Кукольный Дом

Шумел прибой, мощные волны с плеском бились о шершавые углы скал, и пасмурное небо изливалось столпом капель, растворяющихся во взбудораженной глубине. Плыл белый туман. Издалека доносился успокаивающий шепот, а отяжелевшие веки постепенно приоткрывались, позволяя бледному свету проливаться сквозь слипшиеся ресницы в ослепшие глаза. На грудь давил воздух, всей толщей прижимая неподвижное тело к кровати. И в то же время ощущалась невесомость, словно ведьма провалилась в вакуум и все еще падала, а вниз ее тянул привязанный к ногам валун. Темнота обволакивала все тело мягким флисом. Изредка со звоном капала вода.

Постепенно сознание возвращалась. Белый потолок уплыл куда-то вверх, и перед глазами появились двигающиеся пятна. Свет побледнел и снова обрел краски. Карисса повернула голову налево, к окну. Солнце на мгновение вышло из-за облаков. Она зажмурилась. Голоса, биение трех сердец, дыхание — все смешалось, и ведьма не могла различить, что видит собственными глазами, а что — внутренним взором.

Легкая боль в предплечье заставила ее повернуть голову вправо. Силуэт с темными короткими волосами вытаскивал шприц из ее вены. Карисса сделала усилие и протерла скользкие веки, слегка подтягиваясь вверх на кровати. Кто-то тут же помог ей сесть и поправил подушку. Перед ней появился стакан воды. Она подняла взгляд на мага, который держал его.

— Мне нужны сигареты, — ведьма сама не узнала собственного голоса.

Она взяла стакан в ослабевшую руку, но чуть не выронила. Из-за дрожи вода пролилась на бежевое одеяло, запачканное в пыли от ее рук и одежды. Сделав долгий глоток, Карисса попыталась поставить стакан на тумбочку, но не смогла. Маг подхватил его. Половина содержимого все равно оказалась на полу. В глазах немного прояснилось.

Элис задал ей несколько вопросов о самочувствии и перед уходом добавил:

— Ты использовала слишком сильное заклинание. Твой организм крайне истощен. Я провел частичное восстановление. К сожалению, в больницу мы тебя положить не можем. Твоему организму придется регенерировать самому, поэтому постарайся избегать любого физического и психологического стресса.

Карисса слабо усмехнулась, понимая, что последнюю рекомендацию ей никак не выполнить.

— Если буду нужен, свяжись через ИИ.

Элис прикоснулся к круглой панели в середине двери, и та открылась.

Запах лекарств, стерильные пастельно-голубые стены, большое окно с настраиваемым затемнением — Кариссе казалось, что она уже в больнице. Только после слов вампира ведьма заметила, что оборудование слишком качественное и дорогое: на полу напротив постели располагался круглый проектор голограмм, сама кровать была оснащена глухим пологом, на который наверняка можно выводить любые изображения. В комнате царила такая тишина, что шумело в ушах.

— Искусственный интеллект? — обратилась ведьма к магу. — Слишком круто для нашей планеты.

— Он ограниченный, — ответил Доминик. — Знал, что они тебе понадобятся, — добавил он, протягивая Кариссе полную пачку сигарет.

Она закурила прямо в постели, но это не принесло удовлетворения. Ей нужны были таблетки — от этой мысли задрожали пальцы. К ней вернулась слабость, преследовавшая ее все время после пробуждения в самый разгар синдрома отмены.

— Каким образом оборотни это провернули? — спросила ведьма.

— Это все еще выясняют, — Доминик рухнул на стул, потирая нависающие веки. — Они запустили аварийный механизм в лабиринтах. Если ты помнишь, раньше в них располагался Совет фей. Хотя как ты можешь помнить, это было до твоего рождения... — задумчиво пробормотал он. — А еще раньше подобные лабиринты использовала американская фейская диаспора во время тотальных войн, в них обустраивали штаб-квартиры и, соответственно, оснащали защитой, безопасной исключительно для фей. Ее оборотни и использовали. Видимо, один из них каким-то образом попал внутрь и запустил ее. Правда, мы понятия не имеем как, ведь аварийная система десятилетиями не работала.

