Кукольный Дом

Вивиан помнила, как испугалась, когда дверь слетела с петель и ее окружили оборотни. С ними был и отец, а рядом — высокая девушка из черных ведьм. Он подошел к клетке, за которой пряталась дочь, и пока остальные пытались выломать замок, просто наблюдал за ней. Ни у кого другого она не видела таких бешеных глаз, по-звериному желтых, безумных, несмотря на каменное лицо. Такое существо могло сделать что угодно, и никто не угадал бы его намерений. Он смотрел на Вивиан, потому что знал, что она боялась, а она, в свою очередь, изо всех сил пыталась выдержать взгляд. Она хотела казаться сильной, хотела, чтобы он знал, что больше ее не тронет, но понимала: стоит сломаться замку на клетке, и вся ее наигранная смелость испарится, и она будет кричать и упираться, как маленькая беспомощная девочка.

— Я задушу тебя собственными руками, — тихо процедил он, не меняясь в лице.

В ту же секунду над головами загремел голос, от которого оборотни согнулись, схватились за уши.

Черная ведьма бросилась к отцу Вивиан, и они исчезли во вспышке. Остальные завыли, и их крики слились в общий шум, от которого у девушки волоски на затылке встали дыбом. Она смотрела на них, не в силах двинуться.

Сквозь пальцы, закрывающие уши одного из них, начала сочиться кровь. Трое, что находились в комнате, корчились в судорогах, опускаясь все ниже и ниже к полу, пока это не переросло в настоящую агонию. Их голоса больше не походили на человеческие, они превратились в животный визг от невыносимой боли.

Вивиан перестала дышать. Она не знала, что происходит, и не могла сделать лишнего движения, лишь наблюдала широко распахнутыми глазами и про себя просила, чтобы это скорее кончилось.

Голоса умолкли один за другим. Тела перед ней подергивались, но выглядели бездыханными. От ушей оборотней к полу текли дорожки крови — слишком много даже для серьезных травм. Вивиан задавалась вопросом, осталось ли хоть что-то от содержимого их черепов.

Она вздрогнула, когда в комнату шагнула темная фигура, но облегченно выдохнула, разглядев Доминика. От него, нездорово бледного, исходило странное ощущение, словно от двойника мага, — он на секунду показался ей незнакомцем. Все время их знакомства Вивиан не понимала, что он за существо, и, казалось, только сейчас увидела нечто чистое и искреннее — безжалостность, с которой он вырезал тех, кто угрожал их жизням.

— Ты цела? — его голос, все еще непривычно звучный, вывел ее из прострации.

Закрыв глаза на опасения, она поспешно открыла клетку и, переступив через тело, вцепилась в рубашку мага.

Вивиан разрыдалась, уже не заботясь о том, как это выглядит со стороны, забыв, что это постыдно и она кажется слабой. Доминик говорил что-то успокаивающее, но она не слышала. Девушка на секунду поверила, что ей конец, и перестала надеяться на спасение, и теперь плакала от одной лишь мысли о том, что могло с ней случиться.

Маг телепортировал ее на поверхность, на заснеженную улицу. Вид открылся на лес и большой четырехэтажный дом, причудливой формы, словно застекленные этажи неровно поставили друг на друга. Он попросил подождать, а сам исчез на несколько минут. Вивиан стояла, обхватив себя руками, по привычке перебирая в пальцах ткань футболки, не двигаясь, до его возвращения. Ее все еще пробивал плач, тихий и нескончаемый, а потому мучительный.

Доминик провел ее к дому через высокую калитку, открывшуюся при одном их появлении. Он оставил Вивиан в ярко освещенной гостиной посреди пустого дома, обставленного современно и так дорого, что она боялась чего-то коснуться. Девочка сидела на светлом диване, успокаиваясь и рассматривая через панорамное окно темную улицу.

Позже появился вампир-помощник, пыльный и окровавленный. Он осмотрел Вивиан, спросил о самочувствии и травмах, всучил ей стакан воды, чтобы она проглотила тихие всхлипы. С каждой минутой в доме нарастала суета, появлялись новые лица: Доминик принес бездыханное тело черноволосой ведьмы, на второй этаж помогали подняться светловолосой фее, покрытой пылью с ног до головы, — она с трудом ходила, — вампир-помощник обеззараживал обтесанные плечи рыжеволосого мужчины, в дом перенесли еще несколько раненых.

