Кукольный Дом

Брайан часто находился рядом, и пусть Вивиан убеждала себя, что он «хороший», нервы натягивались при одном его появлении в комнате. Лишь ночью ей позволяли оставаться одной. Потому девушка часами принимала ванну, лишь бы побыть наедине с собой за закрытыми дверями, которые она проверяла раз пять, прежде чем раздеться.

Ей плохо спалось, то ли из-за непроходящего страха и ожидания нового нападения на нее, то ли из-за сковывающей движения сорочки. Днем Вивиан ходила сонная, удерживаясь от дремоты только разговорами с Кристианом. Чужой голос в наушнике помогал ей коротать время, забываться и меньше нервничать от присутствия постороннего мужчины рядом с собой. Но ближе к вечеру к другу приходил помощник, чтобы поменять повязки, и он отключался, порой на час или два.

Наступил вечер, и Брайан оставил девушку одну. Вивиан свободно выдохнула, закрыла окно и улеглась на кровать, в надежде уснуть, не ворочаясь до полуночи, как это обычно бывало.

Мягкая большая кровать располагала к расслаблению, но именно комфорт больше всего ее тревожил. Она боялась потерять бдительность. Стоило стихнуть посторонним звукам, как в уши лезли воспоминания о крысиных лапках, стучащих по полу, писк, резкое жужжание мухи, пойманной в паутину. Вивиан снова возвращалась домой.

Одеяло напоминало мягкую кожу младшей сестры. Со всех сторон слышалось детское сопение. Сон — долгожданный приятный сон — только начал окутывать девушку, когда из общего ритма дыханий и шорохов выбились мягкие шаги.

Большая ладонь обожгла ее плечо, разворачивая на спину. Прежде, чем Вивиан раскрыла глаза, другая рука накрыла ее рот. Молча она встала, стараясь не будить сестер, и последовала за большой фигурой, все еще удерживающей ее за руку.

Он вел ее вглубь катакомб, к местам таким сырым и затхлым, что там никто не появлялся. А девушка думала лишь о том, когда он успел вернуться домой и почему она об этом не знала.

Ей хотелось плакать, но от слез стало бы только хуже. Вивиан прикрыла веки и продолжила идти, повинуясь лишь тому, куда ее тянули за запястье.

Горло сжималось удушающим спазмом. Порой она про себя измеряла, где больнее: в шее или в остальном теле. Ее немного радовало, если ее собственная боль была значительнее, чем та, что идет извне.

На грани сна и яви Вивиан задавалась вопросом, почему не вырвала руку и не побежала к матери. Почему никогда не будила сестру, даже когда та могла понять, что происходит. Почему даже не думала, что можно по-другому. Даже когда она выросла и поняла, что все это происходит на самом деле, ей не кажется, и более того — все это как-то неправильно, она ничего не сделала.

Девушка услышала шаги, на этот раз реальные, совсем близко, и резко вскочила. Зарычала. Волоски на руках встали дыбом. Брайан, что стоял на пороге темной комнаты, впуская в нее широкую полосу белого света, с недоумением глядел на Вивиан.

Она хотела крикнуть, чтобы он убрался, хотела выплюнуть ругательство, но вместо этого издала бессвязный рык. Мужчина же пробормотал что-то и закрыл дверь.

Сердце колотилось, и от накаленных нервов Вивиан не могла моргнуть или даже прикрыть округленные в бешенстве глаза. Она начала раскачиваться взад-вперед, пытаясь понять, что произошло.

Взгляд упал на дорожную сумку, забытую Брайаном на кресле, и вдруг девушка осознала, как глупо себя повела. Ей стало стыдно. Она неслышно спрыгнула на пол, потянула за собой лямку тяжеленной сумки и, не показываясь на свет, высунула ее наружу, в коридор.

Неловко прикрыв дверь, Вивиан залезла на кровать, обняла себя руками и продолжила раскачиваться. Прохладные ладони сами обхватили шею, и она зажмурилась, пытаясь таким образом собраться.

