Кукольный Дом

Прошло двое суток с пропажи девочки, а мэрия так и не ответила на запрос. Карисса каждый вечер спрашивала Сандра, не изменилась ли ситуация, и каждый раз получала лаконичное «нет».

Что-то зацепило ее в этой необъяснимой истории с приютом, переехавшим в никуда. Сама для себя ведьма объясняла это обострившейся паранойей: теперь каждая странность вызывала подозрения, что за ней кроется нечто большее, прямо как за «смертью» Дианы Бовио.

И тем не менее, Карисса не могла успокоиться и не особенно старалась. Ей надоело изо дня в день прокручивать в голове вопросы, которые зададут верховники на собрании, тем более, никто не мог предугадать, что взбредет им в голову. Куда больше ведьме хотелось погрузиться мыслями в привычную работу, которая столько лет давала ей ощущение устойчивости и стабильности.

Она и сама звонила в мэрию, хотя была уверена, что Сандр каждый день делал то же самое, но внятного ответа, рассматривают ли вообще их запрос, не получала. В конечном счете, это довело ее до того, что она набрала другой номер и договорилась о встрече.

На улице немного потеплело, хотя изо рта все еще вырывался пар, и подтаявшее месиво снега хлюпало под подошвами — для такой погоды Карисса специально хранила ботинки на высокой прорезиненной подошве, в которых она чувствовала себя как ходячий внедорожник.

Не успела она устроиться на скамье, как рядом вспыхнул белый свет.

— Все еще телепортируешься прямо в городе, — констатировала ведьма. И добавила ровным тоном, без возмущения, скорее даже устало: — И как тебе наглости хватает?

Доминик пожал плечами и зашагал вровень с Кариссой.

— Если бы ты действительно хотела меня арестовать, ты бы это уже сделала.

Ведьма пропустила его слова мимо ушей. Она пыталась сформулировать вопрос так, чтобы не раскрыть слишком много информации, но звучать достаточно ясно.

— Правитель должен ведь координировать действия видовых властей, так? Если у меня есть важный служебный вопрос, для которого нужно надавить, вернее... подтолкнуть человеческую власть, чтобы они сделали свою работу...

— Хочешь поговорить с ним? — спросил маг, значительно облегчив ей задачу.

— Перед этим я должна узнать, может ли Правитель что-то с этим сделать и к кому мне обратиться, чтобы устроить с ним встречу.

— Что у тебя за дело к нему?

— Не хочу лишний раз говорить об этом. О деталях расследования даже мне не следовало бы знать.

— Я все равно не оставлю тебя наедине с Правителем и услышу все, что ты ему скажешь, — он вытащил из кармана пальто носитель, из маленьких и неудобных моделей, которые не пользовались особой популярностью, и начал что-то печатать.

Карисса тяжело вздохнула.

— Мэрия третий день не отвечает на запрос по делу о пропавшем ребенке. Любой дурак знает, что в таких делах каждый час существенен, а они тянут, — почувствовав накатывающее раздражение, ведьма полезла во внутренний карман куртки, чтобы проглотить вторую за день таблетку. — Бовио точно под достаточным контролем? — она остановилась, разворачиваясь к Доминику, чтобы ясно видеть его реакцию.

— Конечно, — он казался искренне уверенным. — Никто не хочет новых жертв.

Маг бросил взгляд на экран носителя и снова заговорил:

— С Правителем ты увидишься вечером, но всем будет легче, если он узнает заранее, в чем конкретно твоя проблема. Что за запрос вы отправили, кто эта пропавшая и так далее.

Ведьма поджала губы. Ее внутренне передергивало каждый раз, когда приходилось идти против правил. Это не было врожденным чувством справедливости или твердым моральным компасом: Карисса легко врала, когда это требовалось по долгу службы, легко запугивала молодежь на допросах, подталкивая подписать соглашение о сотрудничестве, подсылала в камеры следственных изоляторов тех, кто убеждал сокамерников дать показания. Она действовала в рамках и в интересах закона. Но стоило сделать шаг за пределы прописанных на бумаге дозволений, и ведьму перекашивало.

