Кукольный Дом

Кристиан додумался стереть кровь с лица снегом, а следы на свитере перемешались со свидетельствами собственных ран. Ткань на боках пропиталась так быстро, что патрульные издалека заметили кровь и остановились у хромающего подростка на окраине города. После недолгого пребывания в участке, где ему залепили раны широким стягивающим пластырем, вампира передали Ордену.

Стоило Кристиану выйти из патрульной машины и ступить за мраморный порог церкви Перерождения, как его, промерзшего до костей и не сопротивляющегося, схватили и повели в пристанище — дом Ордена.

Весь корпус ныл от грубых толчков охранников и от соприкосновения свитера с ранами. Во рту стоял привкус крови. Вампир с трудом дышал, и каждый вздох отдавался болью в промерзших легких. Теплый воздух жег кожу.

Его привели в небольшую пустую комнату с одной лишь деревянной лавкой, перенесенной сюда из аудиторий. На ней сидел второй новообращенный. Алые глаза со зрачками-точками бешено оглядывались во все стороны, хотя в целом вампир был спокоен. Кристиан сел рядом с ним. Он чувствовал и облегчение от того, что может наконец расслабиться; и страх, перемешанный с физической болью.

Глава Ордена лично принес новообращенным пакеты с заменителем. Кристиан чувствовал поразительную перемену: красная жидкость, оставляющая разводы на пластике, больше не вызывала отвращения. Теперь он чувствовал голод, такой естественный, словно его всю жизнь тянуло к солоноватой крови. Охранник отошел к стене, пока Илиас пристально осматривал вампиров.

— Чья кровь на тебе, Дэвенпорт? — строгим тоном начал глава.

Морщась, он откашлялся:

— Моя.

И в доказательство он приподнял подол мешковатого свитера. Кровавые полосы, успевшие воспалиться из-за подхваченной инфекции, синели под отлипшей перевязкой. Илиас недовольно поджал губы и обратился к охраннику:

— Когда закончим, отвезите его в больницу, — он снова повернулся к мальчику. — Чья на тебе одежда?

— Снял с зомби.

Илиас обеспокоено оглядел его с головы до ног, видимо, в поисках укусов. Вампир прислонился затылком к стене, стараясь не касаться поверхности спиной. Он понимал, что рассказать правду не может: тогда все узнают, что он оставил на снегу зараженного человека, истекающего кровью.

Подобное не простят, по крайней мере, не ему. Теперь он знал, что доверять никому нельзя. У них свой взгляд на него, очень далекий от правды, им ничего не докажешь. Особенно главе Ордена, который уже однажды отказался слушать, и уже второй раз пытался заточить его в пристанище.

— А твои вещи где?

— Отняли бездомные на границе, — Кристиан редко прибегал ко лжи, и теперь удивлялся, почему его слова звучат так естественно. — Я хотел уйти из города. Они меня избили и порезали.

— Да, — произнес вампир с таким лицом, будто более глупого поступка и представить не мог. Кристиан с облегчением заметил, что Илиас ему верит. — Хотел уйти из города? Ради чего? Ты вообще знаешь, что там? Думаешь, везде так же, как в Нью-Альберте?

Вампир опустил глаза.

— Да ты хоть понимаешь, как тебе повезло жить здесь? Ты в чертовом экогороде, — глава Ордена начинал закипать. — Чистый воздух — это роскошь. Хорошие дороги, инфраструктура, низкий уровень преступности.

Последние слова заставили Кристиана горько усмехнуться.

— Даже хорошая погода. Но нет, вам, молодым, нужно найти себе проблемы на голову, — он сделал паузу, чтобы смерить мальчика тяжелым и в то же время сердитым взглядом. — Ну вышел бы ты за пределы города, и что? Кому ты там нужен? Или ты хотел дойти до Юты пешком? В таком случае, первая новость для тебя: ты бы свалился еще на границе от недостатка кислорода. Вторая — ни один вампирский Орден не станет брать на себя ответственность за приезжего, еще и новообращенного, — мужчина покачал головой. — Кто бы тебя пустил, на каком основании зарегистрировал бы? У тебя ни профессии, ни образования. Пристанище для тебя — единственный социальный лифт, — он еще сильнее повысил тон, и мальчик поежился. — А что больше всего меня бесит в таких, как ты, — вы ни на секунду не задумываетесь о том, какую опасность представляете для окружающих. Мне ничуть тебя не жаль. Добро пожаловать во взрослую жизнь, Дэвенпорт. Совершаешь глупый поступок — жди последствий. Больше нет мамочки, которая за тебя заступится.

— Да у меня ее и не было, — отозвался Кристиан — ему стало совершенно плевать, что с ним сделают.

Илиас начал выходить из себя.

— Молчи. Ты должен запомнить раз и навсегда, что ничего теперь не будет как раньше. Ты вампир, а значит жизнь стала гораздо сложнее, — он вздохнул, чтобы успокоиться.

