Кукольный Дом

Как только дверь захлопнулась, Правитель вновь обратил разные глаза к Вивиан. На лице застыла кривая улыбка. Она уже видела подобное раньше, когда у одного из оборотней парализовало половину тела. Молча он подошел к девочке, и она невольно отодвинулась.

Ее пугала тишина. В затхлых катакомбах, где теснятся сотни оборотней и где так сложно найти место без свидетелей, самое ужасное всегда происходило в полной тишине. Сердце учащенно забилось. Вивиан не понимала, что происходит, не знала, что делает в этой темной комнате и что ждет ее дальше.

Улыбка Правителя казалась неестественной из-за неподвижности левой половины лица. Серый глаз выглядел холодным, мертвым под нависшим веком. Она хотела отодвинуться дальше, но мешала спинка дивана. Руки обхватили колени, чтобы хоть как-то отгородиться от въедливого, забирающегося под кожу взгляда.

Холодные пальцы коснулись ее горящей щеки. Вивиан вздрогнула. В голове появился зуд, словно внутри роились насекомые. Она замерла. От пальцев Правителя пахло антисептиком. С каждой секундой сердцебиение все сильнее разгонялось.

— Тебе сейчас нужно что-нибудь? — наконец спросил он тихим голосом и отстранился. — Вода, еда, теплая одежда?..

Она покачала головой, хотя во рту и правда пересохло. Дело было не в страхе: Правитель не производил впечатление опасного существа, невысокий, выше лишь на полголовы, без намека на физическую силу в тонком теле. Вивиан стоило бы больше опасаться Кариссы, чем этого странного вежливого человека; но она не привыкла просить о чем-либо, ей было легче потерпеть неудобство.

— Ты, должно быть, боишься, что я верну тебя стае, — полувопросительно произнес он, устраиваясь напротив девушки. — Не нужно бояться. Здесь ты в безопасности. Ты наверняка слышала что-то о планах твоей матери?..

— Немного, — проговорила Вивиан, с трудом ворочая сухим языком.

Правитель смерил ее долгим взглядом, будто колеблясь в решении, а затем порывисто поднялся на ноги и, ничего не объясняя, вышел из комнаты. Девочка растерялась. Ей пришлось ждать около минуты, и он вернулся, чтобы позвать ее за собой.

Вивиан посильнее натянула на плечи куртку Кариссы и проследовала за ним. Правитель открыл перед ней дверь в просторную комнату. Сначала девушка смутилась: ей померещилось, что они каким-то образом оказались на поверхности, но она быстро заметила беловатый электрический оттенок света, который она поначалу приняла за солнечный. Она зашла внутрь и нерешительно остановилась между кроватью и небольшим столом.

— Это твоя комната, пока мы не найдем для тебя более безопасное место, — сказал он. — Уборная за той дверью, на кране фильтр, так что вода чистая. Еда... — Правитель подошел к столу, невольно заставляя Вивиан отступить на шаг, и открыл дверцу, за которой оказалось синтезирующее устройство, — здесь. Видишь ту кнопку? — он указал на изголовье кровати. — Если что-нибудь нужно будет, не стесняйся, вызывай помощницу. Новую одежду тебе принесут через пару часов. Если есть предпочтения — говори, хотя что-то мне подсказывает, что ты вряд ли хочешь сейчас выбирать.

Вивиан кивнула: говорить вслух, чего она хочет, вообще думать о своих «предпочтениях» было бы настоящим мучением. Ей еще никогда ничего не давали просто так, и это вызывало у нее смущение почти до слез и желание спрятаться от всех в углу, лишь бы ее оставили в покое.

— Устраивайся, — только после этих слов девушка присела на широкую и, как оказалось, очень мягкую постель. Вспомнив о чем-то, мужчина отодвинул ящик стола и вытащил небольшие коробочки. — Здесь лежат лекарства. Восстановитель, улучшает общее состояние и помогает регенерации, обезболивающие, антисептики, противоожоговые... буквально все, что может тебе понадобиться. Но если будешь плохо себя чувствовать, лучше все-таки вызвать помощницу.

— Спасибо, — выдавила из себя Вивиан, все еще сгорая от неловкости.

— Как ты себя чувствуешь? — снова спросил он. — Я спрашиваю не для того, чтобы услышать «в порядке». Я хочу, чтобы ты подумала над вопросом.