— Девочка сбежала из дома ночью, — Карисса пересилила себя. — Ее подобрал патруль, она заявила, что сирота, и ее отвезли в приют. Утром приют куда-то переехал, и днем начались работы по сносу здания. Никакой информации о новом адресе нет, в Сети ни слова об этом, а мэрия не отвечает на запрос, где долбанный сиротский приют и сами дети.

Доминик уставился в землю, напряженно, глубоко погрузившись в мысли.

— А с чего вы взяли, что приют переехал? — спросил он с непривычной серьезностью, как будто на это, в отличие от всего остального, он не плевал с высокой башни.

— А что еще могло случиться по-твоему?

— У меня есть одно безумное предположение, — его хмурость вдруг прояснилась неуместно веселой улыбкой. Он рассмеялся, закрыл лицо рукой и, продолжая сотрясаться от тихого смеха, проговорил: — Боги, я бы все отдал, чтобы ты сейчас понимала эту иронию.

— О чем ты вообще? — ведьма начинала злиться.

— У меня есть мысль, что могло случиться с детьми, но она неправдоподобно кошмарная. Скорее всего, они и правда переехали, и все это просто волокита. Но если хочешь рассмотреть все варианты... — он подавил последние остатки улыбки и снова заговорил серьезно: — Я бы хотел рассказать все сам, правда, но это... это личное. Это касается близкого мне существа. Могу только отвести тебя к тому, кто тоже кое-что знает. Пойдет?

Карисса кивнула, но все равно удивилась, когда он протянул ей руку: не ожидала, что он имел в виду «прямо сейчас».

Доминик перенес ее прямо в мэрию, в кабинет с телепортами. Она уже открыла рот, чтобы в очередной раз возмутиться его наглости, но маг ее опередил:

— Ты член Совета и имеешь право телепортироваться. Хоть одна, хоть с компанией.

Ведьме хотелось бы поспорить, но это было бесполезно. Как показали недели общения с Домиником, он просто не понимал, почему правилам нужно следовать. Они перенеслись в лабиринты и направились от темного зала по уже знакомому маршруту. Она все же задержала взгляд на ответвлении коридора, в котором ей померещилась фигура, похожая на Бовио, в ее первый визит к Правителю. Фыркнув от собственной же мнительности, Карисса ускорила шаг.

Маг отвел ее к комнате вампира Элиса и постучался. Изнутри их пригласил войти женский голос. Доминик вошел первым, попросив ее подождать пару минут снаружи. Сквозь приоткрытую дверь почти не слышались тихие голоса, и ведьма бросила попытки разобрать разговор. Спустя некоторое время он вышел, попрощавшись с девушкой, находящейся в комнате.

Та пригласила Кариссу внутрь, в просторное и светлое помещение с высоким потолком, тумбочкой-кубом со скрытыми ящиками, зеркалом в широкой раме и вазой с живыми красными розами. По светлой стене ползли тонкие полоски орнамента. За плотными шторами скрывался прямоугольник света, имитирующий окно.

Глубокие глаза с влажной багровой радужкой быстро осмотрели гостью. Вампирша слегка улыбнулась, обнажив самые кончики белых клыков.

— Мне рассказали, зачем ты пришла, — она села за стол, автоматически поправляя и без того гладкое черное каре, и представилась, как Элис. На секунду это ввело ведьму в недоумение: вампир и эта девушка походили друг на друга как две капли воды, они явно были близнецами, и она не верила, что родителям хватило ума назвать их одним и тем же именем.

