Кукольный Дом

Карисса напряглась и внутренне приготовилась к любым сюрпризам, совсем как на службе, научившей ее в долю секунды переключаться на рабочий режим, стоит только поступить срочному вызову.

— Нет, мне ничего не нужно. Что от меня требуется?

— Иди за мной. Мы будем сопровождать Правителя на встрече с Создателями.

В первое мгновение ведьма растерялась. С одной стороны, ее обнадеживала возможность послушать разговоры высокопоставленных лиц и лучше разобраться в ситуации. С другой же, Карисса не понимала, для чего требуется ее присутствие.

Они быстро пересекли длинные, странным образом соединяющиеся коридоры, чтобы оказаться в том же большом зале с телепортами. Правитель уже ждал их там, один: Создатели еще не прибыли. Он поприветствовал вошедших кивком, на секунду задержав взгляд на ведьме — ей показалось, ее на встрече все же не ждали.

— Почему они здесь? — тихо спросил Доминик, останавливаясь у спинки дивана. — Не хотят же они пересмотреть позицию по поводу стаи.

Правитель аккуратным движением одернул рукава гольфа и на секунду обернулся к зеркальной поверхности стены позади него, чтобы скользнуть взглядом по собственному отражению.

— Позиция Создателей нас больше не интересует, — ответил он нейтрально, но именно в этой непроницаемости Карисса углядела нотки мрачного настроения: в предыдущую встречу Правитель выглядел куда приветливее. — Шансов решить вопрос дипломатически у нас почти нет. Матриарха не напугает то, какой перевес на нашей стороне, и то, как легко мы можем раздавить стаю в случае силовой борьбы. Она этого и добивается. Хочет, чтобы мы публично и жестоко их перебили, дали повод другим стаям сплотиться и восстать.

— Тактика людей в третью тотальную войну, — хмыкнул Доминик и тут же с едким сарказмом спросил: — Тогда по поводу чего такая честь?

— По поводу убийства Илиаса.

В этот момент одна из телепортационных платформ засветилась, оповещая о чьем-то прибытии. Карисса заметила, как Правитель на секунду напряженно застыл, словно что-то шло не по плану. На глянцевый пол шагнула невысокая фигура — мужчина, на вид лет шестидесяти, с темными, но заметно поредевшими волосами, с черными, как нефть, глазами невероятно старого вампира.

Карисса почувствовала, как рука мага, и так стоящего рядом, дернулась к ее ладони и остановилась так близко, что ведьма почти чувствовала электрическое покалывание магической энергии между их пальцами.

На несколько секунд комната погрузилась в тишину. Отчетливо слышались лишь шаги вампира к мягкому креслу.

— Прекрасная погодка, — заметил он, усаживаясь напротив Правителя и двух магов. Он обратился к мужчине, в хрупкой фигуре которого невооруженным глазом виделось критическое натяжение: — Какой ты бледный, тебе следует почаще выходить на свет, — голос звучал непринужденно, но под взглядом глаз-пропастей каждое слово вампира превращалось в издевку.

— Где же твои коллеги? — вторил его тону Доминик, пока пальцы мага незаметно для остальных впивались в заднюю часть обивки дивана так, что кожа побелела.

Их тревога передалась и Кариссе, тщетно пытающейся понять, что же так беспокоит мужчин.

— Они придут ко времени. Не нужно так волноваться, — вампир с легкой улыбкой кивнул на Правителя, который встал прямо, заведя руки за спину, с каменным, нечитаемым лицом. — Или вы боитесь своего старого друга? — он перевел глаза на Доминика, пальцы которого невольно дернулись на последнем слове, словно их свело судорогой.

— Просто тебе здесь не рады, — маг перестал изображать непринужденный тон.

Улыбка вампира казалась бы по-старчески доброй, если бы не контрастировала так сильно с угрожающим, лезущим прямо в душу взглядом.

— А ты так и будешь молчать, пока этот фокусник вместо тебя пытается держать лицо? — снова обратился он к Правителю. — Хочется спросить, что же еще он вместо тебя держит...

— Что конкретно тебе нужно? — прямо спросил маг, почти перебив его.

