Кукольный Дом

Ведьма в нерешительности остановилась у здания Службы. Две минуты она собиралась с мыслями и все же зашла внутрь и поднялась на лифте в собственный департамент.

Пальцы коснулись холодной поверхности металлического круга у двери. Сандр обернулся к ней и впустил в кабинет. Карисса подвинула стул и села.

— Выглядишь отдохнувшей, — заметил он, выводя на ближайший к ведьме экран документы Доминика.

Она придвинула к оборотню кофе и пробежалась глазами по первым строчкам. Напротив графы Доминик Аллен Торн стояла пометка о перемене имени. Рядом с 2193 годом рождения указывалось, что дата юридическая. Зарегистрировался маг в городе в 2210 году, что соответствовало его собственным словам, но место жительства было засекречено из-за государственной службы.

Сандр понял ее без слов. Сначала он открыл информацию о предыдущем имени: через два года после регистрации Доминик сменил фамилию с Моретти на Торн, но основания не указывались. Что касалось даты рождения, она была установлена в ходе судебного процесса, номер дела также оказался скрыт.

— Скорее всего, репутация, — прошептал Сандр.

Карисса нахмурилась в замешательстве. Хотя она помнила, что судебные решения скрывают в процессах, касающихся серьезных магических преступлений, несовершеннолетних не-людей и репутации, но не понимала, почему наставник сделал именно этот вывод. Она решила положиться на его опыт.

— Какого черта здесь нет ни одного нарушения? — еле слышно спросила она, но острый слух Сандра уловил ее слова. — Даже административки нет. Ладно еще, я готова поверить, что нет ни одной болезни в медкарте и ни одного штрафа за нарушение ПДД, но чтобы такая пустота... Что по родственникам?

Жесткие подушечки пальцев застучали по сенсору. Перед ведьмой открылись документы супруги, Клариссы Мортон, родившейся также в 2193 году со ссылкой на заключение эксперта. Зарегистрировалась она в городе только в двадцатом, тогда же получила гражданство. Место жительства так же оказалось скрытым, личное дело — таким же чистым. В медкарте упоминался перенесенный в пятнадцатом году туберкулез. Дата смерти значилась сразу под графой «исполнение приговора» — три года назад. Карисса несколько раз прочла ее регистрационный номер, чтобы запомнить его наизусть.

— Другие родственники? Дети?

Сандр еле заметно покачал головой. Ведьма встретилась с ним глазами, и ее взгляд красноречивее любых слов выражал недовольство.

— И эти... существа, — она не смогла бы подобрать других приличных слов, — чище нас с тобой.

Оборотень пожал плечами.

— Репутационный иммунитет.

— Это уже за гранью... — Карисса не закончила фразу. Она сделала глубокий вдох, выпрямилась и размяла шею.

Лейтенант продолжил заполнять бланк отчета. Ведьма отхлебнула кофе и почувствовала, как тепло разливается по желудку. Оглядев кабинет и пустующее место напротив детектива, она испытала прилив ностальгии, быстро сменившейся тревогой. Карисса чувствовала потребность отвлечься. Сандр встал во весь двухметровый рост, чтобы размять спину.

— Пойдем, прогуляемся, — предложил он.

Кафетерий пустовал. Они устроились за одним из чистых белых столиков рядом с синтезаторами пищи. Ведьма понимала, что отвлекает лейтенанта от работы, но ей было приятно снова увидеться. Это возвращало ей ощущение опоры.

— Я беспокоюсь за тебя, — Сандр сразу перешел к делу. — Ты очень зациклилась на Бовио. Как будто ты не понимаешь, что ее поиски — не твоя обязанность. И никогда не были исключительно твоей. На это дело назначили трех опытных детективов. И мы не справились. Дело уже закрыто. Это, конечно, не гарантия... — он бросил на нее короткий обеспокоенный взгляд. — Я не предлагаю тебе бросить это, просто... отвлекись на пару дней. Займись своей жизнью.

