Кукольный Дом

С хрустящим шуршанием разорвался пластик. Одним движением крупная ладонь выдернула сероватую емкость из плотной упаковки полуфабрикатов. Брайан небрежно бросил ее на стол и принялся раскладывать таблетки для синтезирования по отделениям.

Вивиан без интереса следила, как при каждом движении бицепса растягивается татуированный череп, из глазницы которого растет ветка рябины. Сам мужчина время от времени посматривал на ликантропку, и ее это начинало злить.

Он вытащил из синтезатора поднос и протянул подопечной. Она взглянула на него, как загнанный зверь, но тут же напомнила себе о своем обещании и решительно взяла поднос.

Вивиан попыталась запихнуть в рот овощи и мясо. Она никогда не была привередливой, и теперь не понимала, почему от еды ее воротит. Полное отсутствие чувства голода только ухудшало положение. Порой девушка замечала, что ничего не ела, только когда желудок начинал скручиваться и болеть. В полуфабрикатах ее раздражало все: вкус, пусть немного, но отличающийся от натуральных продуктов; неестественная полусферическая форма синтезированных волокон. Вивиан хотелось бы оправдаться, что дело в еде, а не в ней, но понимала, что если бы ей принесли кусок сочного жареного мяса, она бы и его не смогла съесть.

Она вспоминала то самое «очень важное задание» Правителя и проглатывала кусочек за кусочком, стараясь смотреть прямо перед собой и не думать о том, что она кладет себе в рот. Когда на подносе осталась половина обеда, Вивиан решила, что на этом можно остановиться, а потому поднялась и пошла к лестнице, надеясь, что Брайан последует за ней не сразу.

Вопреки ожиданиям, охотник с неудовольствием выкинул подносы в контейнер переработки, и когда тот тихо загудел, тоже начал подниматься.

Вивиан толкнула смуглой ладонью панель посередине двери и вошла в комнату, залитую оранжевым светом. Цветок у окна отбрасывал раскидистую тень на стену и нижнюю половину кровати. Напротив стояло мягкое кресло, которое охотник перенес в комнату, чтобы следить за ликантропкой.

Сев на подоконник, Вивиан взглянула в сторону леса. Окно выходило на юго-запад, в противоположную сторону от летнего купола и катакомб. Она видела лишь безлюдную часть заповедника с соснами, возвышающимися над зеленеющим лесом. Попытавшись вспомнить, какой штат находится южнее, девушка в очередной раз убедилась в своей необразованности.

— Мой отец говорил, не сиди на подоконнике — застрелят с улицы, — заметил Брайан, усаживаясь в кресло.

Дверь беззвучно закрылась. Вивиан фыркнула, тут же замерев от того, насколько неприязненно это прозвучало. Не встретив реакции, девушка расслабилась. Ей захотелось съязвить, сказать: «А мой отец говорил, будешь держать рот на замке, иначе сделаю то же с твоей сестрой», но она сама себя одернула.

Одной рукой мужчина достал из сумки бедную потрепанную книгу, которую никак не мог закончить. Вивиан отвернулась к деревьям. Теперь свет начинал ее раздражать. Она погрузилась в мысли, перебирая стебли растения, стоящего на подоконнике. На секунду она остановилась, сжимая в пальцах бархатный листок. Глаза неподвижно уставились на пол. Брови дрогнули. Ногти впились в лист и с силой вырвали кусок растения, зеленая мякоть забилась под когти.

Она вспоминала, как рявкнула на Брайана, когда тот зашел за сумкой, как пыталась покататься на лифте и чуть не ляпнула глупость, и за все это ей стало ужасно стыдно. Но тут же Вивиан нахмурилась с завидным упрямством: она больше не хотела поддаваться всему, что заставляет ее чувствовать себя слабой и жалкой.