— Они же могли и саму Вивиан убить, если б она оказалась в комнате.

Доминик усмехнулся:

— Думаешь, их это волновало? Скорее всего, они просто решили выкосить всю опору Правителя, а девочка под руку попалась.

Почему-то ведьму это удивляло: она до последнего не понимала, насколько зверскими методами действуют обе стороны конфликта.

Только в тот момент Карисса заметила, что маг сидит на стуле, совершенно не вписывающемся в интерьер. На спинке висела традиционная мантия, в которой Доминик должен был присутствовать на допросе. Складки превратились в четкие заломы. На черную ткань осела пыль.

Сам маг смотрел на Кариссу с ожиданием, будто пытался прочитать что-то в ее лице. Она догадывалась, что его так беспокоит, но ей нравилось оттягивать момент разговора, мучая Доминика сомнениями: помнит она о произошедшем или нет.

— Где мы? — спросила ведьма.

— В доме Дэвида. Я имею доступ к системе, и на данный момент это самое безопасное место в городе.

Дым сигареты добрался до детектора, и автоматически включилась вентиляция. Ведьма поморщилась, почувствовав запах собственного тела.

— Мне нужно в душ, — процедила она, зажимая сигарету между зубов.

— Лучше тебе хотя бы сутки не двигаться.

Карисса едко усмехнулась:

— Ну да, я же использовала слишком сильное заклинание.

— Пока ты спала, я перекачал в твой чип некоторые знания о телепортации, — сразу перевел он тему, — чтобы подобная ситуация не повторилась. Надеюсь, раз ты все еще член Совета, придираться не будут.

Ведьма закрыла глаза, брови нахмурились в сосредоточенности. Она покопалась в папках внутри чипа и нашла данные, о которых говорил Доминик. Карисса вынула сигарету изо рта и, еще раз подтянув тяжелые ватные ноги, села поудобнее.

— Чем все закончилось? Ты наверняка убил всех тех оборотней?

Маг кивнул. Ведьма с недовольством отвернулась. Она думала, что после пыток Вивиан и использования ее как оружия хуже быть не может, но свита Правителя побила рекорд. Лицо невольно искривилось в презрении.

— Что бы, интересно, ты сделала? — вспыхнул маг. — Наверняка придумала бы охренительный, на сто процентов законный план, следуя которому мы бы все подохли. Зато все бумажки были бы подписаны, а бюрократические процедуры выполнены.

Карисса попыталась сдержаться, но ее накрыла волна раздражения, и она неожиданно для самой себя сжала кулаки и выкрикнула:

— Да чтоб ты сдох, Доминик, как же ты меня бесишь!

Повисла неловкая тишина. Ведьма уже годами не была так зла, и не позволяла себе подобные подростковые выходки, и теперь сама себе удивлялась. После этого маленького взрыва в ней осталась дрожь и ощущение приятной пустоты, — но не как от таблеток, словно нечто перекрывало клапан внутри нее, а иначе, будто злость вырвалась, оставляя после себя свободное место.

— Ты тоже, знаешь, не подарок, — хмыкнул он, так же удивленный ее выпадом. Секунду он размышлял, и на его лице растягивалась улыбка: он начал забавляться.

— Как Эдис? — спросила она спокойнее, лишь бы вернуть разговор в прежнее русло.

— Он был с Правителем.

— А Вивиан и остальные?

— Девочка цела. Все из твоей спасательной команды — более-менее. Из тех, кто был в коридоре, почти все погибли. Только несколько раненых извлекли из-под завала, они все сейчас в больницах в разных частях Земли.

— Эдис говорил, в лабиринтах около двухсот жителей.

Доминик медленно кивнул, но промолчал, продолжая наблюдать за реакцией ведьмы.