Повисла тишина. Она не хотела говорить, и Карисса это сразу заметила. Пытаясь завязать разговор, она вкратце рассказала о приютах и пропаже детей. Вампирша кивнула, предложила гостье сесть в жесткое кресло с приятной наощупь обивкой, а сама переместилась на двуспальную кровать. Теперь ведьма ярче чувствовала сладковатый аромат цветов.

Элис так и не начала говорить, поэтому она попыталась зацепиться за что-то.

— Ты знаешь что-то о приюте или...

— Нет. Я не знаю, зачем тебе это, но... Ладно. Не мое дело, — она снова запнулась и замолчала. Наконец, собравшись с мыслями, проговорила: — Нас с братом клонировали из одного генетического материала... из девушки по имени Элис. Нам не дали имен, поэтому мы все это время называли себя так же. Знаю, это неудобно. Нет, мы не будем менять имя ради тебя или позволять называть себя иначе, — по тому, как она предвосхищала возможные вопросы, становилось очевидно, насколько близнецам надоело объяснять окружающим одно и то же. — Та девушка была человеком, так что нас, скорее всего, модифицировали.

Карисса нахмурилась, пытаясь понять, как это связано с вопросом.

— Вас клонировали на Земле? Как давно?

— Я не уверена. Лет тридцать назад, не больше.

— Это уже было незаконно, — констатировала ведьма скорее для себя, чем для собеседницы.

— Может быть. Нам... Мы в свободное время общались, поэтому я точно знаю, что некоторые были из приютов, они и то место считали очень странным приютом. Остальные — с пустырей, из колоний или из бедных стран.

Ведьма задавала вопросы как можно осторожнее, чтобы Элис не закрылась окончательно. Вампирша и без того говорила с трудом, и явно не стала бы этого делать без прямой просьбы.

— Как давно тебя выпустили?

— Оттуда никого не выпускали. Мы сбежали во время аварийной тревоги, — ее пальцы сплелись в напряженный замок. — Защитное поле нарушили, и мы могли телепортироваться. Я очень плохо помню, что там происходило. В нашем блоке жили около двухсот детей. Мы относились к сектору Е, был еще сектор А и сектор В, — она говорила без эмоций, сухо и немного недовольно. — Мы иногда пересекались с детьми оттуда. В «А» жили здоровые дети, с ними хорошо обращались, но их было немного. Их просили использовать способности в лаборатории и ничего больше. В «В» встречались человеческие дети. Они не знали, что с ними делают. По рассказам... Их клали под прибор на несколько часов, затем отправляли в изолированный отдел сектора А. Был еще сектор С, но он не входил в наш блок. Туда отправляли тех, кто в «В» и «Е» мутировал неправильно. Неудачные эксперименты. Больше ничего не могу сказать.

Вампирша ни разу за разговор не подняла глаза на Кариссу.

— Вы с... братом не пытались привлечь к этому внимание властей?

Она покачала головой.

— Правитель пытался. В общем, это все, что я помню. Я была ребенком, и большая часть воспоминаний забылась, — говорила она, практически не меняя интонацию. — Мы просто стараемся об этом не думать. Я не знаю, чем еще тебе помочь. Единственная, кто знал об этом больше нас с Элис, погибла, так что...

— О ком ты?

— О Клэр Мортон. Она была членом Совета до тебя.

Имя звучало знакомо. Карисса несколько секунд вспоминала, где его слышала.

— Клэр как сокращение от Клариссы? — уточнила она. — Она была женой Доминика, верно?

Собеседница кивнула.

— Просто, насколько я помню, ее привезли туда из Северной Дакоты, а это ведь совсем недалеко от нас. Не знаю, из приюта ли, но... ладно. Мне больше нечего рассказать.

Ведьма встала, с тихим вздохом поправляя выбившийся из хвоста локон.

— Спасибо за помощь.

Растерянная, она вышла в коридор и остановилась. Первой пришла мысль позвонить Сандру и отрапортовать обо всем, что она узнала. Карисса и сама знала, что это звучит невероятно, но опыт последних недель заставил ее пересмотреть свое понимание возможного и невозможного.

