Прикосновения
Эксперименты продолжаются... На этот раз с пейрингами... Плюс тонна хэдканонов...
————————————————
Солнце в этих местах палило нещадно. От жары было тяжело дышать, песок под ногами нагревался, казалось, до состояния жидкого стекла.
Но жители Запредельного мира уже привыкли к этому, расхаживая даже когда солнце возвышалось над землëй, покрывая опаляющими лучами всë и всех, заставляя предметы отбрасывать продолговатые тени.
Но несмотря на то, что народ уже привык к жаре, все стали собираться на площади когда становилось прохладнее, а дневное светило опускалось за горизонт.
Совсем скоро должна была состояться свадьба Фараона, которого в народе просто называли "Ночным правителем" из-за того, что он больше жаловал ночь, нежели день, потому праздновали ближе к закату.
[ • • • ]
Фараон, облачëнный в белый плащ с накинутым на голову капюшоном, оглядываясь по сторонам, что его никто не заметил, направлялся к Нилу, именно там коротала время его невеста, а в скором будущем жена.
Причиной скрытности было то, что если его увидят, то опять загонят в замок, решать вопросы организации торжества и прочей лабуды, хотя, казалось, он уже миллион раз всë объяснил и предъявил все требования.
Его невеста тоже время от времени покидала замок, уставая от вечной суеты и рамок, в которые еë пытались загнать. Девушка была свободолюбивой по нраву и не собиралась добровольно лезть в золотую клетку.
«Материал, из которого сделана клетка, никогда не заменит свободы.» - Так говорила девушка, когда с ней пытались торговаться. Нет, невеста Фараона вовсе не была безответственной невеждой и вполне понимала, какую ответственность она возлагает на свои плечи, однако роль безвольной куклы она воспринимала в штыки. Знатный двор принимал еë лишь за формальность, которая ничего не значит, и это очень злило девушку.
Поэтому, чтобы успокоиться и поддаться гневу, если понадобится, невеста Фараона всегда направлялась к реке, что была ей словно родной дом. Именно там был смысл еë искать, если в замке о ней ни слуху, ни духу.
[ • • • ]
Нил, как всегда, спокоен в нижней части. Вода поблëскивала в последних лучах заходящего солнца. Однако девушки нигде не было видно.
Фараон вздохнул и, будучи готовым к такому, вытащил из кармана плаща маленький, жëлтый кристалл. Его невеста дала ему это со словами, что если он не найдëт еë рядом с водой, то ему нужно опустить кристалл в воду и она сразу придëт.
Юноша так и сделал. Зашëл по колено в воду и опустил руку с кристаллом под блестящую гладь, немного тряхнув рукой, потревожив спокойствие течения.
Из глубин тихого течения реки начала стремительно бирюзовая фигура с неоново-бирюзовыми кончиками. Не успел Фараон моргнуть, как водная гладь на секунду задрожала, а после брызги разлетелись в разные стороны и из-под воздного зеркала показалась макушка сецилии.
Девушка, словно с перепугу, впилась руками с острыми когтями, глаза цвета лазури выглядели дикими, а зрачки сузились в тонкие иголки.
– Привет, милая, - улыбнулся Фараон, не обращая внимания на то, что его невеста слишком сильно сжала его запястье. - как ты?
Сецилия почти сразу ослабила хватку, еë зрачки расширились до нормального состояния, а по лицу расплылась улыбка. Парень же положил ладонь к щеке девушки, по привычному холодную, от чего та стала ластиться к нему.
– Я в порядке~ - булькающе мурлыкнула сецилия, прижимаясь щекой к забинтованной руке.
Фараон усмехнулся, проводя большим пальцем под глазом любимой, рассматривая жëлтый узор на лице сецилии, похожий на веснушки.
А подводная дева не была против проявления нежности, поддаваясь рукам жениха, булькающее мурлыкание было даже громче шума воды.
– Что-то случилось? Или в замке шумно? - Октобелла, сверкнув глазами, устремила взгляд на Фараона.
– Просто пришëл отдохнуть немного... - буркнул юноша, пожимая плечами.
Морская ведьма хихикнула, отводя руку возлюбленного от своего лица и выпрямляясь во весь рост. Девушка была ниже жениха, но еë это мало волновало. Она сразу уткнулась носом в плечо Фараону, что с усмешкой накрыл еë своим плащом и прижал к себе, ощущая, словно холод еë тела обжигал кожу не хуже огня.
На самом деле для сецилий вполне нормальна низкая температура тела, так как они хладнокровные и их организм подстраивает температуру тела под окружение, а вода зачастую прохладная. Да и холодные объятия после знойного дня было довольно привлекательной перспективой.
[ • • • ]
Солнце медленно опускалось за горизонт, таща за собой алый шлейф заката, пока небесный свод с верхов окрашивался мраком.
Два злодея, сидя на берегу Нила, предавались боккетто¹, заворажëнно глядя на явление заката. Звëзды точечно вспыхивали на тëмном полотне небосвода, поочерëдно и хаотично.
Бинты Фараона насквозь промокли, но он не жаловался, хотя жалобы были свойственны ему как никому другому. Октобелла время от времени выпутывалась из рук возлюбленного и окуналась в реку, что не давать коже высыхать.