— Что Правитель собирается делать?

Маг уставился в окно, раздумывая над ответом, и с сомнением пожал плечом.

— План остается тем же. Привлекать федералов не станут. А когда стаю распустят, найдут всех, кто был непосредственно к этому причастен, и будут судить.

— Слишком хорошо, чтобы быть правдой, — пробормотала Карисса, заново прикуривая потухшую сигарету.

Доминик вздохнул — медленно, с еле слышным призвуком, как будто внутренне готовился к чему-то неприятному.

— Меня интересует, что ты делала в комнате Бовио? — начал он, через силу переводя на нее взгляд. — Я уверен, у тебя есть правдоподобное объяснение, но мне нужна правда. Дай угадаю. Не думаю, что ты симулировала плохое самочувствие, поэтому предположу, что мысль найти Диану пришла к тебе внезапно. Ты взяла пистолет и пошла искать ее комнату. Понятия не имею, как ты ее нашла. Может быть, спросила у кого-то. Тем не менее, после того как ты подошла к двери, лабиринты завалило. Ты решила, что не выберешься одна, поэтому оставила Диану в живых, а дальше было слишком много свидетелей.

— Ты прав только в том, что я хочу прикончить ее. Остальное — домыслы.

— Ты же понимаешь, что собиралась сделать большую глупость? — тихо спросил он, собирая последние остатки терпения.

— Почему? — Карисса порывисто повернулась к нему. — Намекаешь, что меня бы прикончили за то, что я отняла у Правителя его «питомца»? Знаешь, мне уже плевать! Мне плевать, кого он там трахает, я все равно сделаю свою работу.

— Боги! — Доминик скривился. — Зачем ты... — он передернулся, будто сбросил с себя прилипчивый образ, — зачем ты это сказала? Я теперь не выкину это из головы. Извращенка, — маг тихо рассмеялся. — Дело не в этом. У тебя нет никакого морального права ее убивать.

Ведьма чуть не поперхнулась от возмущения.

— То есть, судя по ее безнаказанности, у нее есть право убивать, обрати внимание, детей. А у меня нет морального права защитить еще живых, прикончив ее гораздо более гуманным способом, чем она заслуживает?

Карисса даже привстала на кровати.

— Ты понимаешь, что убивает не совсем она? — терпеливо объяснял Доминик. — Диана — вампир третьей линии. Ее разумность и жестокость крайне разграничены. Это почти две разные личности. Диана даже не помнит ни одного из убийств. Ты представляешь, каково проснуться в один день и понять, что ты совершил подобное?

Ведьму неприятно кольнуло. Она помнила, как испугалась собственного лунатизма. Но она тут же сказала себе, что если бы убила кого-то — тем более, ребенка, — то сама бы сдалась Службе. По крайней мере, она хотела в это верить. Карисса молчала, с недовольством поджав губы.

— Ты знаешь, откуда она вообще в Нью-Альберте? — спросил Доминик и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Правитель выкупил ее из гарема Амоса. Помнишь скандальный процесс о траффикинге во французской провинциальной колонии? Лет десять-двенадцать назад дело обсуждали буквально все. Так вот, это был процесс о том гареме. Чтобы ты имела представление, о чем речь: сам Создатель и несколько десятков последователей воровали или покупали людей в колониях и на пустырях, свозили в одно место и делали с ними все... Все, что обычно делают вампиры этой линии. И речь не только о сексуальном насилии. Чаще люди там умирали, — маг всматривался в лицо Кариссы, пытаясь отыскать хоть каплю понимания, — но Диану обратили прямо перед смертью, и она провела там еще несколько лет. Это сделал лично Амос, поэтому его влияние настолько сильно. И несмотря на все, после освобождения Диана вообще не срывалась. Никогда. Да по сравнению с тобой она безгрешная! — он невесело усмехнулся. — Правитель все это время помогал ей вернуться к нормальной жизни, но один только слух о появлении Третьего Создателя в городе все это разрушил.

