Кукольный Дом

Карисса телепортировалась в душ. Не раздеваясь, включила воду. Смотрела, как красные струйки стекают по дрожащим пальцам. Рука мертвой хваткой сжимала гильзу, и она не знала, что с ней делать. Кровь осталась на рукавах ее мятой серой рубашки, и ведьма понимала, что одежду нужно будет уничтожить при первом же удобном случае. Спрятать ее практически невозможно, тем более в чужом доме — сколько она видела преступников, которые попадались именно на хранении окровавленных вещей. Она высушила волосы. Села на кровать, стараясь подавить жар, дрожь и режущую боль в груди, которая теперь распространилась и на живот.

Ее физически трясло, она не могла совладать с телом и лишь сильнее затягивала на груди полотенце, компульсивно и безотчетно. Она шмыгала носом после горячего душа, но слезы и не собирались показываться на глазах. Челюсти сжимались, чтобы не стучать зубами от озноба.

Она вздрогнула, почти подскочила от сообщения:

«Тебя давно не слышно. Я беспокоюсь», — написал Сандр.

Ей даже не хотелось шептать ругательства, ведь это реакция на события привычного уровня паршивости, а теперь она столкнулась с чем-то, к чему просто не была приспособлена.

Это выходило за рамки ее понимания. События выстраивались в голове без какой-либо путаницы: она застрелила Третьего Создателя. Но почему именно его? И какие были выходы? Теперь все зависело от Дианы, и жизнь ведьмы в том числе, ведь вампирша могла рассказать ликвидаторам правду, сдать Службе пулю и обличить ее. Но застрелить обоих Карисса тоже не могла, она вообще не имела права размахивать личным оружием без звания ликвидатора. И если труп Дианы она легко могла оправдать перед Службой, то убийство Третьего Создателя ей с рук не сойдет, каким бы он ни был подонком.

Ведьма лихорадочно вспоминала все дела об убийствах, с которыми сталкивалась, и что именно выдавало преступников. Она снова и снова прокручивала в голове фрагменты телепортации и выстрела и не могла поверить, что на самом деле убила его — двухсотлетнее существо, видевшее закат предыдущей эпохи. Эта мысль не укладывалась в голове, и Карисса пыталась убедить себя, что все это — следствие ужасно глупой ошибки.

Она резко повернулась налево, заметив в уголке глаза движение. Над платформой появилась голограмма человеческой фигуры, того самого ИИ в системе дома.

— Посетитель первого уровня, — оповестил голос, такой вежливый и спокойный, будто он издевался над ведьмой.

Карисса пару минут ждала, пока существо за дверью уйдет. Голос ИИ становился громче и назойливее, а сердце колотилось все быстрее, заставляя кровь приливать к лицу.

— Посетитель передает сообщение, — продолжала система. Зазвучал голос Доминика: — Впусти меня, либо я сам зайду.

Ведьма сорвалась в ванную и начала натягивать одежду, походя разглядывая ткань на наличие малейших пятнышек крови.

Когда дверь в ее комнату открылась, она крикнула из уборной:

— Дашь ты мне одеться или нет? И кто тут еще извращенец! — ее голос, как назло, дрожал и звучал непривычно высоко.

Она трясущимися руками натянула грязную рубашку и закатала рукава так, чтобы спрятать брызги.

— Нужна твоя помощь, — сказал Доминик, как только Карисса выглянула из ванной комнаты.

— Это настолько срочно?..

— О, это очень срочно и важно, — по тону сложно было отграничить правду в его словах от сарказма.

Ведьма мысленно прокляла его.

— Я вообще-то была занята, — ее совсем не прельщала идея решать чужие проблемы в таком состоянии.

— Чем же? — он усмехнулся и как-то хитро сощурился: точно подозревал что-то.

— Приводила себя в порядок, — она понимала, что нужно вести себя естественно, а это уже ей не удалось.

Они спустились по лестнице вниз. Карисса успела разглядеть вид из окна и сделать вывод, что они находятся на уровне второго этажа. Доминик привел ее в кабинет. Минуя кушетку, маг прошел в самый освещенный угол полутемной комнаты между столом из темного дерева и панорамным окном.