Она зашагала куда-то к тупику коридора, как будто это помогло бы ей сосредоточиться и осмыслить услышанное. Ведьма понимала, что у нее много источников информации: если о лаборатории, в которую свозили сирот ради экспериментов, знала жена Доминика, то наверняка спросить об этом можно его самого, а помимо него и Эдиса. Вечером она могла обсудить лабораторию с Правителем. В этом смысле ситуация складывалась удачно.

Без особой надежды застать друга в лабиринтах, Карисса направилась к его комнате. Она подошла и подняла глаза к сканеру. Привыкшая, что система умного города считывает значок, висящий на куртке, и открывает ей практически любые двери, ведьма раздражалась от бесцельного ожидания. Спустя полминуты Эдис все же вышел на порог, удивленный ее появлением, сонный, несмотря на разгар дня.

— Кем тебе приходится Клэр Мортон? — спросила она, вызвав в нем еще больше замешательства.

— А почему ты спрашиваешь?

Карисса нетерпеливо прошла внутрь и порывисто села на стул у рабочего стола с раскрытым ноутбуком, на котором отражался недописанный текст.

— Я знаю, что вы были как минимум знакомы. Я видела фотографию в доме Торна, где вы с Клэр мило улыбались.

Эдис закрыл дверь и прислонился к стене, скрещивая руки на груди, — непривычный для него жест дискомфорта.

— А ведь я помню, что мы с Торном убрали все ее вещи в коробки, и даже эту фотографию, — он казался недовольным. — Мы с Клэр дружили.

— Что ты знаешь о ее прошлом? — начался допрос. — Откуда она?

— Мы это никогда не обсуждали.

— А знаешь хоть, что с ней случилось?

Эдис помрачнел.

— Ее осудил Верховный Совет ведьм. Чуть больше трех лет назад.

— За что? — допытывалась она.

— Клэр напала на Кендис. Использовала боевую магию. И все это происходило на глазах одного из верховников.

Карисса нахмурилась: она никогда не подумала бы, что на жизнь ее мамы кто-то мог покушаться, к тому же так недавно. Зато теперь она поняла, почему Эдис отговаривал ее вступать в Совет, — был негативный прецедент.

— Значит, ее казнили, — заключила ведьма. Это соответствовало информации из ее документов. — Но вообще-то... — в голове вспыхнула первая встреча с Домиником в особняке матери, когда он разнес все стекла, и слова, брошенные вне какого-либо контекста. — Мама говорила, что Клэр все еще жива благодаря ей. И я точно помню, что пару раз сам Торн говорил о ней, как о живой, — она слегка прищурилась. — Что-то здесь не сходится.

— Клэр не казнили, — объяснил Эдис. — Смертный приговор Советы назначают только за убийство и политические преступления, а это всего лишь покушение.

Девушка на несколько секунд задумалась — это было для нее новостью.

— И что — они ее просто изолировали, как по человеческим законам? — спросила она.

— Да.

— И где я могу найти ее?

— Бесполезно, — покачал головой Эдис. — Ей все равно стерли память.

Карисса фыркнула:

— А смысл тогда оставлять в живых?

Эдис пожал плечами. Он уставился в одну точку на стене.

Ведьма начала вспоминать все, что слышала о Клэр за последнее время, и в голове сложилась обрывистая история, пусть и с громадными пробелами, но это казалось неплохим началом.

В удостоверении женщины указывалась юридическая дата рождения. Это значило, что при получении американских документов ее возраст, не подтверждавшийся никакими документами, установил эксперт. Она зарегистрировалась в городе и получила гражданство в один год, а значит, имела более чем веские основания. За пять лет до приезда в Нью-Альберту она болела туберкулезом — крайне редкой болезнью, характерной лишь для низших слоев общества. Карисса сделала вывод, что Клэр либо жила в трущобах, либо приехала из менее цивилизованной страны.