Ведьма повторяла про себя, что это не оправдание. Она не хотела ничего слышать, и раз за разом прокручивала в голове те фотографии мертвых девочек из уголовного дела.

— Она не выбирала такую жизнь, поэтому хватит рисовать в своей голове монстров. Если в тебе есть хоть малая часть, способная выйти за рамки черно-белой парадигмы, то я взываю к ней. С Дианой разберется Правитель. Оставь ее в покое. Не заставляй меня переходить к ответным мерам. И уж тем более не провоцируй Правителя.

Карисса набрала в грудь воздуха, но маг не дал ей заговорить:

— И нет, никто не собирается тебя убивать. Мне это уж точно не выгодно. Я всего лишь призываю тебя поступить разумно.

— Ты призываешь меня предать свои принципы, — почти шепотом процедила она.

— Ну и это тоже, — легко согласился он. — Диана все еще нужна, чтобы контролировать парня-вампира.

— Так я и поверила, — съязвила Карисса, — она ни черта не может контролировать. Что это вообще значит? Вы сами-то знаете, как работает этот «контроль»?

Доминик помотал ладонью, как бы показывать «пятьдесят на пятьдесят». Он говорил с ведьмой так буднично, словно они обсуждали житейские мелочи за чашкой кофе, и совершенно не реагировал на ее ядовитый тон. Это раздражало ее еще больше.

— На самом деле, это очень условный контроль. Вампиры не могут что-то приказывать своим последователям, управлять ими, у них все-таки нет магических или телепатических способностей. Они просто... связаны.

— И Диана сама не знает, что должна делать с мальчиком, — с вызовом заключила Карисса. — Скажи прямо, Правитель просто ищет поводы не казнить ее?

Маг поднял глаза к потолку, немного морщась, то ли от самого вопроса, то ли от поисков ответа.

— Признаюсь, меня тоже посещала эта мысль.

Карисса вцепилась в одеяло двумя руками. Ей хотелось его порвать. Ее вводил в бешенство тот факт, что система, ради которой она надрывалась вот уже несколько лет, оказалась насквозь прогнившей, саботирующей саму себя тем, что к разным ее членам применялись разные правила. Ведьме хотелось сжечь все к чертям собачьим — по крайней мере, в полном хаосе нет лжи и такой несправедливости.

В душе остался неприятный осадок после слов Доминика о Диане. «Безгрешная» — перед глазами Кариссы стояла картина с фабрики, на которой она нашла Кристиана. Тело девочки в роскошно обставленной квартире, развернутое ко входу так, что виделась лишь спина и светлые кудри. Спокойное лицо лейтенанта Кэтрин Миллиган на похоронах — она никогда не выглядела такой красивой и женственной при жизни, обычно она плевала на макияж и ухоженный вид, говорила исключительно уголовным жаргоном и материлась, как выходец с пустырей, — ее разгладившееся спокойное лицо трудно было узнать. На ее месте могла лежать Карисса, но ей повезло отделаться шрамом на животе. Она вспомнила первый труп в грязном снегу и следы клыков, буквально рвавших еще живое мясо. «Безгрешная» — ведьма с презрением фыркнула.

Она молча докурила сигарету, сверля мага взглядом с нескрываемым неудовольствием. Он ждал от нее чего-то еще, но так и не получив желаемое, достал носитель информации и нагло сфотографировал ее.

— Какого?.. — возмутилась она, и тут же ей пришло сообщение с этой фотографией.

На снимке сидела ведьма, сгорбленная, пыльная, с растрепанными черными волосами, с бычком во рту и крайне негодующим лицом.

— Вот хоть посмотришь на себя со стороны, — развеселив себя таким образом, маг поднялся и направился к выходу, так и не забрав мантию, висящую на спинке стула.

Карисса фыркнула от его ребячества, сделала еще один глоток воды и расслабилась на кровати. Маг пошел к двери и уже открыл ее, но, поддавшись импульсу, обернулся.

