Кукольный Дом

Охотник искал разлагающийся труп брата, разрезая темноту фонариком. Ведьма почувствовала, что задыхается от едкого сладковатого запаха мертвечины. Закрыв рот ладонью, она прислонилась к стене. Секунды тянулись мучительно медленно, и с каждой Карисса все больше опасалась отравиться трупным ядом.

Оказалось, что лабиринты превратили в огромный склеп, могилу, и погибших там существ никто не собирался вытаскивать. Ведьма понимала рациональность такого подхода, особенно учитывая, что теперь к этому месту нельзя было привлекать внимание. И все же вид тел, оставленных гнить в темноте, заставлял комок горечи подкатывать к горлу. Она надеялась, родственники погибших хотя бы знают, что с ними произошло.

Почти теряя сознание, Карисса ощутила руку охотника на плече. Она коснулась его кисти и перенесла их на поверхность. За ними все еще следовал стойкий шлейф гниения. Ведьма глубоко дышала, молясь, чтобы ее не стошнило. Брайан достал из сумки, перевешенной через плечо, белую простыню. Он завернул тело, один взгляд на которое вызывал рвотные позывы.

— Надеюсь, ты не собираешься хоронить его за пределами Штатов? — выдавила из себя Карисса. — Иначе я не помогу. Телепортация в другую страну — серьезное преступление, не говоря уже о том, что мне запрещен выезд.

Охотник покачал головой. Он передал ей координаты, и они перенеслись на лесную поляну в безлюдной южной части заповедника. Снег еще лежал в тени деревьев. Взгляд ведьмы упал на заранее приготовленную могилу. Брайан скинул труп и закурил. Карисса тоже потянулась к сигаретам. Он произнес первые за час слова:

— Ну что ж. Чейс был тем еще ублюдком. Копия отца, — прокашлялся. — Любил доводить мать до ручки и никогда не платил шлюхам. Бухал с девяти лет, убил сотню мародеров, еще больше покалечил. Но он был моим братом, спасал мою задницу не раз, и я по-своему любил его. Он хотел умереть на пустыре, чтобы гнить и отравлять воздух и чтобы стервятники выклевывали червей из его глаз. Как он сам любил говорить, много хочешь — мало получишь.

Ведьма осталась в легком недоумении от его речи, но промолчала. Брайан сел на край ямы и свесил ноги. Достав из сумки четыре бутылки пива, он протянул одну из них Кариссе. Она мысленно пожала плечами и села напротив охотника. Ступни нависали над ногами мертвеца, напоминавшего гниющую груду мышц. Простыня не спасала от отвратительного запаха, поэтому ведьма волной энергии засыпала часть мокрой земли в могилу.

— Так ты не обычный охотник, — констатировала она, сделав выводы из его небольшого монолога. — Ты охотник на мародеров.

Брайан коротко кивнул и подбросил ей бутылку. Ведьма открыла ее, наслаждаясь приятным шипением. Пена слегка перелилась на траву. Она выбила каблуком удобный выступ и, опираясь на него правой ногой, положила локоть на колено.

Охотник смерил ее нейтральным взглядом и отвернулся к деревьям. Судя по всему, его устраивало молчание. Карисса наконец почувствовала комфорт и принялась рассматривать его татуировки: орнаменты, пейзаж черного леса на запястье, переходящий в стаю воронов, папоротники, колючую проволоку и рябину. По плечу шли трещины и кольца.

— Что привело тебя в Штаты? Другая сторона планеты все-таки, — спросила ведьма. Ее это искренне интересовало: она впервые в жизни встретила одного из европейских охотников, которые обеспечивали безопасность раздробленных поселений на другом континенте. Говорили, что они никогда не покидают своего «поста».

— Выплачиваю долг моей деревни, — отозвался он, почесывая рыжую бороду. — Охраняю девочку.

Прикончив одну бутылку, Брайан бросил ее в яму. Карисса предпочла отложить свою, чтобы позже переработать. Кинув ей третью бутылку, он принялся открывать последнюю — четвертую — небольшим ножом. Охотник осмотрел лезвие и достал водный камень, даже не специальную точилку: просто камень, каждое движение по которому заставляло нож издавать мягкий металлический скрежет.