В Совете она «занималась бумагами», по словам Торна, — видимо, для этого не требовалось специального образования, как для исполнения наказания, которым занималась Кендис, для судебной деятельности Доминика и их общего нормотворчества. В целом, нигде не было сведений о ее квалификации, даже о том, ходила ли она в школу. Клэр вышла замуж за собственного начальника, а не так давно физически напала на коллегу.

Карисса сочла ее предварительный психологический портрет... своеобразным.

— И Доминику об этом не сообщили? — спросила ведьма, вызывая у друга замешательство. — Моя мать тысячу раз обвиняла его в «затянувшемся трауре» и прочем, и ее формулировки всегда отсылали именно к скорби по умершему человеку, а моя мать не говорит ничего просто так, — пояснила она. — Его поведение в целом не похоже на поведение существа, чья супруга загремела в тюрьму, пусть пожизненно, пусть ей даже стерли память и с ней нельзя связаться. Я имею в виду все эти коробки с вещами на первом этаже с трехлетней пылью, полузаброшенный дом и прочее. Все это выглядит просто странно и запутанно без веских причин.

Поразмыслив над словами, Эдис осторожно ответил:

— Торн и правда не знал об этом до недавнего времени.

— Я помню, при первой встрече слышала, как они с моей матерью долго обсуждали что-то про его жену, а он все возмущался «почему нельзя было сказать сразу», — хмыкнула Карисса, мысленно возвращаясь в тот день, когда Кендис предложила ей вступить в Совет, а вернее, с большим удовольствием надавила на ее чувство долга. Тогда же ведьма познакомилась с их главой, который поначалу показался ей крайне неуравновешенным мужчиной, а со временем вырос в ее глазах до слегка неуравновешенного. Ей вспомнился еще один интересный момент, тогда поставивший ее в тупик, а теперь прояснившийся: Доминик возмущался, почему ей ничего не объяснили, после того, как она упомянула Бовио. Скорее всего, он уже тогда имел в виду Правителя, его «защиту» и то, что у ликвидаторов нет шансов ее поймать. Одновременно с этим в памяти всплыл и еще один интересный момент.

Карисса, слегка прищурившись, подняла голову к Эдису:

— Почему Доминик назвал тебя «конченным мудаком»?

— Потому что ему нравится оскорблять всех подряд, — закатил глаза друг, но видя, как скептически она отнеслась к его ответу, с неудовольствием выдохнул. — Ладно, лучше тебе услышать это от меня. Это была моя идея, скрыть от Торна настоящий приговор. Поэтому он думал, ее казнили.

Ведьма даже заморгала от такого заявления: ее лучший друг всегда казался ей самым рассудительным человеком в мире. Услышав эту информацию от кого-то другого, она бы и не поверила.

— Ты и правда тот еще козлина, — пробормотала она, не сводя с него округленных глаз, и покачала головой.

— Слушай, я думал, так будет лучше, — он наконец расцепил руки и оттолкнулся плечом от стены, к которой прислонялся все это время. — В свое оправдание скажу, что сам открыл ему всю правду. Если бы он сразу узнал, что на самом деле случилось с Клэр, он бы выяснил где ее держали, вломился бы туда, раскидывая всех на пути, и забрал бы ее с собой. Поверь, было бы гораздо больше проблем. Может, даже человеческие жертвы. Ладно, — он выдохнул, отгоняя от себя неприятные мысли. — Тебе не следовало это знать. Не поднимай эту тему на собраниях ни в коем случае. И умоляю, займись этим после того, как приедет Верховный Совет и выяснит обстоятельства раскола, — его тон звучал беспомощно, будто он сам не верил, что она послушает. — Пока они здесь, тебе лучше ничего не знать. Для безопасности всех нас. После я расскажу все, что смогу.

Карисса смерила его долгим взглядом. Ей совсем не хотелось подставлять Эдиса или ставить его или себя в опасное положение.