Ее глаза забегали от цветов на низком подоконнике до сервера системы в поисках выхода.

— Присаживайся.

Ведьма осталась стоять, прислонившись к двери. Тело не расслаблялось ни на секунду.

— Я не хотел тебя тревожить сейчас, но, раз ты так спокойно телепортируешься из дома и где-то разгуливаешь, хотя Элис настоятельно рекомендовал оставаться в постели...

Карисса нахмурилась: в горле застряло горькое предчувствие. Маг подошел к столу.

— Что ты на это скажешь?

Он протянул ведьме листы бумаги, и она с упавшим сердцем узнала записи Доминика, видимо, выпавшие еще в лабиринтах.

— Я тебя поняла, — сказала она. — Я знаю, как это выглядит.

— Удивительно, — он улыбнулся. — Я подозревал, что ты скрываешь истинные мотивы. Что ты следишь за всеми нами не из лучших побуждений. Но копаться в моих вещах... — он покачал головой, демонстративно придавая себе таинственности. — Знаешь, я раньше об этом не задумывался, но сейчас начинаю вспоминать. Из-за тебя чуть не посадили Лилию, мать моего ребенка. Мой дом сожгли сразу после того, как мы его покинули. Лабиринты обвалились, когда я оставил тебя там одну. Притом, механизм запустили изнутри, а ты — одна из десяти процентов выживших. Тебе велели оставаться в комнате, но система тут же оповещает меня, что ты телепортировалась. Я серьезно, куда тебе так срочно надо? Ты еле на ногах стоишь. И, точно, как я мог забыть. Твоя мать поддерживает восстание.

Доминик откинулся на спинку кресла у стола, напротив ведьмы, положив ногу на ногу. Он будто получал удовольствие от происходящего. Карисса молчала, вопрошая небеса, за что на нее все это свалилось.

— Будешь хорошо себя вести или связать тебя? — он лучезарно улыбнулся.

— Не утруждайся. Ты думаешь, я помогаю Кендис? Я не говорила с матерью с того самого дня, как мы вытащили Вивиан из подвала. И не пыталась. Мне нет никакой выгоды в том, чтобы помогать стае. Понимаю, это только слова. Но какие доказательства я могу привести? Зачем мне было оставаться в лабиринтах и рисковать жизнью? Мне повезло, что я не стала одной из тех двухсот, — слова вырывались сами, и Карисса плохо контролировала их логическую последовательность, не представляя, что скажет дальше. — А еще мне не составляло труда отдать Вивиан оборотням. Нет никаких доказательств, и не будет. Я знаю, что во время нападения ты украл у меня всю энергию. И еще я знаю, что это самое тяжкое магическое преступление. И единственная причина, по которой я спускаю все на тормозах, — то, что это помогло вытащить нас оттуда.

Доминик вдруг посерьезнел.

— Нет, — опередила его ведьма. — Я не покупаю твое доверие своим молчанием. Это не шантаж. Просто пойми. Я знаю, что ты сделал. И зачем.

— Не меняй тему, где ты была последние двадцать минут?

Карисса отвернулась и закусила губу. Она сама не заметила, как скрестила руки. Около минуты ведьма молчала, а Доминик ждал ответа.

— Ты меня так боишься или у нас всех проблемы? — он наклонил голову с интересом.

— Второе.

Похлопав себя по карманам брюк, маг нашел в одном из них стеклянные очки и надел, всматриваясь в собеседницу с куда большим беспокойством. Затем он отложил их на стол и поднялся на ноги.

Ведьма медленно вдохнула носом, когда он приблизился. Ей не хотелось встречаться с ним взглядом, поэтому она не моргая уставилась в угол комнаты. Доминик подошел слишком близко — еще шаг, и она бы отступила назад или выставила перед собой руки. Он протянул ладонь к ее лицу и прежде, чем она отшатнулась, возмущенно уставившись на него, успел коснуться кожи за ее ухом.

На его пальцах остался след крови.

