевина, и мне глубоко плевать, что у них там за семейная драма. Мне и собственной хватает.

— А что это за «потенциально осведомленные лица»...

— Не могу сказать, — закончил за нее Доминик.

Карисса кивнула: заранее ожидала такого ответа. Она повернулась к нему и с живостью произнесла:

— Кажется, я начинаю понимать, что именно ты не можешь мне рассказывать, — несколько мгновений она перебегала взглядом от одного болотно-зеленого глаза к другому. С порывистым вдохом смяв в пальцах потушенную сигарету, ведьма отвернулась к дому и заговорила: — У меня была одна очень хорошая версия. Все сходилось. Все, кроме твоей реакции на происходящее. А учитывая, что ты единственный, кто был хоть как-то честен со мной, я предпочту поверить этому. У тебя нет причин врать мне, а вот у Эдиса есть. И я, кажется, начинаю понимать, что это за причины.

— Это хорошо, — пробормотал Доминик в ответ. — Я и сам уже устал каждое слово взвешивать, чтобы лишнего не сказать.

— Все станет ясно, когда мне придет кое-какая информация от коллеги...

Кариссу прервал вызов. Ей звонил кто-то незнакомый, ни имени, ни высветившейся перед глазами фотографии она не узнала. Хмурясь в замешательстве, она ответила.

— Карисса Сайел? — поинтересовался энергичный мужской тенор. Получив осторожное подтверждение, он продолжил: — Детектив-сержант Федеральной ликвидационной службы Крейг Скотт, рад знакомству. Я веду расследование по делу Дианы Бовио. Нам с вами нужно побеседовать. Вам удобно подъехать в ФЛС сегодня?