— Договорились, — кивнула она.

***

Ближе к вечеру ведьме позвонил Сандр, рассказал, что пришел ответ от мэрии, и детей отправили в разные приюты по Штатам, а нью-альбертского дома сирот больше нет. Единого списка, кого куда отправили, не предоставили. Лейтенанту пришлось направить запросы во все приюты США, и в числе недавно приехавших детей он увидел большинство имен воспитанников из Нью-Альберты, но именно девочку не нашел, а с ней и еще двадцать существ.

После кратких объяснений Кариссы о том, что она узнала от Элис, Сандр попытался найти что-то общее у тех, кого найти не удалось. Поначалу казалось, что пропали только дети первой группы здоровья, но эта теория развалилась, когда у четверых в личных делах оказались генетические заболевания. За день лейтенант успел найти и другую любопытную информацию, которую ведьма планировала обсудить с Правителем.

В этот раз ее позвали в еще более глубокую часть лабиринтов. Она и не представляла, что там настолько больше коридоров, и наконец она поняла, почему Доминику требовалась карта. По пути Карисса начала понимать странную планировку: спиралью от входа из сада к центру закручивался основной широкий коридор, от которого дальше расходились более узкие пути к комнатам и залам — именно в них ведьма порой замечала красные рычаги в стенах.

Правитель ждал ее в просторном светлом помещении, в котором не стояло ничего лишнего, только рабочий стол с интерактивной поверхностью и очиститель воздуха в углу помещения. Противоположная от входа стена была застеклена, а за ней виднелись металлические устройства. По масштабной системе вентиляции Карисса догадалась, что это кислородная комната, которая снабжает весь подземный лабиринт.

На стуле у стены устроился и Доминик. На его переносице держались очки со стеклами, такие непривычные и старомодные — в современном мире никто их не носил. Маг читал бумажную книгу, и лишь бросил на Кариссу короткий взгляд, когда она вошла. Видимо, он выполнял роль, смежную с телохранителем и декорацией доисторических времен.

— Ответ от мэрии уже должен был прийти. Все в порядке? — начал Правитель, поднимаясь с места, чтобы протянуть ведьме руку.

Она чувствовала себя странно, отвечая на рукопожатие, потому что догадывалась, что после ее ухода он продезинфицирует руки — мелочи, от идеальной чистоты вокруг него до обязательного наличия антисептика под рукой, подсказывали, что он с высокой вероятностью может быть мизофобом.

— Нет. Мы так и не нашли сбежавшую девушку, хотя запросили информацию из всех приютов в стране. Кроме нее потерялись еще двадцать воспитанников.

Правитель, уже собиравшийся вернуться к документам на интерактивном столе, остановился и снова поднял глаза к ведьме. Из-за огромной разницы в их цвете — одна радужка была светлой настолько, что взгляд казался ледяным, вторая темной, — создавалось впечатление, словно лицо сшито из двух несвязных половин. Впрочем, когда подвижная часть лица не обременялась эмоциями, это ощущение пропадало.

— Уверен, это путаница с документами, — он нахмурился в замешательстве. — Напомни, как звали ту девочку.

Карисса назвала два имени: настоящее и то, кем она представилась в полиции.

— Ее найдут, — твердо ответил он.

— Элис рассказала мне про лабораторию, в которой ее... клонировали, — это все еще звучало для ведьмы абсурдно. — Она сказала, вы пытались привлечь к этому внимание властей.

Правитель глубоко вздохнул и окончательно отвлекся от дела. Он обошел стол и присел на него, привычным жестом поправляя рукава.

