Кукольный Дом

Карисса разлепила глаза, не сразу осознав, что ее разбудил стук в дверь. Голова раскалывалась. Она приподнялась на локтях. Села. Поставила ноги на темный пол, который практически исчезал в ночном сумраке. Вспомнила, что все еще находится в лабиринтах, в комнате, которую ей предоставили.

Живот скрутило, и ведьма согнулась пополам, чувствуя всем телом волну холода. К горлу подступил ком тошноты. Она сидела так, не двигаясь, несколько секунд. Когда живот немного отпустило, попыталась встать, накинула шорты и толстовку, еле дошла до двери. За ней ждал Доминик, еще более мрачный, чем обычно.

— Мы договаривались встретиться двадцать минут назад.

— Мы договаривались на вторник, — возразила ведьма, опираясь на косяк и вытирая потный лоб.

— Сегодня вторник. Ты выглядишь очень плохо, — сказал он и без спроса прошел в комнату.

Карисса пригладила волосы и только тогда поняла, что они мокрые. В душе слышался звук включенной воды. По спине прошел холодок. Доминик сел на скомканное темно-серое покрывало на кровати, весь центр и подушки которой темнели мокрым пятном. На полу валялось полотенце.

— Я почти в норме, — ведьма всеми силами попыталась взять себя в руки и не паниковать. Она понимала, что либо проспала двое суток, а душ и полотенце — свидетельства лунатизма, либо нехватка ингибиторов спровоцировала провалы в памяти. Последнее было особенно страшно: Карисса всегда имела отменную память, даже гордилась этим, и теперь потерять контроль над ней означало потерять контроль над всем.

— Я не слепой. Это из-за таблеток? — прямо спросил Доминик.

Ведьма на секунду замешкалась, но покачала головой.

— Должно быть, подхватила некрию дома.

— Инкубационный период не тот, — сразу обличил он ее неосторожную ложь. — Не ври мне. Передозировка?

Она скривилась, не в состоянии соображать:

— Синдром отмены.

Желваки заиграли на щеках Доминика: он был действительно зол. Ведьма подняла на него неопределенный, плавающий взгляд.

— Я не буду с тобой нянчиться. В этот раз мы с Рэй тебя прикроем, но такого не повторится. Сегодня отлежишься, но чтобы завтра пришла в форму.

Он уже собрался уходить, еще раз оглядев мокрую постель и приоткрытую дверь в душ, но остановился.

— Ты принимала ингибиторы седьмого поколения? Я видел название на пачке.

Карисса кивнула.

— Они подавляют сильные эмоции, так? Истеричность и астения — симптомы магической деменции, — после его слов повисла тишина. Ведьма не понимала, что он хочет от нее услышать. — Ты не выходишь из комнаты, пока я не вернусь, ясно? Не хватало еще, чтобы ты кому-то навредила.

— Я почти в порядке, — она настолько потеряла нить происходящего, что искренне верила в сказанное.

— Еще слово, и я закрою дверь на замок, — он повысил тон, и голос зазвучал откровенно грубо. Ведьма поморщилась от громкого звука, и тогда Доминик добавил спокойнее: — В столе есть восстановитель. Если тебе поможет какое-то конкретное лекарство, то я принесу.

Карисса и сама не знала, что ей нужно. Ее раздражала собственная неспособность трезво мыслить, вызванная не столько помутнением рассудка, — такого с ней не случалось никогда — сколько огромным количеством сигналов, посылаемых обезумевшим телом в голову.

Ведьма не заостряла внимание на дальнейшем разговоре и уходе мага. Она рухнула на кровать и начала размышлять, уперев сухие и слишком горячие глаза в черный глянцевый потолок. Чтобы назначили курс постепенной отмены, думала она, нужно подавать заявление, проходить сотню исследований, ждать результатов и решения, а потом терпеть личные проверки каждой дозы — проще лечь в больницу для полного восстановления.

Если все это время она чувствовала внутри натянутую струну, то сейчас сама превратилась в одну нить, причем порванную, а потому потерявшую всякую опору и повисшую обрывками между собственной тревогой и грузом обязанностей.

Живот снова схватило. Карисса буквально доползла до ванной. Одной рукой собрав волосы, другой она попыталась вызвать рвоту.

Стало легче. В голове пульсировала кровь. Она чувствовала, как подскочило давление. Целый час ведьма просидела, прислонившись к прохладной бирюзовой плитке. Ватные ноги отказывались держать тело в устойчивом положении.