— Если ты меня сдашь, я утоплю тебя вместе с собой, — тихо и четко проговорила она, не сводя с него широко распахнутых глаз.

Доминик задумчиво прищурился, но уже без издевки.

— Мне ты можешь рассказать о чем угодно, — его тон звучал совершенно серьезно.

— Я не хочу говорить об этом вслух. Мы можем связаться по... этой твоей телепатической связи, как в лабиринтах?

— Садись, — он кивнул на кушетку. — С непривычки можно упасть.

Карисса послушалась, и ее тут же выбросило в белое помещение. Экран, который был черным в прошлый раз, передавал кабинет Редлинга именно с того ракурса, где она сидела: в отличие от прошлого раза, она не успела закрыть глаза. Ведьма стояла в комнате с четырьмя дверями. На одной из них висели несколько замков, другая вообще не имела ни кнопки, ни магнита. Третья напоминала дверь в спальню Кариссы. Из деревянной резной двери вышел Доминик.

— Я убила Амоса.

Маг остановился на полпути к ней.

— Не верю. К нему невозможно подобраться.

Карисса безнадежно развела руками.

— Тебя к трупу отвести?

— Можешь просто прокрутить в голове воспоминание.

На экране мелькнули три смутных образа. Железная дверь, шаги, тускло освященные алтари. Ведьма поняла, что экран проецирует те образы, которые она сама показывает, и поток мыслей выстроился в ряд сменяющих друг друга роликов: она отворачивается от щели и думает, что делать дальше; ее обволакивает синий свет; перед глазами появляется черный силуэт Амоса; спускается крючок, и его мозги расплескиваются по полу. Карисса с неопределенным, странным чувством смотрела на свою память со стороны. Она уловила тысячу деталей, ускользнувших от нее в тот момент.

— Зря ты использовала магию в таком состоянии. Неудачная телепортация, — заметил Доминик. — Ее называют... — он прервался, когда Карисса выстрелила, затем продолжил, — синяя вспышка. Она оставляет заметный магический след, по которому тебя любой датчик отследит.

После этих слов ведьму обдало холодом — кровь отлила от лица. Ролики начали крутиться повторно.

— У тебя охрененная реакция, я бы так не смог — неправильно телепортироваться и стрелять одновременно. Но вот тебе мой совет на будущее. Если уж планируешь убить кого-то, то очищай магические следы и тем более никому не рассказывай. Что ты теперь будешь делать с двумя свидетелями?

— Я не убивать его планировала, а хотела остановить их. Это вышло случайно, — ее снова начало трясти.

— Пистолет сам выстрелил в руках ликвидаторши, — усмехнулся Доминик. — Что с Дианой и телом? Можешь не отвечать, сам посмотрю.

Карисса заморгала. Собственный вес потянул ее вниз к кушетке. Мелькнула вспышка. Слизистая глаза высохла. Ведьма долго не моргала, и теперь веки скребли по белку. Не медля ни секунды она последовала за магом.

«Безответственно было оставлять ее одну», — прозвучал в голове голос, стоило ей появиться в церкви.

Доминик бросил ей окровавленную пулю. Диана сделала все, о чем попросила ведьма, и теперь сидела, обхватив себя разбитыми красными руками с совершенно потерянным видом. На полу лежало черное пальто с чем-то, отдаленно напоминающим куски расколотой чашки с наваристым томатным супом. К горлу Кариссы подкатила тошнота. Она отвернулась, чувствуя, как тяжело становится дышать.

«Ты сделала миру одолжение, — продолжил Доминик, бросив на ведьму короткий взгляд. — Иногда приходится брать все в свои руки. Зачем ломать череп?»

«Чтобы не определили калибр», — Карисса поняла, что ее сознание само передает нужные слова. Она даже не успевала мысленно составить предложение.

«Заклинанием ты бы сделала это быстрее».

Доминик сел на корточки над мертвецом и рассматривал мозги со смесью презрения и отвращения.

«Тогда бы м... они поняли, что у Бовио был сообщник».

«Ты подставишь ее?» — он поднял голову.