— Лаборатория, о которой говорила Элис, давно закрыта, — заговорил он мягко и тихо. — Сейчас ты скажешь, что нет гарантий отсутствия аналогичных лабораторий, и будешь права, — уголок губ вдруг дрогнул в светлой улыбке: — Ты, конечно, оправдываешь ожидания. На первый же твой вопрос я не могу ответить прямо, как бы мне ни хотелось. Понимаешь, есть механизмы, на которые мы не можем повлиять, — он сдержанно жестикулировал одной кистью. Вторая рука опиралась на стол позади. — И есть информация, которую знать не стоит. Даже если аналог той лаборатории существует, с нашими ресурсами нельзя это остановить. Подумай сама: кому нужно ставить эксперименты над нечеловеческими видами? Кто получает от этого выгоду?

— Очевидно те, кто заинтересован в быстром прогрессе?.. — Карисса начала фразу уверенно, но под конец засомневалась в том, что вообще правильно поняла вопросы.

— А кто в нем заинтересован? — тон Правителя стал серьезнее. Он слегка склонил голову, изучая ее реакцию. Спустя пару секунд молчания, он продолжил: — На Земле давно не развиваются технологии. Десятилетиями. А знаешь, кто не может себе позволить медленный прогресс?

— Технократическая Республика, — догадалась ведьма и тяжело вздохнула: голова начинала физически болеть от этого разговора.

Правитель снисходительно кивнул, но все же возразил:

— Все-таки Технократическая Республика это лишь объединение немагических видов за пределами Земли, у нее нет своей воли. Но ты права в том, что подобными лабораториями должен управлять кто-то за пределами нашей планеты.

— Разве мы не можем достучаться до межгалактических властей?

— У нас даже нет легального выхода в космос, — развел он тонкими кистями. — Земля это закрытая планета без связи с остальной вселенной. Но не стоит переживать раньше времени. Скорее всего, ваша девочка в одном из приютов.

Карисса на секунду приложила руку к горячему лбу. Она все меньше верила, что это «легкое дело» не превратится в настоящий кошмар, особенно учитывая новую информацию, которую ей дал Сандр. Она заговорила:

— Согласно архивам, оставшимся от нью-альбертского приюта, детей отправляли в другие штаты по разным причинам каждые десять-пятнадцать лет. Что-то подсказывает мне, что и в те годы до других приютов доезжали не все.

Правитель молчал на протяжении бесконечной минуты. В голове ведьмы крутились мысли о колонизированных планетах без болезней, которыми страдает половина населения Земли, без экологического кошмара — последствия войн, но главное, с технологиями, способными обогатить атмосферу кислородом, снизить уровень радиации, очистить пресную воду.

В это же время на Земле технологический прогресс резко замедлился после создания первой космической базы. Контакт с теми, чьи предки имели достаточно денег или приносили достаточно пользы, чтобы навсегда покинуть планету, действительно казался маловероятным в таких условиях.

— Мои существа займутся этим, — наконец отозвался Правитель.

— Надеюсь, вы не имеете в виду тех же «ваших существ», которые «расследовали» убийство Илиаса, — вырвалось у Кариссы, и только после этого она поняла, насколько вызывающе это прозвучало.

Доминик, о присутствии которого она почти забыла, поднял на нее взгляд, одновременно и ошеломленный, и развеселенный ее словами. Мага явно забавляла представившаяся глазам сцена.

Правитель снисходительно улыбнулся.

— Не тех же, — заверил он. — Пропавшими детьми мы действительно займемся.

Ее трясло. Она вышла из комнаты после разговора со жгучим чувством собственного бессилия. Челюсти до боли сжимались, и она несколько минут не могла двигаться, лишь стояла на месте посреди опустевшего коридора, пока в голову не пришла трезвая мысль.

Она отправила Сандру номер удостоверения Клариссы Мортон, который запомнила наизусть в тот день, когда навещала наставника в здании ФЛС. Затем ведьма написала: «Найди любую информацию о ней. Характеристика у нее чистейшая, поэтому можно попробовать найти сведения в архивах регистрирующей службы о ее въезде в наш заповедник. Любую информацию, особенно пункт отправления. Об остальном расскажу утром. Но если вкратце, то мы в дерьме».

