Глава 15. Меньшее зло [1]
— Элис сказал, что ты подготовишь меня к допросу, — Карисса заглянула за полуоткрытую дверь типовой комнаты в лабиринтах. В этот раз ведьма попала в них из мэрии, где ей нужно было пройти через пост охраны и сказать, что она ищет сто двадцать седьмой кабинет. Оставалось лишь ввести правильный код для телепортации.
Перед поисками мага она зашла к девочке-оборотню, которая пострадала от ее матери, чтобы убедиться, что с той хорошо обращаются и не принуждают ни к каким убийствам.
Доминик обернулся к ней, прервавшись на полуслове: он разговаривал с крупной женщиной с примечательным металлическим оттенком собранных в хвост волос. Та раскраснелась, будто только что хохотала до слез. Маг казался спокойным, и это дало ведьме надежду, что ей не придется в очередной раз выслушивать, какая она наивная.
— Проходи, — сам он остался стоять у двери. Карисса же направилась к противоположной стене. Ей все еще было неловко обращаться к магу после того, как мать его ребенка чуть не задержали по ее вине.
Женщина бросила ему пару слов — у нее оказался хрипловатый голос — и вышла, на пороге обратившись к ведьме:
— Оставлю тебя с этим... бухтилой.
У Кариссы невольно вырвался короткий, громкий смешок, скорее от неожиданности выпада в адрес Доминика. Гостья плотно закрыла за собой дверь.
— Ну у тебя и смех, — прокомментировал маг. — Как будто чайку подстрелили. Зато теперь понятно, почему ты никогда не смеешься.
— Иди к черту, — осмелилась огрызнуться она, быстро сообразив, что Торн ей больше не начальник, и с ее стороны субординация не требуется. И все же Карисса задумалась, действительно ли у нее какой-то ненормальный смех.
— В первую очередь, на собраниях говори только тогда, когда тебя прямо спрашивают, — начал маг. — У нас все равно не хватит времени вводить тебя в курс дела, что происходило с Советом последние двадцать лет, и почему что-то говорить можно, а что-то нельзя. Кофе?
Ведьма кивнула. Доминик повел ее из комнаты.
— Как вы вообще собираетесь объяснять Верховным шантаж, с которым Кендис отняла у тебя место главы? — спросила она.
— О, про это ни слова, — отрезал маг. Они завернули в одну из арок, и Доминик начал искать что-то по полкам. — Если спросят, как ты вступила в Совет, можешь рассказать правду о том, что это было предложение Рэй. Но лучше прочти локальные акты о процедуре назначения титула, все эти проверки и тесты — тебе стоит о них знать.
— Уже читала, — хмыкнула Карисса. Она прекрасно понимала, сколько формальностей нарушили маг и ее мать, когда приняли в Совет буквально первое существо с улицы.
Доминик отыскал пачку с зернами — помещение тут же заполнилось терпким ароматом. Ведьма ни разу не видела, как готовят настоящий, не синтезированный кофе, а потому с интересом следила за магом.
— И еще — ты умела колдовать до того, как мы приняли тебя, ты ведь ликвидатор. Не нужно говорить ничего про обучение.
Он засыпал зерна в нечто, напомнившее Кариссе металлический стакан с длинным держателем. Послышался треск, и в воздух взметнулось еле заметное облачко темной пыли. Не сразу она сообразила, что Доминик использовал магию, чтобы размельчить кофейные зерна.
— Ты ведь в курсе, что раз ты не член Совета, у тебя аннулировались и все возможные лицензии на магию, и иммунитет? — спросила ведьма, просто чтобы убедиться, что он действительно это понимает. Она устроилась за одним из двух столиков, чтобы не стоять как истукан.
— Составлю список, кому не плевать, — проворчал Доминик. — Там будет только одно имя. Если Верховники не спросят, как ты научилась колдовать, лучше не начинать эту тему и лишний раз не упоминать ФЛС. Они не любят человеческое правительство с их службами.