— По поводу того, что произошло в лабиринтах...

Карисса задержала на нем недобрый взгляд.

— Я знаю, что ты сделал со мной, Доминик. Но я не хочу это обсуждать, поэтому иди куда шел.

Когда дверь захлопнулась, она закурила вторую сигарету и попыталась свесить будто чужие ноги с кровати. Глаза забегали в поисках сумки, которая оказалась на другой стороне, в складках скомканного покрывала. С трудом дотянувшись, Карисса начала вытаскивать из нее все содержимое: мелочи вроде лекарств и расчески, пустую баночку от капсул, внешний носитель со всеми документами. Но она так и не нашла, что искала. Записи Доминика потерялись еще в лабиринтах. Ведьму утешило лишь то, что пистолет был на месте, и ей не пришлось бы ничего объяснять бывшим коллегам по поводу найденного черт знает где оружия.

Она откинулась на кровати и, уставившись в потолок, попыталась успокоить натянувшиеся нервы. Закрывая глаза, Карисса могла думать только о том, что оставила убийцу трех детей в живых. Ведьма обещала позвонить Сандру, но не могла представить, как расскажет, что не воспользовалась целым десятком удобных случаев, чтобы одним выстрелом избавить мир от очередного отброса. Она всегда возмущалась, когда другие не выполняли свою работу, что и вело к трагедиям, подобным февральским убийствам. Теперь же Карисса понимала, что сама ничем не лучше. С тяжелыми мыслями ее медленно окутывала дремота, пока последняя ниточка, связывающая ведьму с реальностью, не оборвалась.

Сон снова ощущался болезненным. Ее обдало порывом холодного ветра, взметнувшего спутанные волосы и растянутую серую футболку. Вдалеке слышались резкие крики птиц. Из-под ресниц виднелось лицо женщины с распущенными черными локонами, бледной кожей, покрасневшей от холода на щеках и носу, с уставшими глазами. Девушка не узнавала лицо в отражении. Морозные мурашки побежали от поясницы к плечам. Она выронила осколок зеркала на снег. Правую руку жгла охлажденная кровь, почти синяя в первые минуты бесцветного утра. Казалось, ее собственная. От ее вида закружилась голова. Девушка чувствовала себя связанной, загнанной в угол и напуганной. Грязь обволакивала тяжелые вялые ступни.

С низких рваных облаков срывались мелкие острые капли, покрывали мокро-серый снег и островки вязкой слякоти. Одежда успела промокнуть насквозь. Вода вместе с дрожью просачивалась в легкие. Ведьма оглядела двор и дом. Она опустилась на колени прямо в грязь и положила больную голову на руки, не заботясь о том, что светлые локоны испачкаются в слякоти. Раскаленный обруч стиснул череп, превращая содержимое в иссушенные твердые фрагменты.

— Карисса, — услышала она голос и обернулась, пытаясь понять его источник.

Тело ощущалось грузным, слабые мышцы не слушались. Встать было тяжело. Она обхватила собственные же мягкие полные руки, пытаясь закрыться от холода.

— Карисса, — настойчивее повторил голос.

Она начала судорожно оборачиваться, тщетно пытаясь вспомнить, чье это имя.

Кто-то тронул ее за плечо, заставляя проснуться. На кровати сидела Диана. Ведьма удивилась своему спокойствию. Должно быть, ее накачали транквилизаторами, иначе ее снова скрутила бы навязчивая тревога при виде вампирши.

— Как ты себя чувствуешь?

— В порядке, — ответила ведьма, не в силах избавиться от ощущения полнейшего сюрреализма.

Диана убрала руку с плеча Кариссы и опустила глаза. Она ковыряла кожу вокруг своих ногтей, и без того стертую до крови.

— Я хотела сказать спасибо... за то, что не убила меня тогда. Меня просили не подходить к тебе. Мне все рассказали, — она запнулась.