— Как дела у моей воспитанницы? — после этого вопроса повисла тишина. — У меня прекрасная память, — он откровенно издевался, — я помню всех, кого мы продали. Ее тоже помню. У нее, кажется, были светлые волосы, жесткие такие, странные наощупь, как солома. По-уродски смотрелись с маленькими глазами. Должно быть, ее мамка была узкоглазой. Отец точно был итальянцем. Он ее нам и продал.

Вампир закинул ногу на ногу, обвел взглядом стоящих в комнате и, не добившись эффекта, продолжил:

— Слышал, она устроила в мою честь настоящее веселье.

Карисса и сама начала закипать. Теперь она понимала, почему Третий Создатель не появляется в медиа, разве что в компании других двух первородных вампиров: ему хотелось зашить рот.

— Бедные маленькие детки, — его редкие брови приподнялись в фальшивом сожалении, — им, наверное, было так больно и так страшно. А как же им было плохо в тот момент, когда они поняли, что это конец, да? Что за ними никто не придет.

Ведьма сжала челюсти. Она взяла Доминика за руку, на секунду отвлекая его от вампира. Ей и самой хотелось бы послать в него пару заклинаний, но, во-первых, она еще не научилась ничему существенному, а во-вторых, не позволила бы себе так грубо нарушить закон, поэтому решила просто помочь магу, если ситуация начнет развиваться по худшему сценарию. Интуиция все же подсказывала ей, что это существо способно на что угодно, а сейчас — совершенно сознательно провоцирует их. Сама она не знала, чего от него ждать, но натянутая атмосфера и реакция Правителя и Доминика говорили сами за себя. Ведьма понимала, что лучше быть готовой ко всему.

— Как ты можешь так говорить! — передразнил вампир выражение лица Кариссы. — Как же это аморально! И как тебя земля носит! К слову, — заговорил он обыденным тоном, — кто эта фокусница?

Доминик тихо посмеялся, но его рука сильнее сжала ладонь ведьмы.

— Даже не пытайся. Эта фокусница может снести тебе голову.

Казалось, блеф сработал: Третий Создатель снова переключил внимание на Правителя.

Телепорт засветился, и напряжение в пальцах мага ослабилось. С платформы сошла пышная темнокожая женщина в причудливом наряде, которому сложно было подобрать название. Ее корпус закрывала объемная и, вероятно, неудобная золотая лепнина, оставлявшая обнаженной всю боковую часть тела, считая бедра и ноги. Вся эта конструкция соединялась с багровой, на вид бархатной тканью широких брюк, лишь полоской на талии. Дредлоки были собраны в высокую прическу, сверкающую в разнонаправленном свете золотыми кольцами. Карисса замечала эту любовь к вычурному необарокко при каждом появлении Донны, Второй Создательницы, на экранах, но никогда бы не подумала, что вампирша одевается так же и в обычной жизни.

Она направилась прямо к Правителю, лишь мельком взглянув на Амоса.

— Так он уже здесь, — небрежно заметила женщина. Крупные золотые диски, растягивающие ее мочки до впечатляющих размеров, покачивались при каждом шаге.

Донна подала руку Правителю, чтобы он пожал ее двумя своими. На мага с ведьмой она не обратила внимания, будто сочла их за прислугу или охранников.

— Что известно о нем? — требовательно спросила она, не отходя и на шаг дальше. — Об ублюдке, который убил моего Владимира?

— Он сбежал до того, как его опознали, — ответил Правитель, успокаивающе поглаживая Создательницу по руке.

Карисса же увидела в его словах подвох, если не откровенную ложь: она вспоминала все, что слышала о «шуме» в пристанище, о том, что в лабиринты перевезли опасного вампира, и ей показалось, мужчина явно скрывает что-то от Донны.

— Где записи с камер? Почему никто не проводит расследование? — продолжала допытываться она.

— Этим занимаются мои лучшие существа, — заверил Правитель.

— Это не его последовательница сделала? — она бросила косой взгляд на Амоса.

— Нет, — твердо ответил он. — Но не исключено, что это вампир третьей линии.

— Я запрещу этому зверью жить в моих пристанищах, — скривилась Донна.

Из дальнейшего диалога Карисса сделала вывод, что кто-то — и вероятнее всего, уже знакомый ей мальчик, обращенный Бовио, — напал на главу вампирского Ордена. Пока Правитель разговаривал со Второй Создательницей, ведьма изучала Амоса, его еле уловимую улыбку и что-то в смольно-черных глазах, что-то живое и безумное.