Мысли возвращались к тому, какая же она глупая. Она каждый раз проходила мимо коридора, ведущего к матери, и никогда не пыталась побежать по нему. Никогда — почему?

Она закусила нижнюю губу, чтобы вернуть себя в чувства, сжала зубы до того, что клыки больно укололи кожу. Почувствовав, что спина начинает ныть от ее полусогнутого положения, Вивиан легла на спину. В эту ночь она так и не заснула.

***

С рассветом девушка набрала такую горячую ванну, что от нее поднимался пар, и дышать становилось тяжело. Она сидела в ней, положив голову на колени с закрытыми глазами, пока вода не остыла, а с кожи не сошла краснота.

В комнате оставаться не хотелось, и Вивиан пошла гулять по большому дому и заглядывать за открытые двери. Она старалась не обращать внимания, что Брайан следует за ней, пусть и не наблюдая в прямом смысле (он очень медленно читал книгу, время от времени листая одну страницу назад и перечитывая ее заново), но всегда оставаясь достаточно близко, чтобы девушка не пропадала из поля зрения.

В доме был лифт, но Вивиан им не пользовалась. Однажды ей показалось забавным зайти внутрь и прокатиться на нижний этаж, оставив Брайана позади, но он спустился быстрее нее, и когда двери раздвинулись, она вздрогнула от неожиданности при виде него. Она сама себя ввела в панику этим маленьким проигранным побегом. Кроме того, девушку смущали кнопки и интерфейсы, постоянно мелькающие перед лицом в этом доме. Не сразу она разобралась, как двигать иконки на голограммах, не проваливаясь пальцами в пустоту за ними. Технологии заставляли ее чувствовать себя ужасно глупо, особенно когда рядом кто-то находился, а она не могла понять, что делать.

Вивиан поднялась по лестнице на четвертый этаж, решив осматривать и изучать новые уголки дома сверху вниз. В зале с устройствами для тренировки разговаривали черноволосая ведьма и маг.

Карисса все время была к ней добра, но как-то отстраненно и механически. Поначалу она давила на Вивиан, чтобы та не помогала Правителю, хотя теперь сама работала на него, и девушка совсем не понимала ее логики. Одетая в эластичный костюм, женщина лежала на скамье, держась перевязанными руками за железный стержень. Кожа отсвечивала в бледном свете мелкими каплями пота. Сквозь тяжелое дыхание она быстро объясняла что-то магу. Сам он устроился на скамье рядом, но судя по официальной одежде и расслабленности, не занимался. Он отвечал на быстрый монолог Кариссы терпеливым возражением, и, видимо, чтобы продемонстрировать свои слова, сжал кулак, заставляя воздух вокруг собраться в нечто наподобие полупрозрачной сферы.

— Это вопрос практики, — доносился его голос до острого слуха Вивиан. — И хватит жаловаться, тебе и так все легко дается.

Заметив девушку, заглядывающую к ним, маг еле заметно улыбнулся:

— Доброе утро, — кивнул он, заставляя и ведьму приподнять голову из лежачего положения так, что ее напряженная шея превратилась в множество складок.

Вивиан смущенно скрылась за поворотом и побежала по лестнице вниз, на третий этаж. По дороге она начала ругать себя, что не поздоровалась.

И ведьма, и маг спасли ее однажды, но она все еще боялась их. Вечно сосредоточенное лицо Кариссы и нечто отсутствующее во взгляде, далекое от текущего разговора, напоминали отрешенность матери. От Доминика же, хоть он и вел себя дружелюбно, девушка ожидала подвоха.

На третьем этаже, помимо спальни и зала, где держали Кристиана, был выход на балкончик с круглым стеклянным столом и мягкими, вечно холодными стульями. Вивиан нравилось наблюдать, когда кто-то проходил мимо или общался о чем-то своем внизу. Невольно она начинала придумывать контекст чужим беседам, историю, которая случилась с говорившими. Когда же начинали обсуждать стаю, ее семью и мать, девушке становилось тревожно, и она убегала обратно в дом.