— Естественно, — сказала Карисса вслух. — А что еще мне делать?

Болотные глаза угрожающе сощурились.

— Все в порядке, — вмешалась Диана. Ее голос звучал тихо и спокойно. — Ты можешь застрелить меня и сообщить своему начальству.

— В том и дело, что не могу. Не могу так рисковать без необходимости, — Карисса почувствовала, как начинает говорить громче, и поэтому перешла на шепот: — Я больше не ликвидатор. Я не могу просто так убивать, даже преступников. И лучше, если никто не узнает, что я вообще была здесь.

Она поймала на себе удивленный взгляд мага.

— Тогда просто оставьте меня здесь, — отрешенно отозвалась Диана.

Мужчина обратился к ней на незнакомом ведьме языке. Девушка с грустью поджала губы, а он глубоко вздохнул и сел на скамейку рядом с ней. Они тихо спорили около минуты, затем маг приобнял вампиршу, и на рубашке остался кровавый след. Доминик очертил помещение печатью.

— Я трогала его пальто, — вспомнила Карисса.

Маг на секунду задумался, присел около трупа, подцепил воротник длинным указательным пальцем. Кровь отделилась от ткани и повисла в воздухе подрагивающим тонким слоем. Пальто начало плавиться и исчезать. Доминик отошел в сторону. Кровь с тихим шлепком упала на рубашку с жилетом. За стеной раздались шаги. Сердце заколотилось. Маг подошел к Кариссе и коснулся ледяной руки сухой и горячей ладонью.

***

Доминик долго стоял у окна в кабинете, наблюдая за обесцвеченными тонировкой облаками. Пустые глаза Кариссы уставились в черный пол, руки сцепились за спиной по старой привычке. Она сжала пулю в кулаке.

— Чего так трясешься? — простодушно спросил маг. — Ты же больше всех выиграла от этого исхода.

Ведьма подняла на него не вполне осмысленный взгляд. Сам он тяжело опустился в кресло и, отъехав на нем чуть назад, включил кофеварку, спрятанную на столике за шкафом. Энергичность и налет сарказма, с которыми он обличал ее еще каких-то полчаса назад, исчезли, он снова надел нейтрально-дружелюбную маску.

— Не знаю, — честно ответила Карисса. — Я же нарушила закон.

В памяти всплыл раздавленный череп Создателя, и только тогда она начала понимать, что все это произошло на самом деле. Раньше ей часто снился сон, что она по ошибке стреляет не в того, убивает существо, не приговоренное к казни судом, что она теряет работу и ее изолируют без права хоть как-то оправдаться. Реальность оказалась прозаичнее, чем красочные кошмары, и пусть жизнь ведьмы была навсегда поломана, но время не остановилось, мир не сгорел в адском пламени, а ее существование должно продолжаться.

— А какие у тебя были варианты?

— Диану нужно было сдать Службе, а Амоса судить, — отчеканила Карисса так, будто отчитывала саму же себя.

— Давай разберемся, — он сложил руки на столе перед собой, как школьный учитель, объясняющий несложную тему непонятливому ученику, — по каким законам ты собираешься судить Амоса? По законам Штатов?

Ведьма задумалась.

— Нет, ты же говорил, что тот «гарем» был в Европе, и сам Амос непосредственного отношения к США не имеет.

— Та-ак, — кивнул он глубокомысленно. — Американцы не сильны в географии, но ты должна знать хотя бы то, что в Европе нет легитимных государств и, соответственно, законов.

— Есть универсальные правила, та же Конституция Консилиума, — с нотками раздражения возразила ведьма: ей не нравился его снисходительный тон.

— Допустим, Амоса судили бы по международным принципам за банальное нарушение прав, пытки и прочее. Кто бы его судил?

— Европейские пустыри под юрисдикцией Ассоциации человечества.

— Согласен, — маг выдержал паузу, видимо, чтобы нанести критический удар по аргументации ведьмы: — но Создатели и Ассоциация человечества равноправны. И то и другое — международные видовые органы, и один не может судить другого без предварительных договоренностей, а их, как ты понимаешь, нет. До настоящего момента подобные споры между высшими видовыми органами разрешались войной. Единственное, что стоит между нами и очередной тотальной войной сейчас — Конституция Консилиума, а в ней нет ни слова про уголовную ответственность Трех Создателей.