Щелчок слетевшей с бутылки крышки отвлек ее и заставил рефлекторно закатить глаза. Силы и злость, что девушка взращивала в себе, вдруг подтолкнули ее едко, но достаточно тихо фыркнуть:

— От тебя и так несет перегаром.

Брайан ее все же услышал, и лишь на долю секунды оторвавшись от книги, вернулся к чтению, пожал плечами и пробурчал в ответ:

— Эту чушь невозможно читать на трезвую голову.

Вивиан наклонилась, чтобы прочесть название книги, но увидела только имя Ганди. Остальное закрывали пальцы.

Почувствовав, что мужчина не реагирует на уколы, она добавила чуть смелее:

— Мой отец говорил, нет баб уродливее охотниц и нет мужиков тупее охотников, — она почувствовала, что перегибает палку, но тут же заверила себя: он ей ничего не сделает, что бы она ни сказала.

Брайан отложил книгу и поднял на девушку взгляд, но не разозленный, как она ожидала, а заинтересованный.

— Твой отец был мародером, да?

Вивиан растерялась от такого неожиданного вопроса.

— Я не знаю... Вообще не знаю, что он делает. Он вообще не отсюда, только иногда приезжает.

— Он с пустырей, — продолжал уточнять мужчина.

В ответ девушка неуверенно кивнула.

— Как, говоришь, его зовут?

Вивиан готова была поклясться, что никому никогда не называла его имя, но все же поправлять Брайана не стала.

— Шейн Вернер, — произнесла она, и от одного этого ее передернуло. — Может там какое-то второе имя есть, не знаю.

Охотник кивнул. Покопавшись в заднем кармане брюк, он снова прочел переданную ему записку, засунул ее, скомканную, обратно и снова вернулся к чтению. Вивиан ждала объяснения, но не получила его и углубилась в мысли. Через несколько секунд Брайан бросил книгу обратно в сумку и наклонился в ее сторону, положив локти на широкие колени.

— Давно он в Нью-Альберте?

Девушка развела руками, не зная, как ответить на вопрос.

— В стаю он приходит время от времени, но ненадолго. А что?

— Шейн Вернер, — повторил охотник, — знакомое имя. Что-то мне подсказывает, он в свое время поднял много пыли на пустырях.

Брайан начал почесывать рыжую бороду.

— Что это значит? — спросила девушка, окончательно выведенная из раздумий.

Телохранитель усмехнулся.

— Если охотник узнает имя мародера, это значит, мародер скоро пожрет земли.

Вивиан пыталась сдержать смех, но безуспешно. Она рассмеялась над тем, с каким серьезным лицом Брайан произносит подобные вещи.

— Позови меня посмотреть, — отдышавшись, бросила она, хотя на самом деле шуткам телохранителя не верила. Ее отца не так просто было поймать. — Ты тоже с пустырей?

Он кивнул, с металлическим звоном закидывая бесформенную дорожную сумку себе на колени.

— А... — с трудом формулировала Вивиан, — чем там занимаются?

— Чем и везде — живут, — пожал плечами Брайан и принялся копаться в вещах. — Кое-где даже хорошо живут. Стран там никаких нет, поэтому такой беспорядок. А всякие... мрази, вроде этого Шейна Вернера, пользуются беспомощностью других существ и отнимают у них все, до чего дотянутся. Поэтому мы на них охотимся и возвращаем мирняку награбленное мародерами. А нам за это платят.

— Ого, — отозвалась девушка, понимая, что не знает, как поддержать разговор. Она смотрела в окно, думая над тем, какой вопрос задать, но ничего так и не придумала. В итоге Вивиан просто добавила: — Я бы хотела стать охотницей.

— Охотником надо родиться. Мы же не можем царапаться и кусаться, чтобы обращать других существ, как делает твой народ.

— Ты так говоришь, как будто это отдельный вид... — смутилась она.

— Естественно, мы отдельный вид, а ты думала?

Вивиан сильнее сжала колени руками.