Она почувствовала на себе взгляд и повернулась к магу, который, как оказалось, все это время наблюдал за ней. Ее смутила внимательность, с которой он следил за ее реакцией на происходящее, и то, как он без какого-либо ответа на ее немой вопрос отвернулся.

Карисса все еще пыталась сообразить, зачем Доминик позвал ее на встречу, на которой обсуждалось то, чего ей знать не следовало. Ей вспомнились слова, сказанные перед собранием Совета, о том, что никому, кроме мага, не выгодно, чтобы ведьма хоть что-то понимала. Из самой формулировки следовало, что сам он, напротив, был в этом заинтересован, но почему именно, она и предположить не могла.

Если маг не отправлял ее к Эдису, то сам охотно отвечал почти на все вопросы, ни на секунду не задумываясь о государственных тайнах, о которых так заботился ее друг. С самого начала он возмущался, что ей ничего не объяснили, и именно он первым заговорил о Правителе. Пусть Доминик и оставался преступником, которого ей стоило сдать властям, но на данный момент он, казалось, видел выгоду в том, чтобы Карисса узнавала больше о происходящем, и это делало его ценным источником информации.

Маг перехватил слишком долгий взгляд ведьмы, и настала ее очередь отвернуться.

Наконец, платформа засветилась в третий раз, и появился Первый Создатель. Он показался Кариссе ожившим изваянием в первую секунду, но впечатление быстро развеялось. Она видела его, высокого и благородного, только на обелиске составителей Конституции и на экранах, поэтому в жизни Соломон выглядел куда менее безупречным, с несколькими оспенными рытвинами на левой щеке, но все еще с правильным, образцово-пропорциональным рыцарским лицом.

— Теперь все в порядке, — шепнул Доминик, отпуская руку ведьмы.

В отличие от Донны, Первый Создатель поприветствовал всех в комнате, сразу привлекая к себе внимание, заметив Кариссу — видимо единственную, с кем не был знаком лично, — он представился, хотя это совершенно не требовалось. Она ответила тем же, назвав себя членом Совета ведьм, но даже с учетом титула ее присутствие не имело никакого смысла.

Соломон устроился во втором кресле напротив собеседников и попросил их не отвлекаться на него и продолжать разговор, сводившийся к требовательным вопросам Донны и заверениям Правителя, что пока не стоит никого ставить на пост главы Ордена, тем более из клана Илиас, ведь убийца Владимира на свободе, и никто не знает, какие у него мотивы и намерения.

Обсуждения продолжались еще около часа, и за это время Карисса окончательно убедилась, что он старается запутать следы и успокоить Создателей, чтобы они поскорее вернулись восвояси. Ведьма и сама почувствовала облегчение, когда фигуры Амоса и Донны скрылись во вспышке на круглой платформе. Соломон задержался, прежде чем последовать за ними.

— Я лично был в церкви, — заговорил он, обращаясь к Правителю. — Парень не сбежал, а исчез из запертой комнаты. Без каких-либо магических следов. И записи с камер ты забрал в течение двадцати минут после убийства, — он выдержал паузу, прежде чем задать вопрос: — Ты ведь знаешь, кто убил Илиаса, верно?

Мужчина, ничуть не смутившись тому, что его поймали на лжи, кивнул. Соломон секунду колебался.

— Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — наконец сказал он и, прежде чем телепортироваться, попрощался с тремя присутствующими.

Доминик размял шею и спину, Карисса свободно выдохнула, а Правитель подошел к консольному столику у зеркальной стены, достал пластиковую коробочку, оказавшуюся антисептиком, и продезинфицировал руки. Затем он начал перенастраивать телепорты, вероятно, чтобы к ним нельзя было попасть по тому же коду, который использовали Создатели.

Маг оглядел ведьму, которая все еще не могла избавиться от напряжения в теле, и протянул руку. Они перенеслись в закрытое, хорошо освещенное помещение с двойной системой вентиляции. В стены встроили зарядные устройства для электронных сигарет, на выступе стояли чистые пепельницы.

— Так здесь все это время была курилка, — сокрушенно заметила Карисса.

Она вытащила из сумки сигарету и лишь зажала в зубах — даже не успела прикурить — и уже почувствовала себя устойчивее и спокойнее. Мыслями она все еще оставалась в том темном зале и раз за разом прокручивала странный разговор перед появлением Донны.