— Но у тебя, я смотрю, суицидальные наклонности, — прокомментировала ведьма, вспоминая, что пистолет даже сейчас у нее под рукой, в сумке.

— Мне нужна твоя помощь, — с непривычной решительностью Диана подняла голову. — Я и сама знаю, что не справилась. Я хочу добровольно тебе сдаться, но есть кое-что, что я должна сделать.

Карисса внимательно слушала, но взгляд плыл. Звуки доносились как из колодца.

— Я знаю, что Амос сейчас в церкви Перерождения. Я хочу... хочу использовать свои припадки не во зло. Один раз. Я хочу избавиться от него, — Диана напоминала ребенка с виноватым лицом и полными наивности глазами. Ведьме приходилось напоминать себе, что ей как минимум тридцать, хоть она и застряла в развитии много лет назад. — А потом ты сможешь арестовать меня. Все получат то, что хотят. Понимаешь? — ее голос начинал тонуть в шуме, а веки Кариссы сами слипались. — Я все равно это сделаю, даже если ты не согласишься. Но я боюсь, что после припадка не приду в себя и нанесу вред кому-то, кроме Создателя... поэтому мне нужно, чтобы ты была рядом, — вампирша порывисто взяла ее за руку, — и могла меня остановить.

Комната потемнела. Голос Дианы, приглушенный, еще звучал какое-то время во сне. Ведьма снова оказалась под пасмурным небом, совершенно не понимая, что ей делать дальше. Ей хотелось лишь лечь в слякоть, ощущая лицом прохладный дождь.

Карисса резко распахнула глаза, осознав, что разговор не был сном. Волна адреналина прошла по всему телу и заставила ее подскочить. Головокружение тут же подкосило ее, и на несколько секунд она совсем потерялась в вязкой ватной темноте, застлавшей зрение, но усилием воли ведьма собралась и встала на ноги.

***

Карисса бывала в церкви Перерождения лишь дважды, но она хорошо помнила, что снаружи есть камеры, а внутри их устанавливать запрещено — нужно было переноситься сразу в церковь. Оставался вопрос: куда именно? Ясновидения хватало лишь на то, чтобы не телепортироваться в стену, да и то на интуитивном уровне. Ведьма вздохнула и крепче сжала в руке пистолет. Она перенеслась в клуатр, арки и окна которого выходили в пустынный внутренний дворик.

Слева с громким металлическим скрежетом распахнулась дверь. Миниатюрная фигура скользнула внутрь. Свист ворвался в просторный зал, освещаемый лишь тусклыми лучами солнца, которые падали на мрамор со стеклянного купола и расползались по углам, плавно перетекая в густую укромную темноту. Шаги эхом отбивались от мраморных стен, преумножались акустикой и терялись где-то наверху.

Карисса прижалась к щели между стеной и петлями приоткрытой двери. Ноздри раздражал запах недавно высохшей краски. Она ясно видела темный силуэт с растрепанными волосами, двигающийся между рядами скамеек к двум алтарным камням для торжественных обращений, посвященным Соломону и Донне. Над алтарями возвышались два изваяния: статный мужчина с правильным благородным лицом из мрамора и женщина, традиционно вырезанная из базальта.

Около статуй стоял, рассматривая их, сгорбленный силуэт в длинном пальто. Бледная кожа головы резко контрастировала с черными прядями на лысеющем затылке. Он обернулся, и ведьма узнала его белое отталкивающее лицо и черные бездонные глаза, затягивающие в себя не только свет, но и блеклую полутьму. Карисса не моргала. Ресницы начали собирать влагу. Третий Создатель с ностальгией усмехнулся, узнав вампиршу.

Ведьма задержала дыхание, Диана остановилась, и наступила абсолютная тишина.