Ведьма докурила очередную сигарету и задумалась, доставать ли еще одну. Час пролетел незаметно, и перистые облака под порывами ветра успели превратиться в предгрозовые тучи. Нервы Кариссы странным образом успокоились в компании мужчины. На вид ему было сорок пять-пятьдесят лет, хотя в медных волосах, затянутых в короткий хвост над выбритыми висками, не виднелось седины. Несмотря на то, что он не говорил, он производил впечатление уравновешенного существа, на которого можно положиться в случае опасности. Это сквозило в самих телодвижениях, мимике, и невольно располагало к нему. Или же ей просто нравились брутальные мужчины — такую вероятность она не исключала.

Ведьма сделала последний глоток, когда Сандр прислал сообщение о том, что судебное заседание завершилось.

Она засыпала тело тремя магическими толчками и телепортировала охотника обратно к дому Редлинга. Сама Карисса позвонила наставнику, чтобы договориться о встрече.

***

Сандр впервые пригласил ее к себе домой, и это ей до жути польстило. Она увидела именно то, чего ожидала: просторную квартиру, заваленную игрушками гостиную, шумных детей и замученную, но все еще каким-то чудом приветливую жену. Простые семейные мелочи вводили в легкое недоумение ведьму, не привыкшую к подобному в доме матери, который скорее напоминал музей.

Жена наставника была мила, без лишнего заискивания встретила Кариссу, словно привычную гостью. В ее обществе ведьма начинала чувствовать себя «своей» несмотря на то, что их отношения с лейтенантом никогда не выходили за рамки рабочих. Это было странно, хоть и приятно: она не сталкивалась с таким раньше, даже в квартире лучшего друга, во многом из-за его ревнивой невесты, но и в целом из-за самой неуютной обстановки.

Две дочки и сын Сандра, все трое — близнецы, отправились с мамой в их комнату, чтобы учить уроки и не мешать взрослым. Карисса же с наставником устроились за кухонным столом. Не спрашивая, он налил ей бурбон. Она усмехнулась, подумав, что именно в этом и нуждалась: алкоголь в компании, действующей как успокоительное на ее нервы.

Оказалось, что лейтенанта временно отстранили от должности. Сам он отшучивался, что теперь у него полно времени, чтобы надоедать детям. Ведьма же все еще чувствовала вину, хотя и понимала, что по-настоящему виноваты те, кто инсценировал смерть Дианы и незаконно закрыл дело.

— Я не пила крепкий алкоголь с тех пор, как... — с удивлением заметила Карисса, — с тех пор, как Бовио убила всех моих собутыльников, — голос дрогнул, и горло отчего-то перехватило.

Ведьма смутилась. Она не понимала, почему который день тело будто живет отдельно от нее: испытывает слабость несмотря на полноценный сон и достаточное количество еды, дрожит без причины, подводит ее и выкидывает вот такие вот фокусы с голосом, а иногда даже посылает ей непрошеные слезы.

— Рассказывай, что произошло.

С трудом Карисса сглотнула комок. Пришлось запить его едкой жидкостью.

— Не могу рассказать ничего конкретного, — заговорила она нарочито твердо. — Оказалось, что Диана это... просто девушка, которую много лет мучил Амос. И в определенный момент она просто потеряла контроль. Из-за этой истории я задумалась о том, что у нас нет учреждений для таких, как она. Что наше государство вообще делает с вампирами третьей линии? Почему мы их нигде не видим, хотя их должно быть много? Ладно, даже не хочу начинать. Насчет того, что произошло в церкви Перерождения... — она шумно вздохнула. — Диана хотела убить Амоса, и теперь Амос мертв. А Диану накажут с соблюдением процессуальной формы. Все получили то, что заслуживали.

— И каков твой вклад в это?

— Совсем небольшой, — Карисса искренне в это верила, несмотря на то что контрольный выстрел произвела она сама. — В основном я была заложницей ситуации. Просто в определенный момент приняла... непривычное решение.

Лед тихо постукивал о стенки стакана в руке Сандра. Он задумчиво смотрел на дно.

— Я пытаюсь ее ненавидеть, — скривилась ведьма и почти перешла на шепот. — Но у меня не получается. Она просто совсем не то существо, что я ожидала. И хоть от этого ничего не меняется, ее все равно казнят, но... Диана же долбанная маньячка, я не должна ей сочувствовать.

— Но и ненавидеть ее ты не обязана, — отозвался Сандр. Он легонько улыбнулся, будто вспомнил что-то забавное. — Ты всегда была идеалисткой. Может быть, перерыв в службе и правда принесет тебе пользу, кто знает? — мужчина подождал пару секунд, но Карисса молчала. Тогда он напомнил: — Ты говорила об опыте близкой смерти.