Этажи ниже становились интереснее, можно было выбрать один из нескольких залов, столовых или кухонь, чтобы устроиться там и наблюдать за посетителями, никому не мешая.

На первом этаже она однажды нашла нечто вроде мастерской, полной старых хрупких вещей и стеклянных баночек, которые она боялась уронить, а потому больше туда не приходила. Из библиотеки она утащила книгу, потому что Кристиан жаловался на скуку, а Брайан предположил, что так можно: «все равно они больше никому не нужны».

Друг же мог читать их девушке через наушник, пока не уставал голос. Она не особенно интересовалась содержанием, но нужно было заполнять молчание, когда заканчивались темы. При Брайане Вивиан все равно не хотела обсуждать что-то слишком личное, поэтому чаще ее телохранитель слышал в промежутках тишины бесконечные: «А что это значит? Что это такое? Почему? А как так получается?», — адресованные другу, закрытому в комнате.

На кухне сидела сероволосая фея, большая и грозная женщина, которая всегда смотрела на нее слишком пытливо, словно в чем-то подозревала.

Увидев Вивиан, она приковала ее к полу оценивающим взглядом.

— Ты дочка оборотнической Матери, да? — спросила она.

Девушка кивнула.

— Лет тебе сколько? — продолжала расспрашивать женщина, но Брайан, рухнувший на стул рядом с ней, ответил за Вивиан.

— Отстань от девочки.

Он дотянулся до холодильной камеры и достал прозрачную бутылку, которая тут же побелела от выступившей влаги. Мужчина плеснул содержимое в стакан феи, тем самым задобрив ее.

— Завтракать будешь? — обратился он к Вивиан, но она покачала головой.

Пользуясь тем, что Брайан отвлекся, девушка заглянула за дверь в конце коридора, на которую не обращала внимания раньше. Внутри она нашла просторный зал с диваном, креслами и столом, отодвинутым в уголок к большому окну. Другой угол был заставлен цветами от пола до потолка.

Вивиан перепугалась, заметив за столом Правителя, разговаривающего с помощником через устройство, подобное тому, что подарили ей. Заметив незваную гостью, он подозвал ее жестом, не отвлекаясь от разговора. Она нерешительно зашла внутрь, стараясь ступать совсем незаметно. Ей стало так неловко, что она даже не вслушивалась в разговор, лишь ждала, когда на нее снова обратят внимание. Закусывая губу, Вивиан огляделась.

Застекленная золотая табличка, почти незаметная за широкими листьями пальмового дерева, гласила: «Всякие бессмертные главы Советов, одержимые ясновидящие, генно-модифицированные секретарши, родовитые алхимики и красавицы, именованные Асей, платят за аренду зала домашней стряпней. В противном случае — проводите собрания у себя». Девушка нахмурилась, не понимая ровным счетом ничего из написанного, и отвернулась.

— Присядь, — обратился Правитель к ней.

Она послушалась.

— Что тебя беспокоит? — спросил он, откладывая устройство в сторону и переключая все внимание на гостью. — Брайан говорит, что ты ничего не ешь.

Вивиан пожала плечами, не зная, как ответить: у нее просто не было аппетита.

— Что заставляет тебя сомневаться в нашем плане?

Вопрос застал ее врасплох. Зачастую девушке казалось, что Правитель видит ее насквозь, и это вселяло в нее нечто вроде благоговения перед магическими силами.

— Мне кажется, я делаю что-то плохое, — пробормотала она, пожалуй, слишком тихо, вновь забыв, что собеседник, подобно ей, не обладает острым слухом.

— Нет ничего плохого в том, чтобы защищаться. Наоборот, позволять обращаться с собой жестоко — самое большое предательство по отношению к себе, — он говорил так спокойно, словно эти слова, каждое из которых больно скручивалось в животе у Вивиан, для него ничего не весили.