— Никогда не слышала о таком... — недовольно пробурчала она и с удивлением поймала себя на том, как легко было признаться в незнании. Оказалось, ей не обязательно притворяться, что она все понимает. — И что, все охотники охотятся на мародеров? Все до последнего?

Брайан кивнул.

— А как так вышло? Оборотни, мне кажется, никогда бы не собрались вместе, чтобы чем-то одним заниматься.

— Так с самого начала повелось. По легенде, первый охотник был комиссаром Гарды Шиханы в отставке, ворчливым и вредным дедом-алкашом, который на дух не переносил соседей. Зато был принципиальным и волевым человеком.

— В каком смысле? — нахмурилась Вивиан, плохо понимая, какую же все-таки оценку Брайан дает старику: хорошую или плохую.

— Ну... принципиальный, потому что никогда не предавал то, во что верил. Он знал, что будет справедливо, и поступал по совести, даже если это ему вредило. А волевой... потому что четко понимал, чего хочет, и, хоть ты тресни, но добивался этого. И если выбирал дорогу, то уж с нее не сходил. Прожил с одной женщиной всю жизнь, хотя они терпеть друг друга не могли. Когда все мутировали, комиссара этого и всю семью посчитали людьми. Внешне же мы никак не выделяемся. И только спустя поколения заметили, что у нас есть... способности, скажем. А когда началась неразбериха и страны стали разваливаться, семья этого комиссара — сам он и четверо сыновей — единственные удерживали порядок в своем городе. Как Ирландия развалилась, они построили собственное поселение, и поскольку существа они были толковые, их начали звать, чтобы навести порядок в городах, которые разворовывали мародеры. Все это два века назад было. Сейчас у нас больше сорока собственных деревень, а охотников уже черт знает сколько. Живем мы по правилам и выполняем свой долг, потому что, кроме нас, мирных защитить некому. И способности наши вредят другим, поэтому из семьи уходить нельзя. Один уйдет — все уйдут.

— Что же это за способности такие?

— Подрастешь — расскажу, — отмахнулся от нее Брайан, казалось, всерьез.

Вивиан уже открыла рот, чтобы задать новый вопрос, но ее прервал голос системы дома, оповестивший о посетителе.

Она спрыгнула с подоконника, чтобы открыть, потому что еще не разобралась, как приказывать отворить голосом, а попадать в глупую ситуацию при Брайане не хотела.

За дверью ее ждала Элис. Голова девушки все еще была перевязана, но из-под повязки виднелся поврежденный кроваво-красный белок и синяк на половину лица. Она ободряюще улыбнулась Вивиан и заглянула в комнату, выискивая охотника.

— Правитель сказал, что с этого дня ты должен обучить Вив самообороне. Рукопашка, оружие — все, что успеешь. Лучше продумать как можно больше вариантов.

У девушки округлились глаза и, видя это, Элис снова улыбнулась и добавила:

— Не волнуйся, мы тебя ко всему подготовим.

Вампирша ушла, и Вивиан осталась стоять у полуоткрытой двери, совершенно растерянная, с одним лишь вопросом на уме: к какому такому «всему» ее собираются готовить? Брайан же хлопнул ладонями по коленям и поднялся, тут же закинув массивные руки за голову, чтобы растянуть грудные мышцы.

— Пистолет когда-нибудь в руках держала?

***

День выдался теплым и солнечным. Вивиан вышла на улицу в куртке, но быстро сбросила ее на близлежащую лавочку, оставшись в большой мягкой толстовке. Обернувшись к дому, она отметила, что задний дворик должен быть виден из кухни, а значит и из кабинета, в котором она встретила Правителя.

Брайан не надел ничего поверх футболки и редкие порывы холодного ветра его не волновали. В большой спортивной сумке лежало два пистолета: один был застегнут в кожаную кобуру, второй просто валялся среди вещей. Охотник разрядил оба, провел с ними какие-то манипуляции с отчетливыми щелчками, а потом выстрелил из одного и из другого в землю, хотя патронов в пистолетах не оказалось. Тот, что поменьше, Брайан протянул Вивиан.