— Это не связано с Бовио. Не напрямую. Меня чуть не убили оборотни из стаи.

— Ты не обратилась в Службу? — полувопросительно уточнил Сандр.

Ведьма ответила ему многозначительным взглядом. Она продолжила:

— Не буду вдаваться в подробности, чтобы не сказать лишнего. Я мало знаю о том, что происходит. Краем уха слышала о каком-то восстании стаи, но так и не поняла, в чем, собственно, их проблема.

Лейтенант издал неопределенное мычание, будто пытался поймать мысль.

— Я тоже ничего об этом не слышал, но могу понять, почему они недовольны. — Сандр заметил удивление Кариссы и развел руками: — Оборотни же давно хотят сформировать свою власть, но их попытки давят сверху. Мы объективно самый дискриминируемый вид, нас через раз нанимают на работу, меньше платят. Какое-то время стая была этаким прибежищем для угнетенных, которые не могли адаптироваться, но потом ей дали статус независимого сообщества. А это означает не только независимость оборотней от других властей. Это значит, что и стая, в свою очередь, не может на что-то повлиять, — говорил он так спокойно, словно его самого это совершенно не касалось.

— Но оборотни просто не могут создать орган власти с адекватной иерархией, не построенной на животных инстинктах. И стая тому подтверждение, — отозвалась Карисса, хотя про себя заметила, что лишь повторяет слова Правителя.

— С каких пор ты стала такой расисткой? — тихо спросил Сандр и слегка усмехнулся. В голосе не звучало обиды или раздражения — он явно не принял ее слова на свой счет. — Главная проблема в том, что у нашего вида нет совершенно никакой правовой и политической защиты. Ты, наверное, никогда не обращала внимания, но в доме каждого оборотня есть магнитные кандалы определенного образца. Даже у меня. Потому что по закону во время полнолуния все ликаны должны надевать их, даже если в звериной форме они контролируют себя. При этом никаких отгулов по причине «неконтролируемой трансформации» нет. Оборотней очень неохотно берут на работу, зато с большим удовольствием увольняют. Вот Лиша, — он кивнул на комнату, куда ушли жена с детьми, — второй год ходит по собеседованиям. И это я еще не начинал разговор про бытовую дискриминацию, стереотипы и прочее. Ты думаешь, ликаны из стаи хотят жить в катакомбах? И питаться... понятия не имею, чем они питаются. У тех, кто уходит в стаи, просто нет другого дома. Они дичают, живут в ужасных условиях, голодают и умирают от болезней. Они — легкая добыча для убийц и извращенцев. Те, кто остается в городе, оказывается заложником собственной физиологии, которая никак не принимается во внимание инфраструктурой. Об этом действительно мало кто знает. Поэтому мне понятны их попытки устроить хоть какой-нибудь бунт.

Карисса выпила остатки спиртного.

— Я не знала, что тебе приходится сталкиваться с такими проблемами.

Ведьма не могла вспомнить ни одного раза, когда бы Сандр жаловался на жизнь.

— Я отношусь к небольшому проценту тех, кому повезло иметь хорошо оплачиваемую работу, — пожал он массивными плечами. — И хоть это не отменяет всех ограничений и стереотипного отношения, мне не на что жаловаться. Не бери в голову. — Он сменил тему: — Лучше расскажи, что ты собираешься делать дальше. Вернешься к нам?

— Хотела бы, — с жаром ответила Карисса, хотя сама понимала, что больше не заслуживает даже самого низкого звания. — Капитан сказал, у меня есть полгода, чтобы восстановиться.

Только в этот момент ведьма окончательно осознала, что произносит слова на автомате, лишь бы у Сандра не возникло лишних вопросов. В то время же она сама точно знала, что не вернется на Службу после содеянного с Амосом. Мысль о дальнейшей работе ликвидатором вызывала лишь волну тревоги. Ей казалось, чем ближе она к бывшим коллегам, тем выше риск выдать себя или дать им повод заподозрить, что с ней что-то не так. Маленькая ложь о том, что Карисса вернется, мгновенно поставила между ней и наставником стену. Она больше не могла быть откровенной.

