Кукольный Дом

Ведьма почувствовала, как коляска под ней качнулась. Колеса уперлись в острые камни, покрытые мхом. Перед глазами открылся вид на весь заповедник: небоскребы в центре Нью-Альберты, и самый высокий из них, принадлежащий компании по производству субкрови для вампиров; широкая равнина, усаженная лесами, полупрозрачный купол над ними вдалеке; широкая трасса на въезде, над которой возвышались светящиеся буквы «Экогород Нью-Альберта»; река Шайенн, проходящая через заповедник дальше, на восток. Они находились на приличной высоте. Посмотрев под ноги, Карисса с удивлением выдохнула: вниз уходил крутой и гладкий склон, словно кто-то обтесал каменный холм.

— Красиво, правда? — спросил Доминик, усаживаясь на каменный выступ рядом с ведьмой.

— Не делай так больше, — проворчала она, — не телепортируй меня без согласия.

— Ладно, — пожал он плечами. — Хотя если не хочешь принудительных телепортаций, лучше носи перчатки, как мы с Кендис. И закрытую одежду. К тебе любой может подбежать и похитить боги знают куда.

— И печатки защитят меня? — с сомнением спросила ведьма.

— Если попадется не слишком умелый маг. Некоторые могут телепортировать тебя без тактильного контакта, но против таких ты все равно ничего не сделаешь. Это тот случай, когда лучше сразу бежать.

Недовольно выдохнув через нос, Карисса еще раз оглядела пейзаж и полностью раскрывшийся над головой купол неба. Солнце то выходило из-за облаков, слепя глаза и приятно пригревая кожу, то снова скрывалось за белыми воздушными массивами. Доминик уперся подбородком в сцепленные руки, уставившись перед собой. Он позволил себе поджать губы, не скрывая простой и потому немного детской печали в опущенных уголках. Маг еле слышно вздохнул: его выдали только опустившиеся плечи.

— Под «прогуляться» ты имел в виду грустно посмотреть вдаль? — беззлобно поддела его ведьма.

— Не издевайся, — отмахнулся маг. — У меня есть право поунывать иногда. — Он призадумался и в сердцах бросил: — Мою дочь убили, в конце концов, а жене стерли память.

— И еще твой дом сожгли, — подсказала Карисса.

— Он мне все равно разонравился, — пожал плечами Доминик, говоря совершенно искреннее. — Не придется теперь разгребать завалы хлама.

Теперь, когда маг не отшучивался от серьезных тем, ей стало некомфортно. Она считала, что должна проявить эмпатию, то, что другие называли «человеческим отношением», но не знала как именно и насколько это обязательно. Все ее общение с окружающими существами раньше было простым и понятным: с коллегами по работе нужно поддерживать уважительную дистанцию, с вышестоящими офицерами — соблюдать субординацию; с друзьями и родственниками нужно проводить время и поддерживать их отношение к происходящему, особенно возмущение. С самым близким другом — так она до недавнего времени называла Эдиса — можно не задумываться о подобных социальных нормах.

С Домиником было сложнее. Она не могла подобрать для общения с ним подходящую категорию: они больше не коллеги, он ей больше не начальник; они и не друзья, но при этом их связывает немало прошедших за последние месяцы событий и общее преступление. Маг знал ее худший секрет, но и Карисса имела достаточно компромата на него; было бы разумнее поддерживать с ним по крайней мере не враждебные отношения.

— Моя мать... — начала ведьма, уводя тему в другое русло, — созывает собрание в этом месяце. Мне стоит идти?

— Пока ты в Совете, ты можешь использовать магию и за тобой не следит телепортационный контроль, так что... — Доминик пожал плечами. — Теперь это твое дело. Хотя с контролем странная ситуация... — отвлекся он от темы. — Я вот давно не член Совета, а телепортироваться все еще могу. То ли они забыли про меня, то ли Кендис продлила мою лицензию. Черт ее разберет. То она сжигает мою дочь и пытает бедную девочку в грязном подвале, то прикрывает меня от верховников. Еще это ее постоянное «я делаю все ради вашего блага»... А, к чертям.

Он подобрал с земли маленькие камушки и принялся бросать в глубину леса, как можно дальше, вероятно, стараясь побить собственный рекорд.

— В общем, делай как знаешь, — подытожил Доминик. — Правителю плевать, ему уже не нужна ничья поддержка. Матриарх оборотней даже не явилась на общее собрание по поводу восстания. Они не пойдут на переговоры, — из-за того, что он все еще не отрывался от сцепленных в замок рук, голос звучал приглушенно. — Правитель решит проблему с помощью девочки-наследницы, Вивиан. Бедолага такая доверчивая, что ему даже не пришлось убеждать ее, — пробормотал он тише. — Она чуть ли не сама предложила прикончить матриарха.