Ведьма молчала, а Доминик не сводил с нее ожидающего взгляда. Не получив никакого ответа от хмурой Кариссы, он подытожил:

— Даже если бы существовала легальная процедура для суда над Амосом, ты бы потратила пол человеческой жизни, чтобы его добиться. Но такой процедуры просто нет. И ты не можешь позволить себе тратить столько времени впустую.

Она замычала и потерла виски, словно пыталась облегчить невыносимую мигрень. У нее возникла нелепая, инфантильная обида на закон и на саму систему за то, что они ее так подвели.

— Это же просто... — ведьма мучительно пыталась совладать с собой, но накаленные нервы не позволяли ей говорить спокойно, — просто несправедливо! — ее голос повысился на несколько тонов.

— А что такое справедливость? — в еле заметной улыбке Доминика снова проскользнула хитринка.

— Мудаки должны гореть в аду — вот что такое справедливость! — окончательно вспыхнула Карисса.

Маг закивал, то ли соглашаясь с ней, то ли подтверждая свои мысли.

— Согласись, гораздо легче отправить мудаков в ад самому, чем ждать, пока это сделает неповоротливая система.

Ведьма не могла поспорить с его утверждением, но все же нашла весомое возражение:

— Но самоуправство подрывает порядок. А он существует не просто так.

— Тоже верно, — легко уступил Доминик.

Ей не хотелось соглашаться с магом в том, что она больше остальных выиграла от этого исхода. В самых безумных фантазиях Карисса не могла представить, что Диана окажется дружелюбной девушкой, не желающей никому зла и готовой ответить за свои действия. Тем более она не думала, что станет помогать ей избавиться от одного из самых жестоких созданий на Земле. Ведьма хотела повлиять на мир — этого она бесспорно добилась. Теперь в голову лезли вопросы: что произойдет с третьей линией? Станут они разумнее или, напротив, сойдут с ума? Насколько сильно Амос влиял на них? Карисса однозначно усложнила жизнь двум другим Создателям.

Она понимала, что вампир заслуживал смерти, а Диана заслуживала наказания: какой бы милой она ни казалась, она убила тех девочек и против воли обратила еще одну жертву. Пугало ее лишь то, кем она сама стала после всего случившегося. Да, законы оказались бесполезны, а правовые процедуры были исчерпаны. Но с формальной точки зрения, с точки зрения Кариссы, еще не прожившей этот месяц, ее действия — ничто иное как убийство. Не ликвидация, не необходимая оборона. Самое настоящее виновное, наказуемое преступление.

— Несмотря на то, что я начал уважать тебя чуть больше после всей этой истории, у меня все еще есть к тебе пара вопросов, — снова заговорил Доминик. — Читать мои записи — все равно что лезть мне в голову. Что именно ты искала? Садись, а то я чувствую себя каким-то генералом. Давай предположу. Ты не шпионишь для Кендис именно потому, что все указывает на тебя, а ты бы скрывалась куда лучше. Ты могла бы работать на Верховный Совет, но у меня есть причины не верить в это. Остается последний, самый логичный вариант: ты копаешь под Совет и Правителя для человеческой власти.

Карисса безразлично пожала плечами. Страх и болезненное волнение настолько доконали ее, что перестали ощущаться, остались лишь путаница в голове и невозможность оценить происходящее здраво.

— Пару дней назад я бы это отрицала, но сейчас... это бессмысленно.

Доминик перелил черную жидкость из кофейника в чашку и жестом предложил Кариссе. Комнату заполнил запах кофе. Она покачала головой, немного расслабляя распрямленные в напряжении плечи.

— Что именно ты имеешь в виду? — уточнил он.

— Если действительно преследовать тех, кто нарушает закон, пришлось бы пересажать всех представителей власти.

Маг сделал небольшой глоток и с отвращением нахмурился.