— Вот, что тебе нужно запомнить, — начал он и принялся указывать на разные части пистолета: — это затвор, вот здесь магазин, но сейчас он пустой, это спусковой крючок. Вот здесь... — он отодвинул затвор, показывая пустоту внутри, — находится патронник. Запомнила?

Девушка принялась медленно повторять за ним, указывая на части своего пистолета. Когда она закончила, Брайан принес два опустошенных магазина и показал, как их вставить и снять. Вивиан несколько раз повторила движение, получая особенное удовольствие от металлических щелчков.

— Никогда не направляй пистолет на существ, если не собираешься стрелять. То же самое касается спускового крючка — не суй туда палец лишний раз: предохранителей на этих пистолетах нет. Целишься прямой рукой, пистолет держишь вот так, — он поглядывал на Вивиан, повторявшую его движения, — ага, левой рукой поддерживаешь, большой палец вдоль ствола. Плечи не задирай. Теперь смотри, — показывал он на все еще разряженном пистолете. — Ты вставляешь полный магазин, но чтобы выстрелить, ты должна дослать патрон в патронник.

— Вот туда, — Вивиан пощелкала коготком по затвору.

— Именно. Для этого отводишь затвор... — медленно показывал он, — и отпускаешь.

Девушка попыталась повторить за ним, но потные пальцы скользили по металлу и никак не могли добиться заветного щелчка.

— Не надо его обратно толкать, затвор сам встанет. Отводишь и отпускаешь. Ты всегда должна помнить, пустой патронник или нет, — говорил он, выбрасывая пустой магазин в сумку и доставая оттуда другой, полный, чтобы зарядить пистолет. — И даже если помнишь, перепроверять. А иначе... — он повторил то, что показывал новоиспеченной ученице, а затем вынул полный магазин и направил оружие в землю.

Вивиан вздрогнула от громкого хлопка: не ожидала выстрела. Патрон врезался в почву, а рядом упала серебристая гильза.

— Иначе что-нибудь себе покалечишь, — заключил он. — Чтобы разрядить пистолет, достаешь магазин...

Девушка не сразу поняла, что он ждет от нее действий, и только спустя пару секунд спохватилась, отвела защелку и чуть не выронила магазин из рук.

— ...потом отводишь затвор и проверяешь. Чтобы достать патрон, в таком положении переворачиваешь пистолет, — он уже успел провести все манипуляции заново, чтобы продемонстрировать свои слова, используя настоящий патрон. Вивиан повторяла за ним с разряженным оружием.

Затем девушка самостоятельно сделала все, что ей показывал Брайан: как зарядить оружие, дослать патрон, как ухватить пистолет, прицелиться, выстрелить и разрядить его. Ей пришлось повторять несколько раз, пока все не получилось без подсказок. Только после этого охотник позволил ей использовать настоящие патроны.

— Всегда следи, куда направляешь пистолет, — напомнил он. — Мой брат так в детстве себе мизинец ноги отстрелил.

Брайан соорудил мишень из лавочки и собственной полупустой бутылки. Первый выстрел неприятно отдался в костях запястья.

— Крепче держи, чтоб не болтался. Тут калибр маленький, отдачи считай и нет.

Второй выстрел тоже цели не задел. Охотник критически осмотрел Вивиан, и вдруг у него вырвался крякающий смешок.

— Ты глаз не тот зажмурила.

Девушка хихикнула от глупой ошибки. Она снова прицелилась, и стоило ей нажать на спусковой крючок, как раздался звон стекла. От восторга у нее перехватило дыхание. Краем уха она услышала похвалу Брайана, а сама невольно обернулась к дому, надеясь, что кто-то видел ее триумф.