— Моя мать не обращалась со мной жестоко, — аккуратно возразила девушка, наконец озвучивая то, что мучило ее больше всего.

Правитель по-доброму улыбнулся одной стороной лица.

— Если я заведу котенка и брошу его своре собак, будет ли это считаться жестоким обращением?

— Да... — смутилась она. — Но не совсем. Что если котенок сам пошел к собаке?

— Когда я заводил его, я взял на себя ответственность за его безопасность, — парировал Правитель, сплетая пальцы в замок.

Вивиан понимала, что ей его не переспорить, она слишком поздно додумывалась до ответов, и теперь все, что говорил он, звучало умно и бесспорно, а ее слова — нелепо. Как ни странно, она не стыдилась этого, когда говорила с Правителем. Ее доверие к мужчине росло не на почве того, кем он являлся, напротив, на том, кем он не был. В нем не обнаруживалось ни капли мужественности, которая мгновенно включала в Вивиан кнопочку «опасность»; но он и не походил на женщин, перед которыми девушка почему-то всегда чувствовала себя виноватой и несуразной. Правитель был ни тем, ни другим, или же всем сразу — разницы между «ничто» и «все» она не чувствовала, ведь если в ком-то есть «все», то что-то отдельное теряет значение.

— Зря ты считаешь свою мать глупой или слепой, — добавил мужчина. — Ты не должна извиняться за то, что платишь той же монетой. Но если ты все же не захочешь распустить стаю самостоятельно, — так Правитель всегда вуалировал «убить свою мать», — я все равно прослежу, чтобы тебе обеспечили безопасность. И все же, прежде чем менять решение, спроси себя, сможешь ли ты жить спокойно, зная, что отказалась защищаться?

Вивиан опустила глаза, понимая, что мужчина в очередной раз прав. Она могла перебороть страх снова увидеть родителей, но тут же в голову лезла тревога, нашептывающая, что у девушки ничего не получится. Она провалится, подведет Правителя и сестер.

Тут же к ней пришла мысль, что, опустив руки, она подведет его уже наверняка.

— Я не отказывалась, — уточнила Вивиан.

Мужчина снова улыбнулся.

— У меня к тебе два очень важных задания, — он посерьезнел. — Во-первых, постарайся есть хотя бы дважды в день. Во-вторых... — Правитель на несколько секунд отвлекся, доставая что-то из выдвижной полки в столе: длинный стик и прямоугольный лист. Расчеркнув по бумаге, он свернул ее в трубочку и протянул девушке. — Во-вторых, передай это Брайану. Лучше не смотри, что там.

Вивиан смутилась, но кивнула. Выходя из зала, она гадала, что же на листе такого таинственного, что нельзя просто отправить сообщением. Соблазн был велик, но она переборола себя и не заглянула внутрь.

Из кухни все еще доносились голоса Брайана и женщины-феи.

— А Джо Грэхэма знаешь? — интересовался мужчина. — Тоже ублюдок старой школы.

— Спрашиваешь! — ее голос звучал самодовольно. — Он при мне еще щенком ходил. Мразь без дисциплины и мозгов. В одиночку ни черта не мог организовать.

— Я его грохнул под Будапештом.

— Низкий тебе поклон, — женщина хрипло рассмеялась. — Я сама такую сволоту стреляла. Что бы ни говорили, а у моих ребят были принципы. Доминик не даст соврать, в моей команде ни один насильник долго не жил.

— Колдун тоже мародером был?

— Э-э-э, — довольно долго тянула женщина. — Ну если спросишь у него, он скажет, что нет.

— А то правила у меня простые, — Брайан впервые на памяти Вивиан общался так охотно. — Вижу мародера — стреляю по коленям, вижу бывшего мародера — уважаю раскаяние, стреляю в лоб.

Почему-то женщина расхохоталась.

— Ты сама-то жива, только потому что Правитель за тебя просил.

— Та же история по поводу тебя, — раздались шлепки, как будто она похлопала мужчину по спине.