В это время Правитель взял из синтезирующего устройства стаканчик и ушел в соседнюю комнату, чтобы вернуться с водой. Убедившись, что у жидкости нет подозрительного запаха, Вивиан сделала глоток. Сам он отодвинул стул и сел напротив, так, что даже наблюдая за ним она могла видеть дверь и оставалась ближе к ней, чем он.

Она и правда углубилась в собственные ощущения: последние сутки она только и делала, что спала, но это не возвращало ей сил. Голова оставалась в тумане вплоть с той ночи, когда они с Алессой уехали из общины. Внутри сосредоточилось напряжение, но помимо этого — ничего, ей было ни хорошо, ни плохо, несмотря на все произошедшее, скорее пусто, словно все ее чувства онемели.

— Я устала, — призналась она. — Не знаю, что делать дальше.

— В этом и прелесть, — улыбнулся Правитель, и теперь, в хорошо освещенной комнате, кривизна лица не казалась такой пугающей. — Тебе не нужно ничего делать, только отдыхать. Взрослые о тебе позаботятся, — у его карего глаза собрались дружелюбные морщинки, и в целом, когда девушка сосредотачивалась на правой, подвижной, стороне лица, оно выглядело совершенно обычным. — Ты не привыкла к этому, верно?

Она покачала головой.

— Это самое скверное, — задумчиво кивнул Правитель. — Так быть не должно. Твои родители ведь даже не сообщали о твоей пропаже. Невольно задаешься вопросом, что случилось бы, если бы на тебя напал маньяк? Тем более, сейчас неспокойно, в городе совсем немного таких защищенных мест, как это, — он коротко обвел взглядом комнату. — А то, что сделала с тобой та сумасшедшая старуха...

Вивиан поежилась. Она залезла на кровать с ногами и подтянула их к себе.

— Мне вспоминается одна история. Я знал девушку, чуть старше тебя, которая тоже жила в... — он аккуратно подбирал слова, — не лучших условиях. Взрослые люди использовали ее в своих целях, и она даже не понимала, что это неправильно. Она считала, что так и должно быть, что это — норма, пока все не зашло слишком далеко, настолько, что она чуть не умерла. Мораль в том, что ни в коем случае нельзя считать жестокость по отношению к себе нормальной.

Вивиан невольно нахмурилась: его слова вызвали в ней болезненный спазм. Она тоскливо опустила щеку на подтянутые колени и сама не заметила, как начала слегка раскачиваться из стороны в сторону, время от времени бросая усталый взгляд на полупустой стакан воды в руках.

— Что с ней в итоге случилось? — спросила она хрипло.

— Ей повезло. Я успел вовремя помочь ей. Понимаю, почему тебе так некомфортно здесь. Сложно доверять чему-то хорошему после стольких разочарований. Как будто ты можешь сколько угодно пытаться защитить близких или искать помощи у других, но не получать ни того, ни другого. А когда очень хочешь чего-то, но не получаешь, внутри не остается уже никаких желаний, только пустота, правда?

Вивиан сильнее обняла себя. Она и правда думала, что защитит сестру молчанием. Теперь она понимала, насколько это глупо: никто не давал гарантий, что отец сдержит слово. Перед ее побегом сестра жаловалась на его странное поведение, а теперь Вивиан бросила ее одну, и винила себя за это, но в то же время радовалась, что оказалась в безопасности, и еще больше грызла себя за радость.

Последние два года она мечтала сбежать из Нью-Альберты с Крисом, и только это заставляло ее терпеть, крепиться и быть сильной — надежда, что в будущем станет лучше. Но он не пришел за ней, и она даже не знала почему.

Про то, что случилось в подвале той страшной женщины, даже не хотелось думать. Вивиан отгоняла от себя воспоминания, как страшный сон, и ей почти удалось убедить себя, что это лишь кошмар. Иногда — и это была давняя привычка — она успокаивала себя бездумным повторением одной фразы, словно молитвы: «это случилось не со мной, это случилось не со мной...»

— В стае остались мои сестры, — еле слышно заговорила Вивиан, чувствуя, что одно неаккуратное слово, и она расплачется. — Я не знаю, как им помочь.