Она заставила себя подняться, принять душ, привести себя в порядок. Все еще болела голова, но тошнота и боль в животе прошли. Карисса легла на кровать, обессиленная и неспособная думать ни о чем, кроме того, как ей плохо. В зеленых радужках отражался металлический блик единственной тусклой лампы, которая резала глаза больной ведьме. В груди шевелилось нечто огромное, пугающее, подталкивающее двигаться куда угодно, но только не оставаться на месте. Она почти чувствовала, как организм вырабатывает адреналин, как ускоряется сердце и кровь отливает к ногам.

Карисса успокаивала себя, что это лишь физическая реакция на отсутствие ингибиторов, но уже тогда понимала, что эта тяга сильнее нее и она все-таки выйдет из комнаты. Она лишь оттягивала этот момент, надеясь, что время чудом ускорит ход и Доминик, вернувшись, скажет своим вечно раздраженным тоном, что комиссия Верховного Совета уехала в Вашингтон.

Ведьма чувствовала необходимость поговорить с кем-то, с кем угодно. Позвонить сестре не удалось: Сеть пропадала вблизи ее нестабильной энергии. Карисса стала заложницей собственной магии. Она тяжело вздохнула, и сквозь сомкнутые губы вырвался стон. Глаза медленно сомкнулись. Сознание провалилось в глубокую яму.

Клочья тумана проплывали у ног, и кроме них ничего не было видно. Она шла по темному лабиринту, а над головой зависло красное, медленно угасающее солнце — холодный диск посреди черного неба, и ни звезды. Ведьма попыталась найти выход и наткнулась на сплошную стену иссохших кустарников и плюща. Продираться оказалось бесполезно. Она пошла в противоположную сторону.

Карисса зажгла свет от расцарапанных и окровавленных ладоней так же, как когда-то это делал Доминик. Магия во сне давалась ей легко, словно естественное умение. Шла она долго, тщетно собирая в голове ошметки искалеченной памяти, пока не набрела на середину лабиринта — широкое круглое пространство с ржавым фонарем и несколькими деревьями посередине. Тени расплескивались во все стороны по безжизненной земле, покрытой мокрыми коричневыми листьями. Но ведьма не нашла того, что искала.

Позади стоял Эдис, молча глядя на нее серыми печальными глазами, и четырнадцатилетний мальчик — первая подростковая любовь, навевающая тоску и сожаление. Перед ней же лабиринт уходил вниз, теряясь из виду. Внутренний взгляд, ведомый ясновидением, самовольно блуждал в поисках чего-то крайне важного. С каждым шагом нарастала безмолвная, задавленная паника.

Она беспомощно огляделась и пошла туда, куда вели ноги — вглубь лабиринтов. Темнота окутала ведьму мокрым утробным теплом и погасила свет. Несколько минут она шла на ощупь, то и дело спотыкаясь о нечто, напоминавшее порубленные сучья. Слышалось лишь дыхание и глухой стук веток друг о друга, когда она задевала их ногами. Воздух чугунными кандалами повис на плечах, стал вязким.

Вдалеке мелькал тусклый голубоватый свет. Карисса обернулась к стене лабиринта, чувствуя руками не сплетенные ветки, а сплошную древесину. Она постучала. Стена отодвинулась в сторону, и на нее хлынул свет. Ведьма очнулась.

Пластик — ее первая мысль. До ушей донесся приятный женский голос, будто повернулся тумблер громкости и немой мир ворвался в голову сонмом звуков. Только сейчас она увидела перед собой — сначала — ясные рубиновые глаза — затем — миловидную и совсем молоденькую девушку с дружелюбным любопытством на лице. Она стояла в дверном проеме перед комнатой, в которую ведьма, очевидно, только что постучала. Карисса не сразу взяла себя в руки. Вампирша что-то сказала, улыбаясь ей снизу вверх, но она не разобрала слов.

— Ты в порядке? — ее лицо выразило беспокойство.

— Да-да.

— Ты кого-то ищешь?

— Вроде того, — ответила ведьма, приходя в себя. Она осмотрела незнакомые стены, впрочем, мало чем отличающиеся от других частей лабиринта.

— Я Диана, кстати. А ты, наверное, недавно здесь?