Вивиан быстро подошла к Брайану и сунула ему листок. Он развернул записку и, прочитав, нахмурился и бросил короткий взгляд на девушку. Женщина-фея пыталась посмотреть через плечо, но он тут же свернул бумажку и засунул в один из карманов свободных штанов.

Глядя на поведение телохранителя, Вивиан пожалела, что все-таки не прочитала содержание.

***

В комнате ее поджидало устройство с сообщением от Кристиана:

«Ты еще спишь?»

Вивиан улыбнулась, ответила «нет» и добавила:

«А ты?»

Ее смешила собственная привычка каждый раз задавать этот дурацкий вопрос. Она знала, что Крис не спит, раз пишет ей, и он понимал, что она это знала, — в этом она и находила особое удовольствие. Вивиан нравилось представлять, как его брови каждый раз слегка сдвигаются, и он спрашивает себя: «Зачем?..»

«Еще сплю. Пишу тебе с закрытыми глазами», — ответил он в этот раз, отчего девушка тихо захихикала.

Все утро она болтала о том, что успела увидеть в доме, пока он еще спал, умолчав только о разговоре с Правителем.

Когда запас слов у Вивиан истощился, настала очередь друга говорить о тех скупых событиях, что происходили с ним в четырех стенах. Затем он продолжил читать вслух книгу об истории округа Хокон — теперь девушка хотя бы знала, что это тот самый округ, где она прожила всю жизнь.

Вечером к Кристиану пришел помощник, и им пришлось на время прервать связь.

Некоторое время Вивиан пялилась в окно на бронзовый закат, стараясь не думать, потому что оставаться наедине с мыслями значило снова впустить тревогу. Она придумала залезть на подоконник с ногами, чтобы равномернее греться под лучами солнца. С удивлением она отметила, что Брайана в комнате не было.

От тепла и нехватки сна веки начали слипаться. Она натянула капюшон толстовки до самого носа и уперлась лбом в собственные колени. Незаметно шли минуты, пока она сильнее погружалась в дремоту. Стоило Вивиан осознать, что она находится на грани сна и яви, как сердце заколотилось, и она распахнула горячие глаза. Впервые она поймала себя на том, что не столько не может, сколько боится уснуть.

С новой силой в голову ворвались вопросы, мучившие ее все это время. Что, если она поступает неправильно? Что, если Правитель все не так понял? Что, если ей достаточно было побежать по тому коридору?

В конце концов, перед побегом дочери Мать сказала лишь «я знаю все, что должна знать». Но ведь она не могла знать, что чего-то не знает?

Разозлившись на себя за сомнения, Вивиан спрыгнула на пол и выглянула за пределы комнаты. Ее телохранитель сидел у двери, продолжая почитывать книгу, пусть прочитанных страниц за день почти не прибавилось. То ли ночной инцидент он счел намеком, что девушке нужно больше личного пространства, то ли он понимал, что от него сильно несет спиртом, а потому остался снаружи.

Не давая себе времени подумать, Вивиан на одном дыхании спросила мужчину:

— У тебя есть жена?

Он почесал рыжую бороду, ничуть не удивившись непривычной разговорчивости девочки, и ответил:

— Есть женщина, которая могла бы быть женой.

— Ладно... — она посчитала, что это подходит. — Ты бы заметил, если бы она уходила куда-то ночью?

— Если б мы спали в одном доме, то конечно, это же подозрительно.

Он захватил несколько страниц пальцами и тщетно пытался отделить одну от другой неуклюжим трением.

— А если бы вы виделись несколько дней в год?

— А какое это имеет значение? — наконец Брайан победил неподатливую бумагу и продолжил читать.

Этого было достаточно. Закрывшись в комнате, она испытала нечто вроде злого триумфа.

Не осталось места для глупых сомнений. Если все взрослые говорят, что надо быть слепым, чтобы не заметить происходящего под твоей крышей, значит, так и есть. Сомнения только делали ее неуверенной и слабой.

Вивиан пообещала себе, что с этого дня больше не поддастся им.