О Вивиан забыли на полчаса, за которые она успела немного успокоиться и вытереть заплаканные глаза. Вампир-помощник отвел ее на второй этаж просторного дома, в комнату с огромной двуспальной кроватью и широколистными цветами на подоконнике.

— Брайан за дверью до утра, если что-то понадобится, обращайся к нему, — сказал он напоследок.

Девочка подошла к большому окну и выглянула на темный задний дворик, по которому шли дорожки от выходов к заснеженным скамейкам под голыми деревьями. Она следила за тем, что происходило снаружи, как будто смогла бы заметить новое нападение заранее. Вивиан понимала, что не успокоится как минимум до завтрашнего дня. Сердце все еще колотилось. Она из раза в раз прокручивала в голове все что произошло от момента, когда ее привели в основной зал, а лабиринты сотрясло от грохота.

Когда время на часах, светящихся со стены сквозь полутьму, показало двенадцать ночи, негромкий голос оповестил о посетителе. Двери разъехались в стороны, и в комнату шагнула тонкая фигура Правителя.

— Мне правда очень жаль, — затараторила Вивиан, еще до того, как двери закрылись за его спиной, — если бы не я, никто бы не пострадал.

— Откуда у тебя такие мысли? — нахмурился он, и его голос прозвучал на удивление спокойно, словно ничего не произошло.

— Вы не злитесь?

— Ничуть.

Он осмотрел девушку с головы до ног, чтобы убедиться в ее невредимости.

— Тогда можно спросить?..

Правитель кивнул и сложил руки в терпеливом ожидании.

— Я была на нижнем этаже... — начала она, стараясь не впадать в сбивчивое бессвязное повествование. Он снова кивнул, подтверждая, что знает, о чем она говорит. — Я бежала от стаи и закрылась в комнате... там была клетка... и в ней закрыли моего друга, Криса... почему?

— Он совершил убийство, — невозмутимо ответил Правитель.

Вивиан растерялась. Слова застряли у нее в горле.

— Как же так... — прошептала она, — он очень хорошее существо, он бы не стал никого убивать. Зачем ему это делать?

— Мы точно не знаем.

— Наверняка все не так, как кажется, — Вивиан смутилась. Она и сама не знала, какого ответа ждала, но точно не думала, что Крис мог причинить кому-то вред. Она знала его дольше, чем кого-либо вне стаи, и он был самым добрым, самым безопасным существом на планете. — Что с ним теперь будет?

— Это еще не решено.

— Я могу поговорить с ним?

Правитель снисходительно склонил голову.

— Ты можешь делать все, что хочешь, — он вдруг отвел взгляд, будто поймал новую мысль: — Сам он не рассказывает, что случилось, поэтому если ты сможешь это выяснить, мы будем тебе благодарны.

Вивиан закивала. Ей нужно было увидеться с Крисом еще раз, хотя бы ради того, чтобы убедиться в его целости.

— Я постараюсь.

Правитель не уходил, а девушка ждала, что он скажет дальше, и нервно потирала пальцы. В голове крутились слова Кариссы о том, что оборотни искали именно ее. Из-за нее все пострадали. Она задавалась вопросом, что сделают со стаей и ее сестрами теперь, станут ли искать виноватых.

Правитель вдруг заговорил, словно они думали об одном и том же:

— Нам не составит труда стереть стаю с лица земли. И я пойму, если после всего, что они сделали, ты не захочешь помочь нам распустить их мирно, — он остановился, ожидая от Вивиан ответа.

— Там есть и хорошие существа, — забормотала она, — и там мои сестры. Я сделаю все, что нужно, все, что скажете... они же ни в чем не виноваты. Это все устроил мой отец, я уверена. Это наверняка его идея.

— Хорошо, — Правитель отодвинул из темного угла кресло, которое сама девушка даже не заметила. Он сел напротив нее и указал рукой, чтобы та устраивалась на изножье кровати. — Давай подумаем, что мы можем сделать. Ты наверняка знаешь об этом больше моего: как матриарх может передать наследнику власть над стаей?