— Кошмар... — прокомментировала ведьма.

— Да жизнь в целом какой-то затянувшийся кошмар, — чуть веселее усмехнулся Доминик. — Смерть куда безобиднее, уж я знаю. К слову, ты в курсе, что это за место?

Карисса покачала головой. Еще раз взглянув вниз, на обрыв, она откатилась на коляске немного назад.

— Это Звериный камень. Раньше это была главная достопримечательность округа Хокон, пока это место не забросили по... скажем так, политическим причинам.

Ведьма осматривала холм, уже позеленевший под весенними лучами; поросшие мхом каменные выступы. Она никогда не слышала о Зверином камне и, случайно проходя мимо, сочла бы его не более чем за причуду природы.

— Когда-то это место напоминало жителям заповедника о Второй тотальной войне. Вряд ли в Америке знают историю четырех тотальных войн двадцать первого века, — Доминик перевел на Кариссу вопросительный взгляд, словно ожидал ответа.

Она покачала головой, подтверждая его предположение.

— Это была трехсторонняя война: Легион ведьм и Легион фей в союзе воевали против Трех Кланов вампиров с одной стороны и со Стаей с другой. Я имею в виду ту самую Стаю, первое и последнее общемировое покровительство для оборотней. Их обезглавили в последнюю войну.

Каждый раз, когда Доминик рассказывал об истории или объяснял теорию магии, он становился таким важным и уверенным в своих словах, что на этот авторитет легко было купиться, посчитать его компетентным, интересующимся многими сферами существом. Карисса обязательно попалась бы на эту ловушку, если бы не знала часть его подноготной: как минимум то, что последние три года маг не делал ровным счетом ничего и не заботился даже о своих прямых обязанностях.

— Здесь умерло шесть сотен оборотней, под камнем, — продолжал Доминик, мгновенно заставляя ее нахмуриться. — Их перебил Легион ведьм, хотя те оборотни прятались от резни, которая происходила в городе. Они не собирались бороться. Это бы, пожалуй, сочли за акт геноцида, если бы нашлось кому судить Легион.

Он на несколько секунд остановился, позволяя Кариссе осмыслить сказанное. Она же молчала, невольно представляя, как именно происходило массовое убийство.

— Долгое время Звериный камень служил напоминанием о безумии тех войн. А это было именно безумие, не сомневайся. В моей молодости войны представляли собой всего лишь конфликт экономических и политических интересов. В крайнем случае территориальных притязаний. А с появлением мутантов борьба приобрела всеобщий... ну, собственно, тотальный характер. Это была борьба между видами, а не между государствами. Территория имела опосредованное значение. Это были войны на взаимное уничтожение, и в них никто не выигрывал. Оставались только выжившие. В сильных государствах война обычно ограничивалась серией стычек между видами. В слабых странах, где не хватало армии и силовиков... сама понимаешь. Мясорубка.

— Почему же место забросили? — Карисса достала пачку сигарет и закурила, автоматически, даже не заметив этого, пока фильтр не коснулся губ, и она не почувствовала знакомый вкус.

— Политический дискурс поменялся, — усмехнулся Доминик. — Стаи больше не существует. Оборотни самые проигравшие в тех войнах, если позволишь так выразиться. Помнить об их жертвах, вроде как, моветон. Подними тему Звериного камня или другой подобной бойни в американском инфополе, и тебя обвинят в навязывании ведьмам видовой вины за действия предков.

Ей хотелось возразить, но она тут же представила, какую реакцию вызвала бы подобная тема в ее окружении и в среде ликвидаторов. В лучшем случае — скепсис.

— Зачем же мы пришли сюда? — поинтересовалась Карисса. — Или это один из случаев, когда ты показываешь мне что-то, в надежде, что я сама о чем-то догадаюсь?

Ее вопрос вызвал у Доминика веселый смешок.

— Просто тебе полезно бывать на воздухе.

— Вы уж определитесь с Элисом, что мне нужно, бывать на воздухе или лежать в постели, — проворчала ведьма.

— Клэр сюда часто приходила, — продолжал маг. — Наверное, чтобы стоять и жалеть бедных оборотней, убитых ее предками. Из соображений мазохизма. И еще, думаю, потому что боялась гулять в городе. Боялась, что организация не простит побег. Хотя это только мои предположения, — добавил он задумчиво.