***

Маленькие лапки юрких крыс стучали где-то над головой, в углу. Время от времени они попискивали, вырывая Вивиан из слабых пальцев дремоты. Волоски на затылке и руках встали дыбом, делая кожу до неприятного чувствительной. Должно быть, по ней пробежал паук или на ногу села муха.

Тепло, исходящее от лежащей рядом сестры, вдруг стало неприятным. Вивиан вспотела и начала ворочаться, лишь сильнее раздражая кожу. Когда она замирала, становилось тревожно и очень хотелось открыть глаза, но она боялась того, что увидит за ними.

Страх нарастал, и сердце разгонялось, и вот она почувствовала большую горячую ладонь на спине и дернулась. Она вскочила, хотела закричать, но ее всю парализовало. Еще не поздно было успокоиться и не навлекать на себя беду. Но Вивиан отчего-то стало обидно. Боль в горле усилилась так, что она зарычала, лишь бы облегчить напряжение, начала отбиваться, чтобы ее оставили в покое.

Хватка сжала ее сильнее, до того, что по коже пошли мелкие уколы. Девушка начала колотить ногами по темному силуэту, которого даже не видела, разве что, отдельные вспышки желтых глаз. Она почувствовала под пальцами что-то холодное, металлическое, приятно тяжелое, и вдруг осознала: в руке у нее пистолет, и она знает, что с ним делать.

Дрожь ладоней мешала ей повторить все, что нужно, и Вивиан терялась, но продолжала упорно вставлять патроны, один за другим, в тугой неподатливый магазин, и внутри нее поднималась злость. Девушка начала безотчетно стрелять перед собой, и она кричала от ярости, и напряжение в ней собралось в такой заряженный комок, что она проснулась.

Сердце колотилось. В носу все еще стояла вонь сырости, от которой в животе скручивался ужас, но в то же время запах был таким знакомым и родным, что даже успокаивал, как болото, затягивая Вивиан снова в тело тихой и печальной девочки, вечно грязной, заторможенной и противной для всех вокруг.

Словно в трансе, она вышла из комнаты, все еще в пижаме.

— Ты чего? — спросил ее Брайан.

Потирая опухшие от сна веки, девушка промямлила:

— Есть захотелось.

Не думая дважды и не размышляя лишний раз над произнесенными словами, она спустилась на кухню. Охотник приготовил для нее стандартный набор синтезированной еды, и Вивиан начала есть, широко раскрытыми глазами уставившись в одну точку на полу.

Внутри все еще шевелилась тревога, но девушка успела успокоиться. Она видела свои руки и ноги, чувствовала кожей стоп холодные напольные плиты и локтями — поверхность стола, и понимала, что находится в относительной безопасности. Впервые она ощутила эти самые конечности как часть собственного тела. Ей казалось, внутри нее что-то затвердело, и случилось это благодаря тому, как сильно она разозлилась.

Только в бешенстве, в полном исступлении она забывала о каких-либо рамках и чувствовала себя достаточно сильной, чтобы сбежать из катакомб, высказать матери, какая она глухая и эгоистичная, в конце концов, отбиться от отца. Почему-то она боялась собственной ярости, и та вырывалась наружу только когда терпеть становилось невозможно. А все остальное время Вивиан казалась себе вялой, как студень, и... безвольной.

Она вспоминала вчерашние слова Брайана о том первом охотнике, волевом человеке, который знал, чего хочет, и добивался этого. Девушка задумалась о собственных желаниях и ей как никогда мучительно захотелось той идеальной жизни, что она нарисовала в воображении: тех светлых стен квартиры в высоченном доме с лифтом, срезанных когтей и ухоженных волос, и она, с давлением сжав челюсти, решила, что обязательно это получит, рано или поздно, как бы сильно ни пришлось постараться. Вивиан пообещала себе, что это будет ее волевым решением, ради которого она научится всему, чему успеет, а затем вернется в катакомбы и сделает то, что должна. Пусть будет страшно и плохо — она это перетерпит.