Вивиан послушно села, все еще неловко опираясь о мягкую поверхность напряженно вытянутыми руками.

— Она может просто решить это сделать... или... или умереть от старости или болезни.

Правитель прищурился, размышляя над ее словами.

— Каковы шансы, что это произойдет? — спросил он, как если бы советовался с ней.

Вивиан пожала плечами, хотя и понимала, что мать не пойдет ей навстречу добровольно, а звериное здоровье позволит ей прожить еще много лет даже под землей, в сырости катакомб.

— Тогда что еще мы можем сделать? — прервал он молчание.

На ее лице отразились мучительные сомнения.

Ей больше всего хотелось просто уйти как можно дальше. Но она знала, что родители ее не отпустят. Отец не забудет о том, что она сбежала, и найдет, где бы она ни пряталась. И Вивиан даже не давала поводов для такой ненависти к ней — она всего лишь ушла из дома, будучи уже взрослой, не сделав ничего плохого, кроме глупой ссоры с матерью, — ничего, что стало бы веской причиной ее преследовать. Девушка не думала об этом раньше, потому что никогда не задавалась вопросом, зачем отец так ведет себя, за что ее так ненавидит. Ему не нужны были причины.

Даже если им с Крисом удастся покинуть город, он появится в любой момент, и ее никто не сможет защитить. Даже мать позволит ему сделать все, что он хочет, — теперь Вивиан в этом уверилась. Что сделает матриарх, если отец прикончит дочь? Девушке казалось, ему все сойдет с рук. Что бы он ни сделал с ее сестрами, ему все простят.

Эта несправедливость заставляла ее скрипеть зубами от злости. Они — отец и мать — всегда были ее главными врагами, с самого рождения именно они не давали ей жить. И пусть Вивиан действительно хотела помочь Правителю, пойти против них и разрушить все их планы, но больше всего этого она желала мести.

Как никогда ясно девушка поняла: она будет в безопасности, только когда ее родителей не станет. Сестры смогут уйти из грязных катакомб, только если стая исчезнет, а мать и отец умрут.

Вивиан все еще было грустно и страшно от этой мысли, но ее другая сторона, сильная и обозленная, задавалась вопросом, почему ей вообще должно быть дело до их жизни или смерти. Даже Правитель, знавший ее не больше часа, заметил, насколько родителям плевать на нее, и даже он относился к ней лучше. Правота была на ее стороне.

Они сами сделали ее такой, они сами убили в ней любовь к ним, посеяли почву для ненависти. Родители растили ее как отвратительное животное — так пусть заплатят за это. Если Вивиан должна сделать что-то ужасное и жестокое по отношению к ним, чтобы освободить себя и сестер, она готова на это пойти, в конце концов, она дочь своего отца.

— Я могу убить ее?.. — нерешительно произнесла она, хотя и не верила в собственные слова.

Выбора у нее не осталось: она должна остановить родителей, и есть лишь один способ. Не существовало других выходов. Как бы она ни вела себя, как бы ни старалась быть хорошей, ее никогда не полюбят. Ведь и их издевательства не были наказанием за плохое поведение — они просто... были.

Правитель долго не отвечал, будто взвешивал ее слова.

— Если это единственный выход, — тихий, еле слышный голос успокаивал, вселял уверенность.

Наблюдая за его лицом, Вивиан понимала, что она на правильном пути. Только если она сделает это, то сможет принадлежать себе, решать за себя и жить так, как хочет. Только через борьбу она может спасти себя и сестер, отомстить за раненых существ. А иначе — неминуемая встреча с отцом, и уж он не будет сомневаться и раздумывать, а в лучшем случае убьет ее на месте.

Раньше Вивиан чувствовала себя беспомощной и слабой, но теперь ей во всем помогал Правитель, и уж теперь у нее появился шанс заставить их заплатить за все, что они сделали. Она представляла, как хорошо ей станет, когда затихнет бушующий внутри вулкан, уймется боль — нужно лишь отомстить.

И если это означало вынудить себя сделать что-то пугающее, переступить через себя, Вивиан готовилась заплатить эту цену. Ей не впервой было заставлять свое тело делать то, чего она не хотела.