— У тебя появится возможность уточнить у нее лично, если не будешь мешать мне искать ее, — отозвалась Карисса, по привычке сводя разговор к делу.

— О, я много чего уточню, — многозначительно протянул Доминик. — Уже список составил.

— Например?..

— В первую очередь, какого черта в то утро, когда она напала на Кендис, я нашел на столе документы на развод.

— Ох, — вырвалось у ведьмы, — я думала, речь о чем-то вроде... зачем она вообще напала на Кендис. Не думала, что это что-то личное, не надо было спрашивать. Хотя почему я оправдываюсь? — тут же спохватилась она. — Ты мог просто не отвечать.

Карисса нервозно нашарила маленькую панель управления коляской и откатилась назад еще чуть-чуть. Доминик с интересом проследил за ней и задумчиво хмыкнул собственным мыслям.

— Тебе настолько некомфортно говорить об отношениях, да?

— Мне абсолютно нормально. Вот что, Доминик, — начала она твердо. — Если мы собираемся работать сообща, у меня есть несколько условий. Больше никогда не телепортируй меня без согласия, не фотографируй без разрешения и не вытягивай из меня магию. И больше никогда не позволяй себе общаться со мной свысока. Я знаю, что ты в два раза старше, но это не дает тебе право на снисхождение. И больше не скрывай от меня важную информацию, иначе у нас ничего не выйдет. Ты должен вести себя уважительно, — настаивала Карисса, хотя чувствовала, что разговорами этого не добиться.

— Без проблем, — на удивление легко согласился маг. — Тогда у меня ответное условие: прекрати душить меня своим морализаторством. Ты и сама видишь, что среди нас нет злодеев, мы, может, и нарушаем твои любимые формальности, но мы делаем это во имя мира и стабильности.

— Договорились, — вызывающе заключила ведьма.

— Договорились, — тем же тоном поддразнил ее маг.

— Вот! — воскликнула она. — Вот о чем я говорю! Ты опять меня испытываешь.

— Но я делаю это уважительно.

Карисса чуть не захлебнулась от возмущения, тут же вырвавшегося нервным смехом.

— С тобой вообще невозможно договориться, да?

Маг же поднял руки в знак капитуляции, хотя хитрые искорки в глазах выдавали его истинное отношение.

— И еще одно условие, — добавил он. — Если все-таки заговоришь с Эдисом, упомяни, что я рассказал тебе о Клэр. Пусть побесится.

Ведьма тут же заинтересованно сощурилась, забыв обо всем остальном.

— Это он просит тебя не рассказывать мне ничего? Почему?

Доминик уклончиво пожал одним плечом.

— Потому что наши взгляды на то, что ты должна и не должна знать, расходятся. Интересно, конечно, что после всего этого ты все еще называешь его другом.

Она с неудовольствием поджала губы: маг надавил ей на больное.

— Мы давно дружим. И у меня не так много друзей.

— Даже не знаю почему... — пробормотал Доминик.

Карисса метнула в него гневный взгляд.

— Я просто шучу, — поспешно добавил он, — просто подшучиваю над тобой. Никакого неуважения.

— Я тоже могу шутить над тобой, Доминик, но я этого не делаю. Если шутить над твоей жизнью, юмор будет слишком черным.

Вопреки серьезному тону ведьмы, маг тихо рассмеялся и согласно кивнул. Она уставилась на горизонт перед собой. У нее появился шанс высказать все, что она должна была, но никак не могла себя заставить.

— Я... — Карисса давила в себе желание прикусить язык, а потому говорила через силу, — так и не поблагодарила тебя за помощь... с Амосом.

Доминик отмахнулся:

— Это не обязательно.

— Отлично, — она облегченно выдохнула. — Потому что мне не хотелось.

Почему-то это вызвало у мага взрыв смеха, хотя ведьма не шутила.

***

План Кариссы по безделью с треском провалился. Вместе с заключенным контрактом на ее голову свалились бесконечные поручения и изматывающая, пусть и простая, административная работа.

В первые дни она много нервничала, договариваясь о поставках синтезированных пищевых продуктов напрямую с производителем, об услугах медсестры из частной клиники, которая готова подписать договор о конфиденциальности, не зная, что конкретно от нее требуется. Ведьме помогало спокойствие привыкшей к этому Элис и ее готовность делать всю дистанционную работу. Кариссе же приходилось быть не только ее руками, но и лицом: во время завала помощница получила серьезную травму, и половина головы была замотана бинтами. Каждый вечер перед сном она проверяла исправность системы, обеспечивающей дому Редлинга безопасность и комфорт.