— И я хочу использовать это время. Понимаешь, я нужна... — ведьма чуть не назвала Правителя, но вовремя осеклась, — этим существам, пока у меня титул в Совете. А чтобы вернуться на Службу, нужно отказаться от титула. История с Дианой показала, что я могу на что-то повлиять, только когда у меня есть информация. И рядом с этими существами я могу ее получить. — Она уставилась в стол, по инерции продолжая говорить: — Наши процедуры просто беспомощны, когда дело касается таких лиц. А эта история с пропавшими детьми из приюта... там явно происходит что-то страшное. Кто-то просто забирает часть из них. Причем выборочно. У меня именно сейчас появилась возможность разобраться. Даже если девочка исчезла не по той причине, о которой я думаю... не будет лишним узнать об этом как можно больше.

Ведьма смотрела, как из горлышка бутылки льется алкоголь, наполовину заполняя ее стакан.

— О чем именно ты говоришь? — спросил Сандр.

Карисса рассказала ему все, что знала сама: о том, что есть существа, которых клонировали и модифицировали в неизвестной лаборатории, куда свозили детей в том числе из приютов; о том, что одно высокопоставленное лицо намекнуло о заинтересованности в этом Технократической Республики, не гнушающейся экспериментов на живых существах; о том, что там росла Клэр Мортон, и именно она может знать, где находится лаборатория.

Лейтенант долго молчал, настолько долго, что они успели выпить еще стакану, а лед в бурбоне совсем растаял.

— Так значит, это и есть та самая Кларисса Мортон, которую ты просила пробить, — наконец заговорил он. По Сандру невозможно было определить, считает ли он вероятным все то, что рассказала гостья.

— Ты нашел что-нибудь?

— Скопировать информацию я не мог, поэтому расскажу все, что запомнил. Ведьма, которую ты зовешь Клэр, приехала в 2220 году в Нью-Альберту вместе с мужчиной и ребенком. Они прибыли из колонии №7 рейсом беженцев. Но места им заказали отсюда, поэтому они и смогли так быстро попасть в заповедник — по личному прошению твоего знакомого, Доминика Торна, главы Совета ведьм.

— Бывшего главы, — автоматически поправила Карисса, но тут же кивнула, призывая лейтенанта продолжать.

— Интересно то, что прошение было для двух существ. Ребенка не хотели принимать, и Клэр отказалась от него прямо на месте. Его отправили в приют, потому что некому было возвращать в колонию.

Ведьма нахмурилась: ничего о ребенке она не слышала.

— Что касается мужчины, с которым она приехала, есть несколько вариантов его личности. В том году зарегистрировали трех мужчин из седьмой колонии: Уильяма Далтона, Кевина Тэйлора и Эрика Лорена. Впрочем, он мог вообще не регистрироваться.

— Подожди-подожди, почему имена засекречены?

— Вообще-то там не было ссылки на специальный доступ. В то время регистрировали приезд каждого отдельно, так что, если поискать по каждому отдельно, имена и вся информация будут доступны. А имя ребенка скрыто из этических соображений, как и всегда в таких случаях. Есть только инициалы, и не факт, что они настоящие. Их могли буквально взять из воздуха.

— Ты их помнишь?

— Э. Т.

Карисса замерла, а взгляд суетливо забегал от одного края стола к другому.

— Есть мысли, кто это? — спросил Сандр, заметив ее реакцию.

— Не знаю, — пробормотала она, впадая в настоящее смятение. — Я все проверю и тогда расскажу тебе.

— Имей в виду, инициалы легко могут быть случайными.

Она закивала в знак того, что услышала с первого раза. Пытаясь справиться с нахлынувшими, смешанными мыслями, ведьма продолжила расспрос:

— А возраст и пол ребенка никак нельзя узнать?

— Нет, никак. Очевидно только то, что ему было нескольких месяцев до пятнадцати на момент регистрации.

Мысленно она тут же просчитала, что сейчас ему может быть от четырнадцати до двадцати девяти лет.

— Я сказал что-то полезное? — спросил Сандр.

— Безусловно, — ведьма все еще витала в собственных мыслях. — Ты хочешь, чтобы я держала тебя в курсе? Или мне тебя не трогать, пока ты не вернешься на службу?

— Держи в курсе. В конце концов, я смогу передать важную информацию коллегам, если понадобится.

На этом они и договорились.

Карисса вернулась домой, уставшая, несмотря на спокойный и даже ленивый день. Она рухнула на кровать, в надежде быстро уснуть, но кое-что ей мешало. Ощущение во рту, в горле, неудовлетворенность от отсутствия таблеток — она мучила ее уже вторую неделю, накатывая волнами, то усиливаясь, то ослабевая.

Ведьма выпила капсулу восстановителя даже не из необходимости. Ей просто нужно было что-то проглотить, что напоминало ей ингибиторы.