Она резко повернулась к девушке. Имя врезалось в сознание, как пуля Сандра, задевшая ее вместо Бовио. Только сейчас до нее дошло: взъерошенные короткие волосы, немного узкие глаза, пять футов рост. Кровь отлила к рукам. Ведьма почувствовала твердеющий в груди лед. Этот беззвучный всплеск безумия, жгучим холодом обдавший все ее существо, заставил руку потянуться к пистолету, не раздумывая.

И тут Кариссу подбросило, словно совсем рядом прогремел взрыв. В глазах заискрилось, и вокруг потемнело. Ее что-то потянуло вперед, и позади загрохотали падающие камни. Она упала, смягчив падение руками, и почувствовала боль в правой голени.

Из горла вырвался кашель — вдруг стало тяжело дышать. Не сразу ведьма поняла, что в ее горло забивается пыль. Тишина длилась всего секунду, но она успела еще раз прокрутить в голове все, что произошло.

— Боже, ты в порядке? — раздался в темноте голос вампирши.

— Что за... — проговорила ведьма, давясь кашлем. Ноздри щекотала пыль.

Шорох.

— Кажется, нас завалило.

Одна рука Кариссы еще касалась гладкой поверхности пистолета. Она отпустила его, чтобы попытаться воспроизвести то же заклинание из сна. Доминик всегда говорил, что для простейшей словесной магии нужна лишь ясная мысль, что ведьмы творят реальность собственным разумом, и поэтому хороший теоретик может придумать тысячи новых заклятий.

— Свет, — прошептала она, и сгусток холодного тусклого свечения действительно поднялся от ее рук.

Серо-коричневый туман пыли застилал глаза. Сухой, отдававший известью и крошеным бетоном воздух с трудом пробирался в легкие с каждым вдохом. Издалека слышался стон. Он переходил в хрип, затихающий под новыми сотрясениями и грохотом падающего потолка. Сон разбился, зеркальной поверхностью столкнувшись с твердой и ощутимой материей, и осколки врезались в сознание ведьмы.

Сквозь пыль Карисса разглядела перед собой и позади несколько крупных грязно-серых блоков. Один из них прижал ее ногу, чудом не сломав кость.

— Черт, я застряла.

— Давай помогу.

Сквозь пелену виднелся темный силуэт вампирши, которая принялась поднимать бетонный валун. Карисса сумела вытащить лодыжку до того, как она сильно затекла, и все же ей было больно опираться на ногу. Рассматривая блоки, перекрывшие и коридор, и комнату, ведьма села. Белая пыль забивалась в нос и оседала на языке шершавой пленкой, она покрыла волосы Дианы и половину лица. Глаза слезились. В белом магическом свете лицо вампирши выглядело бескровным, как мел. Впавшие щеки и выступающие клыки четко прорисовывались через кожу.

Ведьма наконец осознала, что произошло. По какой-то причине Карисса оказалась под завалом, вся в пыли, чудом не попав под обломки. Это была бы совершенно неожиданная, глупая смерть. Воле случая нельзя пригрозить пистолетом, вразумить, посадить за решетку. Перед такой смертью она беспомощна.

Руки Кариссы задрожали, она почувствовала приливающую к голове волну и попыталась сдержать себя, но все тело расплылось и не могло собраться, как будто с нее сняли корсет, державший ее в форме; доспехи, защищавшие от непредсказуемости мира. Горячие капли обожгли щеки. Из груди рвались всхлипы, и ведьма была на грани истерики, совершенно бесконтрольной и неуправляемой. Один шаг отделял ее от полного исступления.

И Карисса не смогла удержать себя на поверхности. На нее хлынуло все, что удавалось так долго подавлять. Сначала она потеряла нескольких друзей и даже не позволила себе оплакивать их, потому что скорбь — это больно и страшно, а таблетки принять слишком легко. Затем ее лишили работы — единственного, что имело смысл. Мать оказалась сумасшедшей садисткой, и ведьма винила себя, что не видела этого раньше. Диану Бовио, серийную убийцу, просто отпустили, потому что за нее заступилось существо без имени со странным асимметричным лицом, которое вообще не должно вмешиваться в подобные вещи. И хуже всего — та самая Диана прямо сейчас под завалом, в шаге от нее.

