Глава 2. Проявление силы
Утро в Чилднайте началось с мягкого звона колокольчиков, разносящегося по коридорам «Лилейного дома». Я проснулась от тёплого света, льющегося через полупрозрачные занавески.
«Доброе утро», — прошептала соседка, уже сидевшая у окна с чашкой дымящегося чая. «Спала хорошо?»
«Удивительно хорошо», — призналась я, потягиваясь. «А ты давно не спишь?»
«Я всегда встаю рано. Духи беспокойнее в предрассветные часы — им нужно пожелать спокойной ночи, прежде чем они окончательно растворятся в дневном свете».
Ровена говорила об этом так естественно, словно обсуждала погоду — здесь сверхъестественное была частью обыденной жизни, не секретом, который нужно скрывать.
Завтрак в общей столовой прошёл в приятной атмосфере утренней дремоты. Студенты разных видов мирно сосуществовали за длинными деревянными столами: вампиры элегантно потягивали что-то красноватое из тонких бокалов, оборотни поглощали огромные порции мяса и овощей, а ведьмы, подобные нам с Ровеной, довольствовались травяными чаями и свежими фруктами.
«Готова к первому учебному дню?» — спросила Ровена.
«Настолько, насколько можно быть готовой к неизвестности», — ответила я, допивая чай.
Мы направились через кампус к учебным корпусам. Утренний воздух был свежим и прохладным, с лёгким привкусом озёрной влаги. Студенты расходились по своим занятиям, и в их движениях чувствовалась привычная рутина места, где каждый знает своё расписание наизусть.
Крыло Эолиса встретило нас лёгким сквозняком и едва ощутимым покалыванием в воздухе. Стены здесь были украшены рунами, которые слабо мерцали серебристым светом, а пол представлял собой мозаику из разноцветного камня, образующую сложные спиральные узоры.
Аудитория для занятий стихийной магией оказалась просторным круглым залом с высокими сводчатыми потолками. В центре был выложен медный круг, разделённый на четыре сектора, каждый из которых соответствовал одной из стихий. Вдоль стен стояли массивные деревянные столы, а на полках располагались различные предметы — кристаллы, свечи, небольшие сосуды с водой и землёй.
В аудитории уже собралось несколько знакомых лиц. Джайлас сидел в заднем ряду, положив ноги на соседний стул, и лениво листал учебник. Когда я вошла, он поднял глаза и задержал на мне взгляд — не дерзкий или оценивающий, а скорее... заинтересованный. Словно пытался разгадать загадку.
Селина расположилась в переднем ряду, её платиновые волосы были идеально уложены, а осанка выражала уверенность королевы. Она бросила на меня быстрый взгляд и слегка наклонила голову — жест, который можно было интерпретировать и как вежливое приветствие, и как снисходительное признание.
Лоренс стоял у одного из окон, глядя на внутренний дворик. Когда наши взгляды встретились, он сделал едва заметный поклон — формальный, но не холодный. В его серых глазах мелькнуло что-то похожее на любопытство, но тут же исчезло за маской вежливого безразличия.
Мы с Ровеной в среднем ряду, рядом с Каспианом, откуда было хорошо видно и преподавательский стол, и медный круг в центре аудитории. Почти сразу же вошёл профессор Эмерик Тислвейн.
Он оказался мужчиной средних лет с серебристыми волосами и проницательными зелёными глазами. На нём был тёмно-зелёный жилет поверх белой рубашки, а на пальцах — несколько колец с камнями, которые тускло поблёскивали при движении. От него исходило ощущение древней мудрости и едва сдерживаемой силы.
«Доброе утро, класс», — его голос был мягким, но хорошо слышимым во всех углах аудитории. «Сегодня у нас особенный день — знакомство с новой ученицей. Мисс Хейес, пожалуйста, пройдите в центр».
Сердце у меня ёкнуло, но я послушно встала и направилась к медному кругу. Под ногами камни мозаики казались тёплыми, словно в них дремала собственная жизнь.
«Не волнуйтесь», — успокоил профессор Тислвейн. «Мы просто хотим понять природу и силу вашего дара. Это поможет составить индивидуальный план обучения».
Он подошёл к одному из столов и взял небольшое пёрышко, которое поместил на медную пластинку в центре круга.
«Попробуйте сконцентрироваться на пёрышке», — объяснил он. «Представьте, что оно движется. Не напрягайтесь, не принуждайте — просто мягко направьте свою волю».
Я закрыла глаза и попыталась сосредоточиться. В груди появилось странное покалывание. Серебряный кулон на шее слегка потеплел.
Когда я открыла глаза, пёрышко медленно поднималось в воздух, кружась в невидимом потоке.
«Хорошо», — одобрил профессор. «А теперь попробуйте что-то посложнее».
Он поставил на пластинку стеклянный шарик.
Я снова сосредоточилась, но на этот раз что-то пошло не так. Покалывание в груди усилилось, превратившись в настоящий электрический разряд. Кулон стал горячим, а воздух вокруг меня начал двигаться.
Сначала это был лёгкий ветерок, едва заметный. Но затем он усилился, превратившись в настоящий вихрь. Бумаги на столах взлетели в воздух, учебники захлопнулись, а свечи затрепетали и погасли.
Руны на стенах вспыхнули ярким золотым светом, словно пытаясь сдержать мою силу. Стеклянный шарик не просто поднялся — он завис в центре воздушного смерча, быстро вращаясь вокруг своей оси.
«Довольно!» — резко скомандовал профессор Тислвейн, и его голос прорезал шум ветра. «Мисс Хейес, отпустите заклинание!»
Но я не знала, как его отпустить. Сила текла через меня, как река через прорванную плотину, и я не могла её остановить. Страх сделал всё только хуже — ветер усилился, и я услышала, как что-то упало и разбилось.