Карисса невесело усмехнулась:

— Это и есть моя жизнь. Боюсь, только через этих существ можно узнать, что случилось на самом деле, — ведьма пыталась сдержать возбуждение за каменной маской, но оно прорывалось в порывистых фразах: — Не понимаю, почему все вдруг забыли про вампиршу. Как ты можешь продолжать работать, зная, что она на свободе? Откуда такое безразличие?

— То, что она может быть жива, это всего лишь наша с тобой конспирологическая теория, — напомнил Сандр. — Дело закрыто. Думаешь, я не вспоминаю о Бовио каждый раз, когда отпускаю дочек в школу? — он вздохнул. — Но нужно понимать границу своей ответственности. Мы свои возможности исчерпали. Опять же, я не отговариваю тебя от поисков. Просто... еще немного, и ты сломаешься. Проведи время с друзьями. Займись чем-то другим.

— Я не механизм, чтобы ломаться, — с невеселой усмешкой ответила Карисса. — У меня были друзья. Но одна половина отвернулась три года назад, когда я не стала спускать на тормозах угрозы моего парня по отношению ко мне, ликвидатору, — а этот идиот прекрасно знал, какие сроки за это назначают. Вторую половину убила Бовио. И я... Я не могу просто бросить это. Она не выходит у меня из головы. Не выходит. Никогда. Что бы я ни делала, чем бы ни занималась, я думаю о ней. Каждый свой шаг я рассматриваю через призму того, продвинусь ли в поисках. Я не могу есть. Я засыпаю, если вообще повезет заснуть, с фантазиями о том, что я стану делать, когда найду ее. Я просыпаюсь спустя три-четыре часа, и первая моя мысль — насколько я продвинусь в этом деле за следующие сутки. Потом я выхожу на улицу, и вижу ее в каждой девушке с короткими волосами. Это единственное, на что я хочу тратить время. Единственное, что оправдывает мое существование. Я хочу повлиять на мир вокруг, а не просто составлять протоколы для галочки. А самое главное — никто, никто, кроме меня, этим не занимается. И... при всем уважении, лейтенант, мне не нужно, чтобы ты беспокоился обо мне. Это не помогает. Мне нужен совет.

Сандр понимающе кивнул.

— Ты хоть знаешь, что ищешь?

Ведьма отрицательно покачала головой.

— Я цепляюсь за все, что хоть как-то с ней связано. Знакомлюсь с теми, кто ее покрывает, но слишком мало знаю о них, — бормотала она, все сильнее хмурясь. — Возможно, догадываюсь, где она прячется. Но я не могу вызывать подозрений, и это связывает руки.

Ей хотелось бы рассказать ему все: про Правителя, целый склад запрещенки в доме Торна, издевательства над ребенком, которые устроила ее мать. Но Карисса молчала, боясь, что знать об этом может быть опасно. Она даже не могла оценить, насколько серьезные силы за этим стоят и на что они готовы пойти, чтобы сохранить анонимность.

Лейтенант надолго задумался. Он медленно переводил желто-карие глаза от одного угла кафетерия к другому.

— Держи меня в курсе дела, — наконец ответил он. — Я всегда готов помочь. Но мой совет остается прежним. Успокойся хотя бы на пару дней. Когда посмотришь на это свежим взглядом, сможешь заметить новую зацепку. И, повторю в очередной раз, слезай с ингибиторов. Они сильно притупляют сигналы, которые тебе посылает психика.

Карисса кивнула, обещая себе последовать совету, но прекрасно зная, что не сможет. Ей захотелось сменить тему.

— Что ты слышал о пристанище? — спросила ведьма будничным тоном, но Сандр не понял вопроса. Она пояснила: — Какие-то... беспорядки. Не знаю, что именно. Так, ладно, значит ты не в курсе. А о судьбе потерпевшего, Дэвенпорта, что-нибудь слышно?

Оборотень снова покачал головой. Карисса сделала вывод, что в Ордене не произошло ничего страшного, иначе сразу привлекли бы ликвидаторов.

— А о смерти Алессы Шеридан ты что-нибудь знаешь? Из общины?