Карисса рыдала, не в силах успокоиться и остановить всхлипы. Все ее существо больше не выдерживало давления, противилось происходящему вокруг, до дрожи боялось окружающих ее существ, но ведьма не могла позволить себе опустить руки. Ведь это означало бы, что она согласна жить в таком мире. Согласна терпеть безнаказанность тех, кто должен был защищать других существ, порядок и ее саму. Она изо всех сил цеплялась за привычные комфортные рамки, как за тонкую ветку, пока бешеный поток горной реки норовил вынести ее в море хаоса.

— Тише, тише, — прошептала вампирша и обняла ведьму, которая настолько потерялась, что никак не отреагировала. Все силы она бросила на попытки успокоиться, взять себя в руки. — Мы живы, это главное.

Диана приговаривала, что все в порядке, что все будет хорошо. И единственным способом выбраться из вязких щупалец истерики стала вера в эти слова.

Спустя несколько минут Карисса смогла дышать ровнее. Она наконец пришла в себя настолько, что начала задаваться вопросами, и в первую очередь — как она вообще сюда попала. Она помнила собственную комнату, а затем странный сон, где бродила по темному лабиринту. Воспроизводя в голове вид, открывшийся после пробуждения, она предположила, что пришла в то место, где ей и померещилась Бовио. Это было ответвление недалеко от комнаты близнецов-вампиров и ее друга Эдиса.

Тело вышло из-под контроля, и это пугало даже больше, чем то, что ее обнимала чертова вампирша-убийца. Когда последний прерывистый выдох вырвался из груди Кариссы, она убрала с себя руки Дианы, и та прислонилась к противоположной дверной раме.

— Тебе повезло, что я оказалась рядом, — говорила она. — Тот камень падал прямо тебе на голову.

Ведьма горько усмехнулась. Она все еще чувствовала себя растекающейся биомассой, но из необходимости изобразила спокойствие. У нее это хорошо получилось: достаточно было сосредоточиться на собственном разуме, уже начинавшем рассуждать логически, и абстрагироваться от дрожи и слабости в теле.

— Есть мысли, что произошло? — спросила она так, как будто от истерики минутной давности не осталось и следа.

Собирая пальцами оседающие горки серой штукатурки, вампирша начала размышлять.

— Вообще-то я слышала о том, что еще во времена Совета фей здесь установили защиту в случае чрезвычайной ситуации. Во время тотальной войны. Вроде как она запускалась с помощью красных рычагов в коридоре. Но они не работали, по крайней мере, последние тридцать лет.

— Подорвать лабиринты — защита? — засомневалась ведьма. — Хотя это имеет смысл. Феи завал переживут и даже, при большой удаче, выберутся.

— Жаль, они живут в другой части лабиринта. Но вообще взрыва не было. Упал именно потолок.

Повисла пауза. Карисса положила голову на руки и зажмурилась. Вампирша обратилась к ней:

— Правитель сейчас в пристанище, значит, нас вытащат. Нужно только ждать.

— Завидую твоему спокойствию, — заметила ведьма, стараясь подавить даже самые незаметные нотки сарказма в голосе.

— Бывало хуже.

Карисса могла выпрямиться лишь наполовину. Вставая, она бросила косой взгляд на вампиршу. Сомнения заставляли ее переводить глаза с Дианы на сумку и обратно с навязчивой мыслью о том, какой редкий шанс ей выпал.

— Странные обломки. Как будто эти штуки специально напихали под потолок, чтобы завалить весь этаж. Ровные такие... Еще и ничем не скреплены, — говорила вампирша. — Давай не будем двигаться, пока пыль не осядет, а то так мы быстрее задохнемся, чем выберемся.

— Я могу попробовать расколоть блоки или... подвинуть их потоком энергии, — Карисса сползла по стене, левой рукой ощупывая камни. — Как выберусь, первым делом научусь телепортации.

Ведьма попыталась выйти в Сеть, но связи не было — нестабильная энергия, поднимающая пыль, до сих пор глушила ее.

— Ты можешь позвонить кое-кому? — спросила она.

Вампирша покачала головой.

— У меня нет чипа. Мы можем подождать помощи, но неизвестно, как долго. Или попытаемся выбраться?

— Думаю, не стоит торопиться, — ответила Карисса. Ей требовалось еще немного времени, чтобы решить, как поступить с преступницей.

Диана отвернулась, рассматривая завал со стороны комнаты, и на шее у нее блеснула серебряная цепочка.

— Ты христианка? — вырвалось у ведьмы, когда под воротником футболки стал виден крошечный крест с распятием.