— Что это было? — спросила она Доминика. — Я имею в виду Амоса и провокации в стиле стервы-старшеклассницы.

Маг подавил смешок.

— Зря ты так легко к этому относишься, — он тоже закурил. — Амосу настолько плевать на последствия, что он легко мог бы напасть на Правителя хоть при Соломоне. Он делает что хочет, и замечательно, что в этот раз ему хотелось всего лишь поиграть на наших нервах.

Кариссу многое зацепило из слов Третьего Создателя, но она начала издалека, чтобы прощупать почву, станет ли Доминик отвечать на ее вопросы:

— Почему он назвал вас друзьями?

Маг фыркнул.

— Нам с Правителем посчастливилось перейти ему дорогу. Мы посетили его рынок рабов, сделали вид, что покупаем одну девицу, а сами в это время задокументировали все происходящее, чтобы слить информацию Соломону, который в итоге эту лавочку прикрыл. Амос остался не в восторге, — Доминик усмехнулся чему-то в своих мыслях. — Но формально мы ту девушку все-таки купили, так что в каком-то смысле я участвовал в работорговле.

Ведьму до глубины души возмутила его улыбка:

— Это ни разу не смешно.

— Или у тебя нет чувства юмора. Кстати, это ведь показательная история, — заметил маг так, словно только открыл для себя новое наблюдение, — это был единственный раз за двадцать лет, когда Правитель показал мне настоящее лицо.

Кариссу заинтересовало другое:

— Значит, рынок рабов под покровительством одного из трех самых высокопоставленных существ в вампирской власти?.. — она пробормотала тише: — Что с этим миром не так... И почему Амос все еще жив, если Соломон знает о том, что он делал?

— Полагаю, это меньшее зло, — пожал плечами Доминик. — Амос прекрасно понимает, что делает. В отличие от большинства своих последователей, он умеет себя контролировать, у него самого никаких припадков нет. Он не болен, абсолютно вменяем, и единственная причина, почему он такой садист, в том, что он сам этот путь выбрал, — маг подавил желание скривиться. — Он начал с издевательств над животными и плавно перешел на людей. Поставил себе цель проверить, может ли существо достичь самой глубины жестокости и аморальности. Это смысл его жизни — проверить, где заканчивается зло.

— С чего ты... — ведьма совсем растерялась, — с чего ты взял?

— Я имел неудовольствие поболтать с ним по душам, — усмехнулся Доминик. — Понимаешь, для Амоса не существует последствий. Из всех обращенных лично Соломоном он самый сильный, вероятно, сильнее и самого Первого Создателя, и именно поэтому он занимает среди них место, хотя был обращен так же, как и остальные вампиры, а не мутировал, как Соломон и Донна еще в далеком 2026-ом году. Он не Прародитель в строгом смысле слова, — на несколько секунд маг остановился, хотя казалось, он собирался продолжить мысль. Глубоко затянувшись, Доминик выдохнул облако дыма. — Амос свернет тебе шею прежде, чем ты достаточно приблизишься. Он, как и Диана, настолько быстрый, что может уклониться от пули. И он больше столетия оставался безнаказанным. Амос просто не видит смысла следовать нормам, ведь за их нарушение не будет последствий. На него столько раз покушались, что он перестал считать. И единственный, кто хоть как-то может на него повлиять, это Соломон, и он, по какой-то причине, оставляет его в живых. Учитывая, что Первый Создатель в целом существо разумное, думаю, держать Амоса при себе — меньшее из зол, как я и сказал.

— Какие вообще могут быть причины оставлять его в живых? — всплеснула руками ведьма. Ее начинала выводить из себя вся эта ситуация.

— Например, — маг по-доброму склонил голову, — тот факт, что вампиры третьей линии ему подчиняются. И если Амоса убить... а я напоминаю, обращен он Соломоном, то все его больные последователи лягут на плечи Первого Создателя. А ему гораздо удобнее контролировать одного Амоса, уничтожать раз в полвека его тараканьи рассадники, вроде той схемы работорговли.