— Имеешь в виду дело, где мать убила собственную дочь? — уточнил лейтенант. — Да, вчера открыли и собрали материалы. Это дело Джексона. Деталей не знаю.

— Мать? — брови ведьмы поползли вверх.

— Там железные свидетели и улики, — добавил Сандр, видимо, не понимая ее удивления.

— Лучше сказать железная фальсификация, — раздраженно фыркнула Карисса. — Дай мне номер Джексона. Девчонку сожгли заживо. Они явно пытаются подставить единственного опасного свидетеля.

— Я могу, конечно, дать тебе номер, но имей в виду, что дело очевидное, а учитывая процент раскрываемости...

— Ты серьезно? Черт бы... — Карисса встала и вышла из кафетерия, направляясь на верхний этаж в кабинет капитана ее бывшего департамента.

Разговор не поменял ситуацию. Капитан отправил ее в департамент магических преступлений, где ей, в нарушение инструкции, продемонстрировали материалы дела, чтобы Карисса сама убедилась в очевидности дальнейшего хода событий.

Спустившись по ступенькам, ведьма завела машину и поехала обратно домой, чувствуя, как пальцы до побеления давят холодный руль. Она не выдержала и закурила, опустив стекло. Спустя несколько минут лихорадочных размышлений Карисса попыталась связаться с Домиником. Ответил он не сразу.

Она постаралась как можно лаконичнее объяснить ситуацию: черные ведьмы пытаются подставить маму погибшей девочки. В ответ на это она выслушала несколько фраз на незнакомом языке.

— Я придумаю, что можно сделать, — Карисса прервала поток его ругани.

— Больше никогда не пытайся ничего делать, — со злостью процедил Доминик. — Слышишь? Я сам разберусь. Ничего. Не делай, — он сбросил вызов.

Ведьма подъехала к дому и вышла на воздух, машинально стирая с руля пепел от сигареты. Серую пыль подхватил ветер. Она оперлась о капот, судорожно прокручивая в голове варианты, как исправить ситуацию, которую она же и создала, пытаясь сделать все правильно. Единственное, что она могла предпринять, — искренне поговорить с Джексоном, возможно, самой выступить свидетелем. В то же время, она не была очевидцем, а выводы сделала по разговору Кендис и Доминика. Рассказать об этом означало бы натравить Службу на мать, и она это заслужила, но тогда вскрылось бы то, каким образом она стала главой Совета. К делу бы подключили Верховников, и они бы наказали Кендис, а после — и Доминика, который вряд ли сумел бы скрыть такое количество нарушений; возможно — и Фелисити, если бы ее сочли соучастницей матери. Как говорил Эдис, Верховные карают своих же ведьм несоразмерно жестоко, и редко по-настоящему разбираются в произошедшем, а это ставило под угрозу и саму Кариссу как члена Совета.

Ведьма заглянула в шкафчик над раковиной в ванной, чтобы убедиться, что у нее нет ингибиторов, кроме спрятанных в кармане. На полупустых полках она не нашла ничего, помимо капсул от мигрени и половины пачки слабого восстановителя, зато вспомнила времена, когда не тратила деньги на лекарства из принципа, старалась не трогать кредиты, которые ей ежемесячно присылала мать. Хотела стать самостоятельной и жить собственными силами. Только сейчас Карисса поняла тщетность этих попыток: она жила в доме, купленном матерью, ездила на машине, подаренной ей на совершеннолетие, а во время учебы в академии существовала полностью за счет Кендис. Ведьма из интереса проверила средства и ничуть не удивилась, увидев переведенную несколько дней назад круглую сумму.

Иногда казалось, что своими деньгами мама пытается задушить ее.

Она вышла на улицу и закурила, бездумным взглядом осматривая сверкающую в тусклом свете белизну. В груди пульсировало болезненное напряжение. В любой момент эта тонкая нить, связывающая разум и самообладание, могла порваться.

Щелчок привлек ее внимание. На пороге появились Доминик с вампиром. Последний тут же исчез. Маг, не скрывая всей глубины собственного недовольства, направился к ней.