— Была. Так зачем ты пришла? Ты выглядела очень потерянной. Ты кого-то искала?

— Искала Элис, — Карисса удивилась своему невозмутимому тону. Казалось, ее телом и голосом управлял кто-то другой. — В этих лабиринтах сложно не заблудиться. Как думаешь, провода под напряжением? — она постаралась скорее сменить тему.

— Вряд ли. Электричество вырубилось раньше, а запасной генератор работает только в основном коридоре, — чтобы проверить, она привстала и протянула руку к одному из оборванных проводов, бесстрашно зажимая его в ладонь. — Ну вот, ничего. Если хочешь, мы можем попробовать как-то отодвинуть эти камни, но даже если выберемся, мне нужно будет остаться здесь, и помочь я не смогу.

— Почему?

— Я... — она отвела глаза, — я не могу покидать лабиринты.

— Почему? — повторила вопрос Карисса, рукой незаметно залезая в сумку — на всякий случай. Сама она прекрасно знала ответ, но не могла отказать себе в удовольствии услышать его из ее уст.

— Меня попросили попробовать присмотреть за одним мальчиком, — заговорила Диана, заставляя брови ведьмы дрогнуть в удивлении. — Говорят, что вампиры третьей линии могут контролировать тех, кого сами обратили. Правитель говорит, он моя ответственность, и пока он здесь, я не могу ни покинуть лабиринты, ни... уйти насовсем.

Она прищурилась, мысленно вставляя паззл в общую картину. Ведьма верила, что вампирше могли дать такое задание, но кое-что все же не сходилось: парнишку, обращенного Бовио, привезли в лабиринты в тот же день, когда туда впервые попала Карисса — тогда помещения изолировали клинкетными дверьми. Произошло это значительно позже нападения Дианы на отряд ликвидаторов, когда ее, предположительно, обнаружили и забрали с собой существа, работающие на Правителя. Это значило, что он все же покрывал Бовио еще до того, как у него появились причины в виде мальчика-вампира. Ведьма также напомнила себе, что и парня-то выкрали из пристанища незаконно и помешали привлечь его за убийство главы Ордена.

— Скорее всего, мальчик уже погиб, — тяжело вздохнула Диана. — По крайней мере, если нижний этаж тоже завалило. Нам очень повезло оказаться у дверного косяка, — вдруг она встрепенулась: — Ты это слышишь?

Позади Кариссы действительно раздавался тихий шум. Они сидели молча несколько минут, пока звуки приближались. До ведьмы доносились отдаленные голоса. Она прикусила высохшую губу, вслушиваясь, — не знала, чего ожидать. В случае опасности бежать было некуда: сдвинуть блоки им не хватило бы сил даже вдвоем. Кроме того, у нее все еще ныла лодыжка. Надежда оставалась на пистолет.

— Кажется, я знаю, кто это, — сказала Диана, подвинулась ближе к источнику звука и крикнула. — Эй! Мы здесь.

Ей ответил мужской голос, но слов ведьма не разобрала. Грохот и ругань стали громче — кто-то двигался в их направлении. Вскоре между блоками слева от нее начало пробиваться голубое свечение, напомнившее ей сон, а вместе с ним и вернувшее тревогу.

— Ты там одна? — послышался низкий женский голос.

— Нас двое.

— Отойдите подальше.

Блоки начали сдвигаться. С грохотом упали верхние, поднимая пыль и штукатурку. Оборванный провод свесился с потолка. Спустя несколько минут в тесное пространство между завалами под дверным проемом протиснулся крупный мужчина с темной рыжеватой бородой и рукавом татуировок от шеи вплоть до пальцев. Все его тело покрывала желтая корка пыли, она же забивалась в царапины на внушительных плечах.

За ним, подпирая спиной верхние блоки, следовала фея. Грохот падающих камней слышался позади нее, мужчина же отодвигал по одному блоку руками. Оба походили на преступников в понимании, пропагандируемом Сетью: одежда на них представляла собой нечто мешковатое, потертое и грубое.

Женщину Карисса узнала. Она не так давно застала ее болтающей с Домиником и запомнила по редкому для Штатов металлически-серебристому оттенку волос, который из-за пыли превратился в грязно-серый.

— Вы знаете, что произошло? — спросила Диана.

Оба покачали головами.