Карисса лихорадочно перебирала варианты действий. Остановить ее значило вернуть статус-кво, который и так вводил ведьму в бешенство. Позволить ей убить Третьего Создателя — заманчиво, но для этого вампирша должна была вновь впасть в припадок, что грозило очередной серией убийств. Диана повесила на нее ответственность за жизни многих существ, и Карисса понимала, что обязана застрелить ее в идеально выверенный момент, когда она все еще будет отвлечена на Амоса. При этом спасать старого ублюдка ведьма не собиралась. У нее осталась одна пуля в магазине после произошедшего в лабиринтах, и одна в патроннике, но права на ошибку у нее не было: вампирша в припадке, даже раненная, слишком легко могла вырвать ведьме трахею, как двум другим ликвидаторам на фабрике.

Стало так тихо, что с улицы доносились отголоски городского шума. Слышалось учащенное дыхание Дианы. Она сделала два аккуратных шага и сорвалась на бесшумный бег. Вампирша невероятно быстро впилась пальцами в горло Амоса, всем телом повиснув на спине. Он не успел издать и звука. В короткой борьбе он попытался отцепить с себя ее руки — бесполезно. Тогда Создатель скинул ее через голову на пол и ударил затылком о холодный камень.

Диана все еще не теряла контроль. Карисса ждала, когда она начнет вырываться с той невероятной силой, которая помогала ей сбегать от ликвидаторов все это время. Но ее слабые ладони тщетно пытались убрать с шеи огромные жилистые руки и дотянуться до лица Амоса. Диана не теряла контроль.

Он обхватил огромной ладонью ее лицо и еще раз с силой ударил головой о плиты. Она вскрикнула, и ее руки ослабли.

Что-то шло не так — она все еще не впадала в припадок. Амос с громким шлепком вбил ее лицо кулаком в пол так, что должна была сломаться челюсть. Каждый удар сопровождался ее криком.

Карисса начинала паниковать. Она видела, насколько спокойным остается лицо Создателя. Нападение его не шокировало, не разозлило, он расчетливо и методично оставлял кровавые подтеки на лице Дианы с каждым взмахом кулака. Амос на секунду остановился, не обращая внимания на ослабевшие руки девушки, судорожно тянущиеся к его лицу, и поднял взгляд, казалось, прямо на Кариссу, прячущуюся за дверью. Руки задрожали.

И именно в этот момент в сознании вспыхнул вопрос: а может ли вампир убить своего Создателя?

Не до конца понимая, что именно собирается сделать, ведьма приготовила пистолет и телепортировалась позади Амоса, но не так, как ожидала. Синий портал вытолкнул ее с силой прямо на его спину. Карисса выстрелила рефлекторно. Так ей показалось. Она повалилась на труп, который придавил Диану. Тут же ведьма вскочила и попыталась отодвинуть тяжелое тело с пробитым насквозь черепом. Кровь и мозги расплескались по полу и лицу вампирши, и она начала лихорадочно выбираться из-под трупа.

Диана отползла к скамьям, обняла себя за колени. Все тело сотрясалось, лицо превратилось в опухшее месиво. Карисса по опыту знала, что скоро оно совсем почернеет.

— Возьми себя в руки, — прошептала ведьма самой себе, поднимаясь на ноги. — Диана.

Та не реагировала.

— Диана!

Вампиршу сводили судороги. В этот момент Карисса увидела в ней ту маленькую девочку в ночнушке, лежащую спиной к выходу, то тело с изуродованным лицом и почерневшей коркой крови на белых кудрях, с дорожками слез на грязном лице. Она вспоминала ее и ненавидела себя за это. Ее тоже начало трясти.

Диана зашептала что-то, закрыв и без того заплывшие глаза. Ведьма присела рядом с ней и встряхнула за плечи, привлекая внимание. Наконец, вампирша посмотрела на нее. Мысли путались, но Карисса сумела проговорить, подавив дрожь:

— Найди тяжелый предмет и разбей ему голову. Так, чтобы не осталось отверстия. А потом разбей пол там, где в него вошел патрон. Вытащи его и... ч-черт... я не знаю... спрячь, выброси... Так чтобы его не нашли, умоляю тебя.

Она дождалась от дрожащей фигуры кивка.