— Мне нужна твоя рука, — отчеканил он бескомпромиссным тоном.

— Зачем? — она потушила окурок о ледяную землю.

— Мы создадим общее поле, чтобы я не тратил свою энергию.

— Ты говорил, этого добиваются годами, — Карисса видела нетерпеливость на лице мага и прекрасно понимала его хорошо сдерживаемое бешенство, и потому задавалась вопросом, способен ли он мыслить здраво.

— Не в нашем случае, — отрезал он и требовательно протянул ладонь.

Ведьма подала руку, одновременно с этим спрашивая, что он задумал, но ее прервала резкая телепортация. Голова закружилась от жара, обдавшего все тело. Дышать стало чуть тяжелее из-за влажного, душного воздуха. Под ногами хлюпало месиво из опавших листьев.

Доминик, не отпуская руки, потянул Кариссу за собой в один из низких деревянных домиков, разбросанных в тени густых зеленых крон. Он буквально вломился внутрь, без стука и предупреждения. Ведьма заметила, как вокруг них выросла прозрачная сфера — щит от заклинаний; почувствовала, как на это уходит ее энергия, но без ее контроля, как будто сам Доминик управлял ее магией.

В доме было три фигуры — их Карисса не успела рассмотреть. В щит с глухим гулом ударилось заклинание, и ведьма вздрогнула. Она и подумать не могла, что кто-то использует запрещенную боевую магию так открыто, еще и против нее.

Доминик, все еще волоча ее за собой, быстро пересек маленькую комнату и схватил за руку женщину. Ведьма снова заморгала от опасно близкого удара заклинания, но к ее счастью, в следующую секунду она обнаружила себя у собственного дома.

— Успокойся, — донеслось слева, сквозь шум: маг пытался утихомирить женщину, которая колотила его, не переставая материться сквозь зубы.

— Какой же ты урод, — отбивалась она от рук Доминика, — ты даже... — она оттолкнула его двумя руками, — не пытался... — в ход снова пошли слабые кулаки, — ей помочь! Это все из-за тебя! Все! — темные, местами седые локоны упали на лицо.

Карисса наблюдала, решив не вмешиваться, пока дело не дойдет до несанкционированной магии.

— Ты смерти хочешь? — вызывающе спросил он, проигнорировав весь поток обрушившихся на него эпитетов.

Это заставило женщину на мгновение замолчать.

— Твоя же община собирается натравить на тебя ликвидаторов. Они обвиняют в смерти Алессы тебя, — объяснил Доминик.

— Как они вообще узнали? — возмутилась она, все еще готовая снова на него наброситься.

Маг скользнул по Кариссе недобрым взглядом, но на вопрос так и не ответил.

— Тебя будут искать по всей стране. Тебе лучше спрятаться в Алессандрии, пока я не верну нашу дочь, — он звучал на удивление сдержанно.

— К черту твою Алессандрию! — взорвалась она. — К черту твою помощь! Посмотри, что ты уже наворотил. Мало того, что из-за тебя ее сожгли, так я еще должна бросать семью, и все потому, что ты не мог не втягивать ее в свои дешевые интриги!

— Как только я верну Алессу, — продолжал Доминик, — преследование должны прекратить, и ты сможешь жить где угодно, хоть в той же общине. Но пока что разумнее спрятаться.

Женщина не слушала. Она продолжала кричать и сыпать ругательствами. Карисса наблюдала за сценой со смесью вины за произошедшее и облегчения, что нашелся способ избежать непоправимой ошибки.

В конце концов, черная ведьма заявила, что ничья помощь ей не нужна и телепортировалась самостоятельно. Куда — знал, вероятно, один Доминик. Сам он тяжело выдохнул, стоило ей исчезнуть, и еще раз смерил Кариссу долгим взглядом, на этот раз более спокойным. Он покачал головой. Бешенство в нем погасло.

— Я говорил, что это наивно, — проворчал он, припоминая ей решение обратиться в Службу. — Надеюсь, хоть сейчас ты сделаешь выводы, как работает ваша прекрасная система.