Голос опустился ниже, начал давить и отдаваться неприятным эхом в голове:

— В реальном мире действует лишь закон природы, закон победы сильного над слабым. И чтобы добиться цели, необходимо взять себя в руки и стать сильным. Перестать надеяться на лучшее. Перестать верить каждому встречному.

Пальцы начали отмерзать и болеть. Зуд шел изнутри, из расширяющихся сосудов и оттаивающей груди. И все же Кристиану казалось, что холод пробрался внутрь, слился с частью него и теперь просто так не исчезнет.

— Мир — инкубатор для страданий. Он устроен так, чтобы утопить тебя. Выживает лишь тот, кто борется. Будь готов приносить жертвы ради цели, добиваться ее любыми средствами, иначе твоя жалкая жизнь не имеет смысла. Но я знаю, как тебе помочь.

Кристиан в недоумении поднял глаза на Илиаса. Он продолжал говорить, но губы не двигались. Волна холода прошла от головы к ногам. Мальчик бросил взгляд на охранника и второго новообращенного, но и они молчали. Он начал нервно оглядывать стены.

— Кажется, у него начинается припадок, — сказал глава Ордена охраннику, озабоченно наблюдая за поведением Кристиана. Его голос сильно отличался от того, что звучал в голове.

— Все, что тебе нужно, послушать меня и сделать то, что я скажу. Убей вампира. Только так ты найдешь Вивиан. Это мое обещание. Это единственный способ вырваться из города. Вампир лжет. Только я могу тебе помочь. Убей его, — голос проникал в самую глубь мозга и воспалял гипоталамус лихорадочным жаром. — Ты все это время пытался быть хорошим человеком, но хорошие люди — жертвы, а ты стал хищником, и ты должен доказать свое место в пищевой цепи. Вампир говорил тебе усыпляющие слова, но смеялся за твоей спиной, он знает, что ты уже не станешь нормальным, что никто и никогда не посмотрит на тебя без страха и отвращения. Ты весь в крови, ты убил человека, и пути назад нет. Что значит одна жизнь, когда ты всесилен? Или умрет он, или ты никогда не увидишь Вивиан. Даже мать и отец от тебя отказались, тебя выбросили на улицу, как пса, когда ты еще не сделал тех ужасных вещей, а сейчас никто не полюбит такого ущербного и ничтожного выродка, не способного постоять за себя. Ты кусок плоти. Тебя по ошибке наделили силой, но ты ее не заслуживаешь. Ты не достоин ни счастья, ни любви, ни жизни, — голос продолжал давить на ноющие глаза, биться о черепную коробку. — Что бы сказала Вивиан, увидев тебя сейчас? Ты и так был слабаком, а сейчас позволил обмануть себя, искалечить и выбросить на снег. Твое рождение — ошибка. Тебе следует или умереть, или объявить о своем существовании. Доказать, что ты заслуживаешь жить. Ты должен убить Илиаса, и тогда я приведу тебя к ней. Я сделаю тебя сильнее.

Кристиан начал тереть виски, как будто это помогло бы ему прогнать голос.

— Это твой последний шанс, — он продолжал издеваться.

Исподлобья мальчик наблюдал, как глава Ордена открывает дверь, чтобы выйти из комнаты.

— Иначе тебя навечно закроют в клетке.

Болезненный импульс заставил его сорваться с места. В глазах потемнело. Раздался ощутимый хруст под пальцами. Голос наконец замолк, и Кристиан медленно выдохнул. Он на секунду потерял равновесие, но тут же приземлился на ноги, а рядом с грохотом рухнуло крупное тело.

Завизжала сирена — охранник передал тревогу. Вампир вдруг осознал, что произошло: он свернул шею Илиаса со спины, запрыгнул на него, не отдавая себе отчета, словно за него это сделали инстинкты. Он почувствовал лишь импульс, намерение, и резкую боль в ранах — и этого хватило, чтобы совершить еще один непоправимый поступок.

Вампир справа оскалил только прорезающиеся клыки и прыгнул на охранника. Раздался женский крик снаружи. Кристиан, растерянный, порывался сбежать, но его тут же придавили к полу. Краем глаза он видел, как вампиры впали в бешенство. На лицо брызнула кровь. Его с силой втолкнули обратно в комнату и заперли.

Он остался наедине с собой и полнейшим непониманием, что он сделал. Внутри стало глухо. Ни одной мысли, ни одного чувства — ничего, кроме легкой дрожи и головокружения. В нем никогда не было такой силы, тело всегда подводило его, когда он убегал или защищался, он часто болел и привык к собственному бессилию.

Полупрозрачный свет проникал тонкой дрожащей полоской под железной дверью, отделявшей его от остального мира. Она казалась как никогда массивной и тяжелой.

Он слышал крики и шум, а пульсация, давящая на глаза, постепенно проходила. Две минуты — столько он пробыл наедине с собой, прежде чем по камере разнесся щелчок, ему показалось, он видит еще одну фигуру, чувствует укол на шее, и его отключают, как бракованного андроида.