— Тебе помочь чем-то?

Карисса вздрогнула, резко обернувшись на голос. Вслед за ней из зала вышел Доминик. Она хотела выругаться, но сдержала себя, и вместо этого немного рассерженно заговорила:

— Правитель упоминал, что мне предоставили комнату в лабиринтах. Я хочу ей воспользоваться.

Ведьму и правда не прельщала мысль появляться так поздно в закрытом здании мэрии и пытаться объяснять охранной системе, что она там делает.

— Нужно дать тебе контакты Элиса, — проворчал маг и жестом показал ей следовать за ним.

Карисса, не в силах справиться с кипящим внутри бешенством, потянулась за третьей таблеткой ингибитора. Она уже не могла выносить собственную беспомощность, с которой еще никогда не сталкивалась; полнейшую безнаказанность преступников, причем повсеместную, за ужасающие вещи; равнодушие к этому всех окружающих и, наконец, тот факт, что Бовио, из-за которой она получила пулю в живот, из-за которой погибли ее коллеги, все еще не привлекли к ответственности.

— Что собираешься делать по поводу приюта? — спросил маг, и его невинный вопрос вызвал в ведьме настоящий взрыв.

— С какого черта тебе вдруг эти дети стали интересны? — рявкнула она. — Тебя явно не волновали детские смерти, пока ты покрывал Бовио.

Доминик в первую секунду удивился ее резкому тону, а затем воскликнул почти с возмущением:

— Хватит нас демонизировать! И я, и Правитель, и любой в этих лабиринтах — ровно такие же существа, как и ты. Здесь нет злодеев. А меня, чтобы ты знала, с Дианой не связывает ничего, кроме того, что мы знакомы, и твои претензии просто... просто необоснованы, — он ускорил шаг. — Меня обескураживает то, насколько ты твердолобая. Не знал, что такое вообще бывает. Боги, как же ты невыносима! Хотя, — маг заговорил тише, словно для самого себя, — почему я вообще пытаюсь что-то до тебя донести? Ты же просто легавая, выдрессированная человеческим правительством.

Карисса почувствовала, как сквозь ее сжатые кулаки начинает сочиться магия.

— Вот твоя комната, — Доминик остановился.

Не попрощавшись, она просто зашла внутрь и закрыла дверь. Ей не хотелось ни секунды больше проводить с магом. Даже не рассматривая обстановку, ведьма прошла в ванную комнату, чтобы набрать стакан воды.

Руки все еще тряслись. Злость пульсировала и расширялась с каждым мгновением, захватывала ее все больше. Изнутри толкали импульсы: ударить что-нибудь, закричать, догнать Доминика и разбить его и без того горбатый нос.

Ведьма не знала, что с этим делать. Она не испытывала таких всепоглощающих эмоций, возможно, никогда в жизни. Ей даже казалось, что они живут отдельно от нее, накрывают ее с головой как нечто чужеродное. Карисса умела справляться с этим лишь одним способом.

Просчитав, что до передозировки у нее есть запас в целых три таблетки, ведьма снова достала упаковку ингибиторов и, пытаясь успокоить тремор, начала ее открывать. Скользкие от пота пальцы выронили баночку, и капсулы застучали о керамику, отдаваясь в ушах колющей болью.

— Ч-ч-черт! — почти крикнула она, невольно ударив по раковине. Все до последней таблетки скрылись в черноте слива. Карисса до боли сжала челюсть, безумно глядя на пустую баночку.

Она опустилась на колени и постучала по бирюзовой плитке под раковиной — полая. В голову пришла идея разнести стену и вырезать трубы. Таблетки должны были застрять в изгибе. Ведьма начала оглядываться в поисках подходящего предмета, но так и не найдя ничего достаточно тяжелого, пришла в себя.

— Черт, — повторила она беспомощно.