Благодаря новому умению телепортироваться, давшемуся ей даже проще, чем магия заклинаний, она не боялась задерживаться допоздна: больше не требовалось пересекать весь город на машине, чтобы добраться домой. Со временем она практически перестала ходить пешком. Пару раз ее ловили патрульные после телепортации в город, но титул участницы Совета освобождал ее от любой ответственности.

Однажды она обнаружила в доме Редлинга большую библиотеку магической литературы, и время от времени заходила туда почитать о новых заклинаниях. Произошедшее в лабиринтах ясно дало ей понять: теперь ее жизнь непредсказуема, и для выживания может потребоваться больше, чем пистолет и десять патронов.

Без таблеток Карисса не могла сдерживать эмоции, ее злило даже то, что Вивиан и Кристиан не знали своего размера одежды, так же, как и требуемой пищевой ценности продуктов в случае ликантропки и соотношения плазмы к форменным элементам в случае вампира.

Отсутствие ингибиторов вскрыло не только раздражительность ведьмы, но и другие проблемы, о которых она уже давно забыла. Выяснилось, что в ситуациях, выходящих за рамки привычного, она совершенно не знает, что делать, что говорить, как вести себя. Ей часто казалось, будто она дает окружающим не ту реакцию, что они ждут, и потому выглядит странной, поэтому чаще Карисса старалась сохранять невозмутимость.

Год назад штатный психолог объяснила ей, что это связано с ее желанием соответствовать чужим ожиданиям. По той же причине ее сестра, Фелисити, следовала по стопам матери, не сбиваясь ни на шаг в сторону, при этом оставаясь холодной и далекой. Сама Карисса приняла свою семейную историю как данность, а потому не беспокоилась: наиболее важным для нее было то, что она не имеет серьезных отклонений, а значит, входит в категорию «нормальных» существ. Страх показаться «странной» не мешал ей жить, напротив, помогал адаптироваться под окружение, и потому ведьма не придавала ему значение.

Были и хорошие новости: дорожки вокруг дома Редлинга, уходящие через задний двор к лесной тропинке, позволяли с комфортом бегать, а на третьем этаже находился полноценный спортзал, пустующий круглые сутки. Это помогало ей отвлечься от затянувшегося синдрома отмены и дилемм, что лезли в голову после разговора с Правителем.

Карисса все еще пыталась понять, что из себя представляют окружающие его существа, почему он держит при себе именно этих должников и сколько их в целом. Ведьма со многими общалась и расспрашивала их, убеждаясь, что многие из них связаны необъяснимым образом: и близнецы Элис, и Клэр росли в одной и той же лаборатории, но приехали в Нью-Альберту в разное время и по разным причинам; мальчик Кристиан, убивший Илиаса, как оказалось, дружил с наследницей стаи; некая Вуду-ведьма, которую Правитель пригласил к себе, была старой знакомой как Доминика, так и рыжеволосого охотника Брайана. Все они походили на нити, связанные друг с другом общим прошлым и чередой случайностей, спутавших их жизни в один ком. Карисса слишком поздно поняла, что тоже стала частью клубка.

Она уже не возмущалась тому, что Вивиан собирается убить собственную мать. Ведьма мысленно пожимала плечами: пусть девочка делает, что хочет. Матриарха стаи, подстрекающего оборотней к экстремистской борьбе с нынешним порядком, все равно бы ликвидировала Служба. Нет разницы, кто это сделает, если это остановит потенциальную войну.

Больше Карисса не придавала значения тому, сделано дело по закону или нет. В конце концов, сама она сидеть в тюрьме за убийство Амоса не хотела. И даже пропавшую девочку ведьма искала не потому, что так прописано в должностной инструкции, а потому что ее коробила мысль, что кто-то похитил ребенка, вероятно, для бесчеловечных экспериментов. Это было просто несправедливо.

Так и не дождавшись разговора с Эдисом, который явно избегал ее, Карисса написала сообщение Сандру:

«Мне нужна помощь. Необходимо узнать, где сейчас находится тот Кевин Тэйлор, который приехал в Нью-Альберту с Клэр. Где работает, где живет и так далее. А еще, можешь найти личный номер Эдиса Тэйлора и пробить его? Официально он помощник комиссара по градостроительству в мэрии. Мне нужна вся возможная информация. Понимаю, ты отстранен, но у меня еще меньше ресурсов».

Она не хотела так поступать с другом, но больше не собиралась терпеть игнорирование. Раз он не хотел отвечать на вопросы, Карисса решила узнать все самостоятельно.