— Это не ответ на вопрос, зачем ты вторглась в мое личное пространство, — сказал Доминик, параллельно открывая окно и впуская в комнату поток света. Он вылил содержимое чашки и кофейника на улицу.

— Ответ, — возразила ведьма. — Я искала информацию о твоих преступлениях, но теперь вижу, насколько это бесполезно. Все равно не смогу вернуться на службу после того, что сделала, — глаза уставились в пустоту. Она заговорила тише, для самой себя: — Я вообще не знаю, что теперь делать.

Окинув взглядом кабинет, серые стены, черно-белое дерево, обилие живых цветов, она вдруг осознала, что дом принадлежал Дэвиду Редлингу — тому, с чьей смерти все началось. А умер он в своем кабинете, возможно, на том самом месте, где она стоит.

— Тебя уволили? — поинтересовался маг, и ведьма кивнула. — За что?

— Нарушение этического кодекса.

— Чувствую здесь то ли лицемерие, то ли иронию.

Карисса скривилась:

— Ты понятия не имеешь, что там произошло. И я не такая же, как вы.

— Еще скажи, что ты не преступница.

Ведьма в порыве злости прорычала что-то бессвязное, но тут же снова внутренне ослабела. Эти всплески ярости стоили ей последних остатков сил.

— Тебе нужно заняться профилактикой ведьминской деменции, — Доминик бесстрастно прокомментировал ее маленький взрыв. — Ты должна использовать магию, если не хочешь заболеть всерьез.

— Я не больная, — упорно спорила она. — Это просто отсутствие таблеток.

Маг снисходительно и даже немного сочувственно рассмеялся:

— То, что ты называешь отсутствием таблеток, и есть настоящая жизнь. Честно говоря, с тобой гораздо приятнее иметь дело, когда ты орешь и бесишься, а не ходишь с одним выражением лица и нулем эмоций, как машина.

Из-за облаков вышло солнце, и Карисса рефлекторно нахмурилась. Она поймала себя на том, что руки все еще трясутся, и сжала их сильнее. Ведьме не хотелось верить, что она и правда выглядит так, как описывал Доминик. С другой стороны, это объясняло отношение других существ к ней, огромную дистанцию между ними, за исключением разве что коллег, которые тоже принимали ингибиторы. Карисса всегда ощущала стеклянную стену между собой и другими, но никогда не понимала природу этого. В самой глубине разума всегда жило чувство, что как бы она ни вела себя, как бы ни старалась, она никогда не станет частью сообщества, не адаптируется. Она могла лишь имитировать принадлежность к группе, но никогда — на самом деле принадлежать ей.

— У тебя все еще кровь на рубашке, — напомнила ведьма, чтобы сменить тему. Ей хотелось задать Доминику еще один вопрос, но она не знала, как к нему подобраться.

Он оглядел себя, отряхнул белую ткань руками, и мокрая кровь ссыпалась на колени мелкой пылью — он использовал магию. Она же, превозмогая собственное отторжение, раскатала рукава и попросила избавить и ее от засохших следов преступления. Маг выполнил просьбу.

— Иногда ты совсем не используешь магию, — заметила Карисса, наконец переходя к интересующей ее теме, — а иногда, как сегодня, у тебя полно сил. Ты ведь сейчас пользуешься энергией, которую украл у меня тогда, в лабиринтах? Раз уж мы говорим начистоту... у тебя самого очень маленький запас магии, так?

— Не совсем, — Доминик отряхнул рукава серой рубашки ведьмы и снова откинулся в кресле. Она отступила на шаг. — Из-за проклятия энергия слишком медленно восстанавливается. Поэтому мне нужны хитрости, вроде амулетов с запасом магии, объединения с чужим полем или... бессовестной кражи твоих сил.

— Так вот зачем тебе нужна была ведьма из Совета. Ты заранее это планировал?

Доминик задумчиво положил голову на сложенные руки.