— У меня просто слов нет, — Карисса с напряжением затянулась. — Почему всех вампиров третьей линии до сих пор не пересажали? — задала она вопрос и тут же ответила для самой себя: не все вампиры Амоса преступники, по крайней мере, до поры, и далеко не все из них вообще хотели обращаться. — Почему не отправили в какую-нибудь... лечебницу? Каждый из них это бомба замедленного действия, а они просто разгуливают по городу! — она почти зарычала от раздражения.

Доминик аккуратно ей возразил:

— Продолжать третью линию запретили. Видимо, это считают достаточной мерой. В Нью-Альберте раньше была только одна девушка, обращенная по линии Амоса, и ее не выпускали из пристанища все эти годы. Остальные — нелегалы, которых каждый год пачками депортируют. Ну... — он осекся, — еще была Диана, но она исключение. А лечебницы... лечебниц для вампиров третьей линии просто нет. Если их и можно было бы создать, то только в цивилизованной стране, а в цивилизованных странах, повторюсь, эта линия под запретом, и легально проживающие в них вампиры Амоса либо уже отбывают срок, либо их запирают под замок в пристанище.

Он подумал о чем-то своем, усмехнулся и покачал головой, прежде чем добавить:

— Все, что я тебе рассказал, в Европе знают даже дети. Но в Штатах, в том информационном пузыре, из которого вы не выбираетесь, никто ничего не знает об Амосе, кроме того, что обращенные по его линии опасны. И к тебе это тоже относится.

Ведьма скривилась, но не стала это комментировать. Она задала другой, уже более смелый вопрос:

— Амос ведь спрашивал про Диану, да? Когда говорил про свою последовательницу.

— Да, — просто ответил маг.

Карисса совсем осмелела и порывисто спросила:

— Диана жива?

— Пока что да.

Сигарета в пальцах ведьмы переломилась пополам. Это не ускользнуло от внимания Доминика.

— Она больше никому не причинит вреда, если ты об этом переживаешь, — попытался успокоить ее маг. — Она под круглосуточным наблюдением уже несколько недель. И она в спокойном состоянии, припадок давно прошел.

— Ты как будто оправдываешь ее, — сощурилась ведьма, и голос от закипающей злобы понизился.

— Просто говорю факты. Ты ведь сама не понимаешь, о чем говоришь.

— Так значит Правитель даст этой конченной маньячке уйти от ответственности? — Карисса раздавила остатки сигареты в пальцах и сбросила в пепельницу.

— Нет, — невозмутимо отвечал Доминик, и в попытке утихомирить ведьму положил ей руку на плечо, — и даже сейчас он не даст ей и шагу ступить за пределы... — он остановился.

Что-то отвлекло мага. Карисса проследила за его взглядом: крупная ладонь слегка отодвинула ткань ее водолазки с прорезями на плечах, открывая круглый рубец от огнестрельного ранения под ключицей. Он нахмурился и убрал руку.

— За пределы чего?.. — переспросила ведьма, поправляя водолазку.

— Этого я тебе не скажу — не хочу, чтобы ты снова наделала глупостей, — пробормотал он. — Давно у тебя этот шрам?

Карисса закатила глаза, понимая, что он окончательно поменял тему.

— Два года, — ответила она и не удержалась от язвительности: — У меня еще один такой есть, свежий, на животе. Получила, когда пыталась задержать вашу драгоценную Диану Бовио.

Почему-то это заставило Доминика помрачнеть. Он достал носитель и начал набирать сообщение с крайне недовольным, почти злым видом.

— Почему вы вообще ее защищаете? — повысила голос ведьма. — Ты вроде не тупой и должен понимать, что она натворила.

— Не вижу смысла объяснять тебе хоть что-то, — ответил маг, и теперь в голосе звучали нотки раздражения, — ты все равно ни черта не поймешь. Успокойся уже, хорошо? — он поднял на Кариссу такой взгляд, что становилось очевидно: успокоиться стоило ему самому. — Боги, ты даже не представляешь, насколько ты невежественна, наивна и... непробиваема, как зависшая программа. Дай существам делать их работу. Не мешай.

Доминик порывисто, почти агрессивно распахнул дверь и ничего не объясняя вышел, оставив ведьму в комнате, один на один с недоумением от последней тирады. Она глубоко вдохнула прокуренного воздуха и вздрогнула, когда ей поступил звонок.

— Что-то случилось? — встревоженно спросила она вместо приветствия.

— Хочу встретиться лично, — ответил Сандр. — Возможно, новая жертва той вампирши.