— Тем более, эту ложь слишком легко проверить: у меня не было лицензии на магию до Совета, — вторила ему Карисса.
Маг начал подогревать металл прямо от огня на собственной ладони, то ли демонстрируя наплевательское отношение к замечанию ведьмы, то ли уже забыв о нем.
— Что касается меня, я был охрененно хорошим главой. Ушел добровольно.
— А Кендис скажет то же самое? — засомневалась она.
— Естественно. Как бы мы ни хотели выдавить друг другу глаза, верховники — наш общий враг. Кроме того, — Доминик продолжал наблюдать за закипающей водой, — мой дом еще несколько лет назад снесли, никто его не поджигал.
— Подожди, — притормозила его Карисса, пытаясь осмыслить последние слова, — а что с твоим домом?
— Кендис подожгла мой дом, как и обещала, — пожал плечами маг и в ответ на возмущение ведьмы добавил: — Да плевать. Это меньшая из моих потерь в последнее время. В целом, наша линия — никаких проблем в Совете нет, я и Кендис работали и продолжаем работать сообща, нет никаких существенных разногласий.
Он стряхнул огонь с ладони и принялся доставать из синтезирующего устройства картонные стаканы.
— По-моему, раскол — достаточное свидетельство разногласий, — возразила Карисса.
— Попробуем прогнуть линию, что Рэй поддержала стаю для ликвидации конфликта с общиной черных ведьм, а ты поддержала Правителя из личных соображений. Ко мне раскол вообще не имеет никакого отношения.
— В общем, — подытожила она, — мы с Кендис не сошлись во мнениях по поводу этого восстания, но на работе Совета это не отражается, ты вообще не при чем, все прекрасно и радужно, а верховникам не о чем волноваться?
— Именно. Но они наверняка попробуют подловить тебя, так что лучше быть готовой ко всему. Оба собрания во вторник, встречаемся в десять утра у телепортов в мэрии, — напомнил Доминик и пробормотал: — Боги, они съедят нас заживо.
Он разлил кофе по стаканам и протянул один из них Кариссе. По сравнению с тем, что продавали навынос в городе, приготовленный магом напиток оказался куда крепче.
— Давно хотела спросить, — начала ведьма, все еще сомневаясь, хочет ли узнать ответ. — Ты как-то упоминал, что знал моих родителей. Мне любопытно, как и когда они умерли? И почему я не смогла найти никакой информации о них?
— Лесной пожар, — без промедления ответил он, как будто ожидал вопроса. — Для нас это может звучать смешно, но для общин это серьезная проблема. Тебя, видимо, кто-то вытащил. Вот и вся история. И кстати, я не знал их лично, просто в курсе, что с ними произошло. А информацию ты не можешь найти, потому что, во-первых, жители общин не регистрируются в городе при рождении, а во-вторых, их фамилия была не Сайел.
— И ты знаешь, как их звали?
Он пожал плечами. Карисса нахмурилась — это немного расходилось с тем, что она сама успела изучить.
— Последний крупный пожар в Северной Дакоте разгорался почти сорок лет назад. А фамилии безымянным детям не берут из воздуха, их называют в честь основателя приюта. Я была бы Кариссой Дэвенпорт. Что-то ты темнишь, — она внимательно всмотрелась в лицо мага.
Доминик развел руками:
— Пожару необязательно быть крупным, чтобы убить пару существ. А по поводу остального скажу честно: не знаю. Когда я менял фамилию, было настолько плевать, что я взял первую попавшуюся. Может, твоя фамилия как-то связана с теми, кто перевез тебя в Южную Дакоту, кто знает? Не понимаю, почему ты такая мнительная. Не хочешь — не верь мне. Но не вижу причин для этого, я ведь застал то время и хорошо его помню.
Карисса сдалась. Она и правда не видела в обмане смысла.
— Сколько же тебе лет?