— Ты же ведьма? — уточнила фея. Карисса кивнула. — Можешь посмотреть вокруг этим своим... третьим глазом? И нет, — женщина порывисто обернулась к рыжеволосому мужчине, — не тем, о котором ты подумал.

Игнорируя последнее замечание, Карисса прикрыла веки, оставляя лишь расплывчатую полоску, затененную ресницами, чтобы сосредоточиться и прислушаться к сердебиению. Голоса ее отвлекали. Мужчина отвечал:

— На моей родине ведьмы говорят, третий глаз нужен, чтобы не получить в первые два.

— Мы в глубине лабиринтов, поэтому вокруг нас почти все завалено, и выживших я не чувствую, — заговорила Карисса, с каждой секундой хмурясь сильнее. — Над нами толща земли черт знает во сколько метров. Не пострадал только основной коридор, но до него мы вряд ли доберемся. Зато этаж под нами цел.

— У нас есть все шансы, — возразила фея. — Брайан может с моей помощью двигать блоки. Диана тоже. А ты можешь использовать магию.

Карисса жестом попросила ее подождать и начала разбираться в архиве чипа, надеясь найти посильное заклинание в запрещенных книгах Доминика. Она сфотографировала их, еще когда искала в его доме сбежавшую Вивиан, и теперь благодарила себя за это. Заклинания оказались достаточно сложными, и лишь одно ее заинтересовало, но и насторожило.

— Двигать блоки с помощью магии — плохая идея, — заключила Карисса, взвесив все «за» и «против». Она опустила то, что вряд ли справилась бы с этим. — Нас может завалить еще сильней, тем более, судя по всему, нас почти ничего не отделяет от слоя почвы сверху.

Фея кивнула:

— Я могла бы разнести половину камней, но боюсь сделать хуже. Возможно, мы могли бы объединить твое ясновидение и мою силу, и сделать это безопасно. Хотя количество блоков, которые сместятся, будет таким большим, что мы перекроем основной коридор.

— Проще спуститься вниз, — подал голос мужчина, к которому обращались как к Брайану.

Обе женщины обернулись к нему в ожидании дальнейших объяснений, но догадка сама пришла в голову феи.

— Отличная идея, — удивилась она, как будто это последнее, что она ожидала услышать от спутника. — Я выбью дыру в полу, потом поднимемся через нижний этаж в основной коридор и поможем пострадавшим. Так, Диана и...

— Карисса, — подсказала ведьма.

— Будем знакомы, Силеста Рейган. Так, дамы, отрываем сидальницы от пола и отходим подальше. Брайан, шаг назад.

В общей сложности свободное пространство составляло три шага, поэтому всем пришлось прижаться к камням по разные стороны. Фея проползла вперед, чтобы оказаться между ними. Крылья осветили лица. Силеста выглядела чуть старше сорока лет. Под широкопоставленными серыми глазами темнели природные круги, обрамленные сеткой мелких морщин. Она отличалась довольно крепким спортивным телосложением. Длинные локоны, тоже обрамленные еле заметной оболочкой, падали прямо в пыль.

Покачиваясь, плазма феи, собиравшаяся в сгусток «крыльев», рассеивалась и покалывала кожу при соприкосновении. Силеста поставила руки на пол. Карисса почувствовала импульс энергии, которую она передала через ладони. Спустя секунду с оглушающим треском проломился бетон. Ведьма пошатнулась и закашлялась, но устояла на ногах. Прямо перед носками образовался проем шириной около полуметра и уходящий вглубь даже на большее расстояние.

Силеста, спустившись наполовину вниз и держась только за счет левитации, повторила процедуру, и проем еще сильнее расширился.

Брайан спрыгнул первым. Он раскидал куски обломков в стороны, чтобы никто не подвернул ногу. Далее пошла Диана. Силеста страховала сверху, а мужчина помогал спуститься без травм. Карисса схватилась за край проема. Потные руки скользили по пыльному выступу. Глазам предстали те самые блоки, один из которых чуть не проломил ей череп. Брайан подхватил ее за талию и опустил на пол. Фея шла последней.

Ведьма отряхнула ладони и создала сгусток света. Они оказались в таком же темном и длинном коридоре, что и на верхних этажах, но более ветхом. Потолок нависал прямо над головой. Само помещение напоминало подвал. Карисса чувствовала запах плесени и несколько учащенных сердцебиений на расстоянии в сотню метров вокруг. Но никто не окликнул их. Напротив, царила абсолютная тишина.