— Помочь в чем? — голос Правителя тоже снизился почти до шепота. — Ведь их мама — матриарх, разве она не должна помогать им?

Девушка замотала головой и спрятала лицо за коленями, чтобы не выдавать подступивших к глазам слез.

— Она слишком занята делами стаи, — забормотала она, — и ничего не видит... или не хочет видеть. Не знаю. Не важно, — ее голос совсем затих.

— Вивиан, — окликнул ее Правитель, и ей пришлось поднять расстроенный взгляд к нему. Он мягко склонил голову. — У меня нет острого слуха, тебе придется говорить чуть громче, чтобы я тебя услышал. Здесь отличная звукоизоляция, нас никто не подслушает.

— Она всегда занималась этим... — девушка не хотела произносить «восстание», потому что это создало бы у Правителя неверное представление. С трудом она нашла наиболее подходящее слово: — ...этим планом, чтобы привлечь внимание к стае. Всю мою жизнь.

— В каком смысле привлечь внимание?

— Она... — Вивиан глубоко вдохнула. — Все говорят, что мама заставляет оборотней нападать на тех, кто живет в городе, и вообще делает что-то очень плохое. Но это не так, она не хочет ни на кого нападать. Она хочет, чтобы все увидели, что мы правы и мы только защищаемся.

Правитель задумчиво отвел глаза в сторону. В карем на мгновение блеснула догадка.

— Хорошо, — согласился он, — но почему твоим сестрам нужна помощь?

Слова комком застряли в горле Вивиан. Она смогла ответить лишь спустя несколько секунд:

— С ними могут плохо обращаться.

— Ты не уверена в этом? — удивился он.

Девушка покачала головой. Долгое время Правитель молчал, и Вивиан даже забеспокоилась, что сказала что-то не то. Она отставила стакан на тумбу и скрестила ноги по-турецки.

— Я изумляюсь тому, насколько ты должна быть сильной личностью, — вдруг произнес он, окончательно вводя ее в ступор.

Она не чувствовала себя сильной, напротив, совершенно беспомощной.

— С тобой сделали такие ужасные вещи, а ты остаешься спокойной, — Правитель заговорил тихо, и оттого его голос зазвучал вкрадчиво. — Страшно то, что матери всегда знают, что происходит с их детьми. Твоя мама не глупая и не слепая. Родители всегда понимают, когда делают ребенку больно. Все это кошмарно и несправедливо. В Нью-Альберте девятьсот тысяч жителей, и ты могла бы родиться в любой из других семей, расти в любви и заботе, как и должно быть. Вместо этого тебя доводят до побега и даже не пытаются защитить от жутких вещей, которые происходят в мире каждую минуту.

Вивиан снова спрятала лицо от слишком проницательного взгляда. Ей казалось, Правитель читает ее как открытую книгу, и от этого она хотела провалиться сквозь землю, но в то же время по телу растекалось облегчение от того, что кто-то сказал эти слова вслух. Теперь у нее было подтверждение, что она не придумала все это, что у нее есть право обижаться. К спутанному клубку эмоций примешивалось отчаяние, ведь если ее родители и правда обходились с ней настолько плохо, то у нее совсем никого нет, она совершенно одна в огромном незнакомом мире. Все, что у нее осталось, — Алесса, которую заберут из общины через целых два месяца, пропавший друг, номер малознакомой женщины, которая обещала увезти ее куда та попросит, и этот странный вежливый человек, который к ней обременительно добр.

— И даже сейчас ты беспокоишься о сестрах, а не о себе, — продолжал он. — Скажи, разве твоих сестер пытали, чтобы узнать сведения, которые никому не нужны? Разве с твоими сестрами обращались настолько жестоко, как с тобой? — Правитель сделал паузу, прежде чем задать последний, самый тяжелый вопрос: — Тогда почему ты думаешь, что им хуже, чем тебе?

Вивиан сжала зубы, не в силах произнести и слова. Она сидела с опущенной головой, прячась за спутанными волнистыми волосами, и рассматривала легкую белую ткань на ногах.

— Это же... — он развел руками, как будто не мог найти достаточно сильных слов, — с ума сойти можно, насколько они бессердечные. Твой отец ведь продолжает тебя искать, и, поверь, не для того, чтобы убедиться, что ты в порядке, а чтобы приволочь тебя обратно в катакомбы. Такую несправедливость даже представить сложно.