Маг тихо посмеялся:
— Двадцать семь. Пятьдесят четыре. Двести тридцать четыре. Смотря как считать, — видя замешательство ведьмы, он все же объяснил: — Двести тридцать четыре года прошло с моего рождения. В нашем времени, в двадцать третьем веке я живу двадцать семь лет — я это называю второй жизнью. Но если считать, сколько я хожу по земле и дышу воздухом, получится пятьдесят четыре. Это самое объективное число, — Доминик говорил об этом с удивительным спокойствием, словно о чем-то обыденном и привычном. Именно это заставляло Кариссу снова и снова задаваться вопросом, не болен ли он.
— А выглядишь от силы лет на сорок, — заметила она.
— В проклятьях есть свои преимущества, — усмехнулся он. — Хотя досадных недостатков куда больше. Я, например, не пьянею от алкоголя или наркотиков, на меня не действуют лекарства и препараты вроде обезболивающих, снотворного или контрацепции. Не могу исправить зрение. Ты не задумываешься, насколько это серьезные неудобства, пока не ощутишь на себе.
— А кто в курсе о твоем проклятии?
Маг глубоко вдохнул и поднял глаза к потолку, видимо, мысленно составляя список.
— Очевидно, Кендис, — начал он, — вообще весь Совет, Правитель, твой дружок Тэйлор, моя жена, та шутница с серебристыми волосами, мать Алессы, сама Алесса, вообще вся община, верховники... проще перечислить тех, кто не знает.
— Для ведьм это настолько обычное дело?
Кариссе сложно было даже представить, что подобное возможно. Конечно, новые виды и их метаспособности еще не изучили досконально, но она всегда думала, что границы реального — четкие и очевидные.
— Не обычное, — склонил голову маг, — но такое случается. Я далеко не единственный проклятый.
— Неужели существует магия, настолько сильная, чтобы возрождать из мертвых живое существо, не зомби?
— Существует ли такая магия... — задумчиво повторил за ней Доминик. — Почему магия вообще возможна? Как оборотни трансформируют собственное тело? Почему фейская оболочка позволяет им левитировать? Почему организму вампира нужна именно кровь? В сущности, эти вопросы — части одного целого. Лично у меня нет ответа на них. Для тебя все это — данность, но я-то родился в другое время, когда по Земле ходили одни только люди. И знаешь, что меня всегда интересовало больше всего? — он оживился и заговорил быстрее: — Почему именно ведьмы, вампиры, феи и оборотни? Почему не гарпии, ламии или лепреконы? Почему, в конце концов, не что-то совершенно новое, до чего человеческая фантазия никогда не доходила?
Ведьма тоже задумалась, и взгляд забегал от одного угла к другому.
— Все основные виды были на слуху в моем детстве, задолго до мутации, — продолжал маг, — и восходили они к еще более древним мифам. И кроме того, они уже тогда приелись массовой культуре.
— Я не понимаю, к чему ты клонишь, — наконец отозвалась Карисса.
— Не знаю, учат ли этому в ваших школах, но мутировали люди в 2026-ом году из-за неизвестного ранее излучения, в корне изменившего ДНК большей части человечества. Но почему появились именно эти виды: ведьмы, оборотни?.. Кое-кто считает, что на это повлияло наше коллективное сознание, которое хорошо знакомо с мифами о тех же вампирах, и я склонен этому верить. Мир и сейчас пронизан тем же излучением. И, если та теория верна, то, как оно преломляется через нас и как выражается в мире, зависит в том числе от нашего сознания. Значит, высшая власть — это власть над нашими мыслями.
Доминик поднялся на ноги, так и оставив на месте стакан и посуду, в которой варил кофе.
— Я позвал тебя в лабиринты не только ради подготовки к допросу, — сменил он тему. — Если хочешь покурить, собраться с мыслями, то лучше сделать это сейчас. Вечер будет не из приятных.