Кристиан проснулся от боли и чужих прикосновений.

— Надо зашивать, — констатировал голос прямо над ухом. — Серьезное воспаление, не помешает кровь перелить...

Он приоткрыл тяжелые веки и попытался осмотреться. Щелчок больно отозвался в ушах — фигура, осматривавшая его бока, исчезла, стоило ему сделать малейшее движение.

Он лежал на жесткой металлической поверхности, и мелко дрожал от озноба. Шея отчего-то болела, как после вампирского укуса. Мальчик начал щупать больное место и нашел небольшое отверстие от укола. От остальной части комнаты его отделяли толстые железные прутья клетки. В помещении было темно — ни одного окна, но на полу, в дальнем углу, стояло нечто вроде маленького прожектора, и его резкий свет позволял разглядеть очертания трех фигур по ту сторону решетки.

Тот, что осматривал его, — вампир — обратился к двум собеседникам, стоящим еще дальше от клетки:

— Так что, мне лечить его?

— Однозначно, — ответил молодой парень, сероглазый, с мягким, добрым лицом, на котором так неестественно выглядело напряжение.

— Он представляет для тебя какой-то интерес? — спросил третий, мужчина заметно старше, чуть ниже ростом и куда более хрупкого телосложения.

— Нельзя отдавать его Создателям, — объяснил парень. — Пусть они думают, что он сбежал. Они не поставят никого на место мертвого Илиаса, пока верят, что на главу Ордена кто-то охотится. И в этом случае Орден полностью в твоем распоряжении.

— В этом есть здравое зерно, — согласился худощавый светловолосый мужчина. Вампир, все это время следивший за ним, дождался кивка и исчез с повторившимся щелчком.

Тот, что был моложе и явно дружелюбнее по отношению к мальчику, — сероглазый — подошел к клетке.

— Кристиан Дэвенпорт, — констатировал он. — Чем же тебе так не угодил Илиас?

Тот сильнее сжал губы — решил держать рот на замке, ведь что бы он ни сказал, это обернется против него. От голоса в голове не осталось и следа, и теперь он казался лишь игрой воображения. Пальцы все еще чувствовали хруст чужой шеи. Он очень боялся думать о том, что поддался безумию и без повода убил живое существо.

Его сознание не могло до конца охватить то, что произошло после выпуска из приюта, оно сузилось до единственной точки — настоящего момента, — потому что только так он сохранял рассудок. И в эту минуту он выбрал молчание.

— Ты хотя бы понимаешь, что произошло? Помнишь, что было в пристанище?

Он даже присел на корточки и оказался на одном уровне с вампиром.

— Скажи хотя бы, кто тебя так исполосовал, — продолжал расспрашивать парень, и его голос звучал приветливо, но Кристиан ни на секунду не поверил.

Серые глаза незнакомца все так же пристально высматривали что-то в пленнике.

— Я думаю, он все еще в шоке, — парень на секунду обернулся к светловолосому собеседнику. — Подождем, пока заговорит. Пусть побудет здесь, пока мы не выпроводим Создателей из города.

— Не понимаю, зачем ты создаешь себе лишние проблемы, — равнодушно отозвался мужчина позади него. — Это же обычный выходец из приюта, обращенный по третьей линии. И он уже совершил первое убийство, не прошло и месяца. К чему тянуть?..

— Мы же не знаем, что им двигало, — парень поднялся на ноги. — Не трать свое время, я сам займусь им.

Они направились к двери. Точка яркого света двинулась за ними, и Кристиан уловил еле слышное шуршание колесиков по полу. Они покинули комнату, оставив вампира в темноте.

— Все равно не понимаю, зачем он тебе, — голос мужчины отдалялся.

— А зачем тебе Диана?

Мальчик внутренне содрогнулся от одного звучания этого имени.

— Диана, в отличие от него, была предсказуема...

Голоса совсем затихли. Кристиан боязливо встал, почувствовав острую боль на ранах и слабость из-за поднявшейся температуры. Он медленно доковылял до решетки, чтобы рассмотреть ее саму и магнитную дверь. Прутья оказались столбами-связками для силового поля: пальцы начинало покалывать при приближении к ним, а просунуть руку меж них не давало невидимое напряжение.

Вампир вернулся обратно и с трудом сел на лавку. Сбежать было невозможно. Его трясло, и порезы адски ныли, и не осталось ни одной хорошей мысли, за которую он мог бы ухватиться. Он вдруг уловил иронию во всем происходящем, ведь голос пугал его клеткой, подталкивая к убийству, и именно в нее Кристиан и попал — от этого его тянуло то ли расхохотаться, то ли расплакаться. Хотелось лишь снова потерять сознание. Он закрыл глаза и начал мычать что-то неопределенное, чтобы заглушить лихорадочные мысли.