Она совсем перестала поглядывать на Правителя и лишь терла между пальцев ткань юбки.

— Тебе, должно быть, очень больно.

Вивиан зажмурилась. По лицу побежали слезы, и она задержала дыхание, чтобы не выдавать, что плачет. Кулаки сжали ткань до побеления в костяшках, и всю ее начало трясти.

— Дыши, — шепотом подсказал он, и девочка послушалась.

Плечи начали содрогаться от плача, она с шумом глотала воздух. Несколько минут она не могла успокоиться, пока в груди продолжали сжиматься болезненные тиски. Правитель подошел ближе и снова подал ей стакан с тумбочки, который она взяла двумя трясущимися руками.

Ей было противно от себя: ее раздражала собственная слабость и то, что она расплакалась при незнакомце. Вивиан постаралась быстрее прийти в себя и вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— И ты, наверное, очень злишься?.. — Правитель присел на корточки рядом с ней. Ей пришлось смотреть на него сверху вниз.

Его слова как будто открывали двери внутри нее, давно запертые, за которыми прятались огромные, мучительно-красные комки чувств. Терпеть их было сложнее, чем любые издевательства извне.

Ее зубы заскрипели. Она кивнула.

— А если бы нашелся способ отомстить им и защитить твоих сестер?.. — спросил Правитель и прежде, чем она отреагировала, добавил: — Не пойми меня неправильно, мы в любом случае подавим это восстание и заберем их из стаи. Вернее, стаи больше не будет как таковой. Но ты, если захочешь, можешь помочь.

— Как? — она шмыгнула носом и еще раз вытерла лицо от слез.

— Мирно распустить стаю может только матриарх. А ты — наследница. Значит, тебе нужно занять место матери. Только так твои сестры смогут мирно покинуть катакомбы.

Вивиан хотела ответить: она не совсем поняла, что именно от нее требуется, — но в комнату постучали. Правитель выглянул в коридор, не задвинув дверь до конца. До нее донесся уже знакомый голос вампира, который помогал отцу Алессы прийти в себя.

— В пристанище кровавая резня, погиб сам Владимир Илиас. Это сделал новообращенный. Создатели уже в Нью-Альберте. Соломон в пути. Тэйлор сказал телепортировать новообращенного сюда, пока его не забрали Создатели, сказал, что объяснит позже.

— Делай, как он говорит, — отозвался Правитель. — Вампира я должен увидеть лично, его необходимо обезвредить. Перенесите его на второй этаж и изолируйте. С Донной и Амосом мне говорить не о чем — пусть ждут, пока приедет Соломон. После свяжись с нашим оборотнем из стаи, скажи, что все планы отменяются. Мы не сможем с ними договориться. Судя по всему, они и не собирались устраивать беспорядки в городе — это пыль в глаза, с помощью которой они провоцировали нас. Она хочет устроить показательную бойню в собственной же стае нашими руками. Ей выгодно пролить как можно больше крови.

Вивиан замерла с широко открытыми глазами: она вспомнила все, что слышала из разговоров матери, и задалась вопросом, как она не поняла ее истинных мотивов, когда это было настолько очевидно? Ей стало нехорошо, как будто в последние дни ее, подвешенную за ноги, трясли без остановки, а теперь еще и ударили по голове тяжелым камнем.

— Я хочу помочь, — выпалила она в момент, когда Правитель шагнул в комнату.

После всего, что она пережила, казалось, ей нечего терять и, более того, у нее нет выбора.

— Не нужно принимать поспешных решений, — ответил он, — отдохни. А об этом мы поговорим завтра, хорошо? — он улыбнулся, и у Вивиан с плеч упал груз.

Она вслушивалась и пыталась понять, что в его словах так успокаивает. Слух оборотня позволял ей различать мельчайшие изменения интонации, еле заметные призвуки и тончайшую окраску высокого голоса. Он звучал естественно и бархатно, и производил впечатление, что для Правителя это низкий регистр. Девушка знала, что обычно мужчины на таких нотах звучат напряженнее — для них это довольно высоко. Ответ оказался на поверхности.

— У вас женский голос, — осторожно заметила Вивиан.

Правитель тихо рассмеялся:

— Ты не первая, кто мне это говорит.