Внезапно я почувствовала тёплую руку на своём плече. Это был Каспиан. Его прикосновение было спокойным и уверенным, а от него исходило ощущение стабильности.
«Дыши», — тихо сказал он мне на ухо. «Просто дыши и представь, что ветер затихает».
Его присутствие помогло мне сконцентрироваться. Я сделала глубокий вдох, представляя, как буря внутри меня успокаивается, и постепенно ветер начал стихать. Стеклянный шарик мягко опустился обратно на пластинку, а бумаги медленно опустились на пол.
Руны на стенах постепенно потускнели, вернувшись к своему обычному мерцанию.
В аудитории стояла тишина. Все смотрели на меня с выражениями от изумления до осторожного уважения. Я чувствовала, как горят мои щёки от стыда и смущения.
«Прошу прощения», — пробормотала я. «Я не хотела...»
«Тише, дорогая», — профессор Тислвейн поднял руку. Его лицо выражало не гнев, а глубокую задумчивость. «Это был не ваш недостаток, а наш. Мы недооценили силу вашего дара».
Он подошёл ближе и внимательно посмотрел на меня.
«У вас исключительно мощный магический потенциал, мисс Хейес. Возможно, один из сильнейших, что мне приходилось видеть. Но контроль... контроль требует времени и терпеливого обучения. Это означает, что вам нужна особая программа. До тех пор, пока вы не научитесь контролировать свою силу, прошу вас не практиковать магию без присутствия преподавателя. Это для безопасности всех».
Я кивнула, чувствуя одновременно облегчение и разочарование.
«А сейчас», — продолжил профессор, — «давайте приберём аудиторию и продолжим занятие»
Когда занятие закончилось, к нам подошёл Джайлас. Он двигался с характерной грацией хищника — уверенно, но без агрессии.
«Впечатляющее представление», — сказал он, и в его янтарных глазах плясали золотистые искорки. «Я никогда не видел, чтобы защитные руны так ярко вспыхивали».
«Это было ужасно», — ответила я. «Я могла кого-то поранить».
«Но не поранили», — заметил он. «А это главное. Силу можно научиться контролировать, но её нельзя создать из ничего».
Было что-то в его тоне — не флирт, не покровительство, а скорее... признание. Словно он видел во мне равную, несмотря на мой недостаток контроля.
Лоренс прошёл мимо нас, направляясь к выходу. Когда он поравнялся со мной, то остановился и слегка наклонил голову.
«Мощь без контроля — как симфония без дирижёра», — сказал он тихим, мелодичным голосом. «Музыка прекрасна, но может превратиться в какофонию. Надеюсь, вы найдёте своего дирижёра, мисс Хейес».
И с этими словами он удалился, оставив лёгкий аромат старых книг и чего-то неуловимо элегантного.
«Он всегда так говорит загадками?» — спросила я у Каспиана, когда мы вышли из аудитории.
«Лоренс видит мир через призму другой эпохи», — объяснил он. «Но его советы обычно стоят того, чтобы их обдумать».
Остаток дня прошёл в обычных занятиях — истории магии, основах интеграции, теории элементального баланса. Я старалась сосредоточиться на лекциях, но мысли постоянно возвращались к утреннему происшествию.
К вечеру по академии уже разнеслись слухи о «ведьме-буре». Я слышала обрывки разговоров в коридорах:
«...никогда такого не видел...»
«...защитные руны едва выдержали...»
«...говорят, профессор Тислвейн был поражён...»
Внимание смущало меня. Я привыкла оставаться в тени, быть наблюдателем, а не объектом наблюдения.
После ужина Каспиан предложил прогуляться по кампусу.
«Хочу показать тебе несколько тихих мест», — сказал он. «Иногда полезно найти уголок, где можно побыть в одиночестве».
Мы дошли до чайной «Полуночная Настойка», которая вечером была освещена мягкими лампами и почти пуста. Каспиан заказал для нас травяной чай — смесь, которая, по словам бариста, помогала «утихомирить бурные мысли».
«Я боюсь», — призналась я, когда мы сели за столик у окна. За стеклом мерцали огни Чикаго, напоминая о большом мире за пределами академии.
«Чего именно?» — мягко спросил Каспиан.
«Что не смогу контролировать силу. Что пораню кого-то. Что окажусь опасной для всех вокруг».
«Знаешь, драконы тоже борются с контролем. У нас внутри живёт огонь, который хочет вырваться наружу. Когда я был маленьким, я случайно поджёг свою комнату во время кошмара».
«Серьёзно?»
«Серьёзно. Родители не ругали меня — они понимали, что это не злой умысел, а просто недостаток контроля. Они нашли мне наставника, который научил меня дыхательным техникам и медитации».
Он протянул руку и легко коснулся моего запястья.
«Дело не в том, чтобы подавить силу. Дело в том, чтобы научиться с ней танцевать».
«А если я никогда не научусь?»
«Научишься», — уверенно сказал он. «У тебя есть что-то, что многим недостаёт».
«Что именно?»
«Совесть. Ты боишься причинить вред, и это значит, что у тебя есть моральный компас. Самые опасные маги — это те, кто не заботится о последствиях своих действий».
Мы сидели в комфортной тишине, потягивая чай и наблюдая, как за окном загораются вечерние огни города. Я чувствовала, как напряжение дня постепенно покидает меня.
«Спасибо», — сказала я наконец. «За то, что помог мне сегодня в аудитории. И за то, что выслушал сейчас».
«Всегда пожалуйста», — улыбнулся Каспиан, и я заметила, как его щёки слегка порозовели. «Друзья для того и нужны».