— Я предвидел это, но надеялся избежать, потому что никогда не знаешь, в какой момент остановиться, чтобы не нанести ведьме серьезный вред. Для меня это ultima ratio, худшая из возможных мер, поэтому я благодарен за понимание, — он говорил об этом так спокойно и рассудительно, без ноток оправдания или попыток убедить Кариссу, и именно поэтому она ему поверила. — Когда объединяешь магическое поле с кем-то и черпаешь общую энергию, все равно есть небольшая задержка и некоторая... тяжеловесность чужой магии. Поэтому я не мог рисковать, что в лабиринтах окажутся черные ведьмы и перебьют нас с тобой. Мне нужен был полный контроль над твоими силами.

— Значит я для тебя ходячий амулет, — хмыкнула Карисса, рассматривая полосу деревьев над головой мага, за окном. — Что ж, это хотя бы объясняет, на кой черт ты потащил меня за собой на встречу с Создателями.

— На самом деле я хотел, чтобы ты услышала разговор.

Брови ведьмы дрогнули, и она снова обратила взгляд к Доминику.

— Не надо так удивляться. Говорил же, я единственный, кто даст тебе хоть какую-то информацию. Ты думаешь, зачем я повел тебя в подвал твоей матери? Отвез к Правителю? Попросил Элис рассказать тебе о лаборатории с детьми?

Ведьма задумчиво сощурилась: ее посещала эта мысль, но она все еще не понимала, что ему от нее нужно.

— Зачем эти обходные пути, почему не рассказать все прямо?

Маг развел руками, будто это очевидно:

— Даже если бы мог, ты не достаточно доверяешь мне, чтобы верить на слово. Но что важнее, я дал обещание не рассказывать тебе некоторые вещи. Другие вещи тебе слышать опасно. Но ничто не запрещает мне помочь тебе увидеть все собственными глазами.

— Зачем тебе это? — она с интересом вглядывалась в Доминика, представившегося ей в ином свете: по какой-то причине она воспринимала его как главное зло Совета, приспешника Правителя во всех его сокрытых от закона делах, но совершенно не принимала во внимание, что и в первом и во втором случаях маг — третье лицо, наблюдатель, без которого она до сих пор оставалась бы в неведении.

— Мне нужна твоя помощь, — он оперся локтями о стол, сразу становясь непривычно напряженным и серьезным. — Наши интересы, к счастью, совпадают. Ты хочешь отыскать лабораторию, в которой могут держать вашу пропавшую девочку. Лабораторию, о которой знает моя жена. А я хочу отыскать ее саму.

Взгляд Кариссы забегал от одного угла комнаты к другому — она вспоминала все, что знала о Клэр.

— Но Эдис сказал, ей нельзя вернуть память.

Его голос стал непривычно жестким:

— Эдис тебе откровенно врет. Ты никак не узнаешь о ее прошлом извне — уж поверь, об этом позаботились. Единственный вариант — вернуть ее память.

Совсем потерянная, ведьма все же присела на кушетку и потерла ладонью горячий лоб.

— Хорошо... — приглушенно ответила она, прикрывая веки. — Если меня не загребут в изолятор, я постараюсь помочь.

Доминик с заметным облегчением поднял голову к потолку. С его плеч словно упала часть груза. Карисса размяла шею и постаралась расслабить мышцы, понимая, что ей жизненно необходимо отвлечься от закипающих мыслей о Диане, тюрьме, жене мага и лаборатории, и о лучшем друге.

Дверь распахнулась, и ведьму передернуло так, будто в этот момент умерла ее последняя нервная клетка. В комнату влетела счастливая Элис.

— Никогда не угадаешь, что случилось, — воскликнула она с порога. Половина ее головы была перемотана бинтом.

Маг поднялся на ноги, задавая вопрос одним лишь выражением лица.

— Диана все-таки убила Амоса, — ее всю распирало от восторга и радости, что вводило Кариссу в еще большее смятение.

— Правда? — Доминик удивился очень естественно, сделал паузу, словно осмысливал новости, собирая разбросанные по столу листки записей в одну стопку. — Ну что я могу сказать, — он тайком бросил взгляд на ведьму и усмехнулся: — Наконец кто-то это сделал.