Если кожа сецилий высыхает у их организмов, конечно, есть защитная реакция и проявляется она тем, что тела морских существ покрываются прозрачной слизью, которая защищала их от пересыхания, однако для этого организм использует кровь и длительное нахождение вне водоëма или перегревание могло привести к довольно серьëзным последствиям, таких как гипоксия или недостаточность кровоснабжения внутренних органов. Именно поэтому водные (хотя сецилии, по сути, земноводные, предпочитающие водоëмы, нежели сушу) девы не часто выходили из своих жилищ под водой.
Фараон только наблюдал за этим, незаметно для девушки рассматривая слегка светящиеся узоры на еë теле, чем-то напоминающие ему волны, бьющиеся об острые скалы друг за другом, или клин, которым летят птицы при перелëтах.
На ум Фараона приходило множество сравнений его невесты с разными образами из сказок, давно забытый и потерявшихся в песках времени. Образами какого-то миража или принцессы, непокорной судьбе. Но, конечно, Октобелла была не похожа ни на одну героиню сказок.
– Милая, пойдëм обратно, уже вечереет... - немного обеспокоенно обратился к возлюбленной Фараон, в последний раз кинув взгляд заходящее солнце.
– Ладно, Апофис... - чуть мечтательно отозвалась водная дева, оборачиваясь на жениха, несколько тоскливо сверкнув глазами.
Октобелла приняла более человеческий облик, ничего не менялось кроме того, что щупальца заменились на ноги. Цвет кожи никак не поменялся, узоры тоже никуда не пропали, только нижняя часть стала более "человеческой". Морская дева ненавидела свою человеческую форму.
Объясняла она это какой-то мутной, неясной сказкой про то, как девушка пробирается на корабль к пиратам, еë обнаруживают, «пуская юбку по кругу», а после топят из-за того, что девушки на корабле - к несчастью. Однако было ясно из этого нелепого рассказа только одно - девушка пережила определëнное насилие и вследствие этому потеряла доверие ко всему и всем, если Апофис верно всë понял.
Однако, это объясняло то, что Белль очень долго не могла ему довериться. Всë началось со случайности и вражды, со временем медленно выливаясь в весьма специфическую дружбу, а после переступая рубеж влюблëнности. Кажется, на это нужно не так много времени, однако на деле все события происходили в течении двенадцати лет, четыре из которых злодеи были в отношениях.
Фараон тоже менялся в течение этого времени, немного ослабли максимализм и эгоизм, однако гордости всë ровно было слишком много, появилась некая нежность и толика внимания к другим и заботы, что ярче всего проявлялось, когда морская ведьма была рядом, она стала единственным существом, на которое Фараону было не всë равно.
Свадьба в их случае - очень серьëзный шаг в бездну неизвестности, которого чуть опасалась девушка, много сомневаясь. Апофис смог, конечно же, договориться и убедить Октобеллу, что всë будет хорошо и рядом с ним боятся нечего, хоть это и было трудно.
Вот только чем ближе была церемония, чем быстрее в суете проходил час за часом, тем больше девушка морских глубин нервничала и волновалась. Конечно, на кануне свадьбы свойственно волноваться, всë же все хотят, чтобы всë прошло идеально. Однако Апофис точно знал, что нервозность девушки связана именно с тем, что приближалась не только свадьба, но и первая брачная ночь.
Как он понял, в контексте того рассказа упоминалось насилие определëнного характера, что заставило Октобеллу потерять доверие к людям и начать бояться некоторых прикосновений. Рушить еë доверие он не собирался, поэтому нужно делать всë осторожно и аккуратно.
[ • • • ]
Обратная дорога к замку в медленном темпе занимала чуть больше двадцати минут.
Злодейка забилась под плащ парню, положив голову ему на плечо. Фараон наблюдал за ней, держа за талию.
Пару лет назад Октобелла бы начала шипеть, кусаться и размахивать руками от прикосновений к талии. Именно такой была еë реакция на определëнные действия: паника и состояние на грани истерики.
Однако сейчас девушка достаточно доверяла ему, чтоб не впадать в безудержную истерику. Это радует, но всë еë есть те места на еë теле, которых касаться - себе дороже.
Апофис опустил ладони ниже, немного сжав те места, где у морской девы выступала тазовыя кость. На это Октобелла почти никак не отреагировала, только что-то мыенула себе под нос, но руки парня не тронула.
Фараон опустил руки ещë ниже, его ладони легли ей на бëдра, опять никакой реакции, ведь морская ведьма привыкла к этому. Пока что реакции нет, но со следующим действием ему действительно нужно быть осторожным, острые когти на руках его возлюбленной могли с лëгкостью разорвать ему руку.
Медленно, словно опасаясь, правитель Египта попытался проскользнуть к внутренней стороне бедра девушки, однако прежде, чем он успел это сделать, сецилия впилась в его запястье, предупреждающе касаясь его кожи когтями, глаза еë закрылись, а последовавший за этим вздох ясно дал понять, что лучше не лезть на рожон.
У Беллы не было необходимости повторять дважды, Апофис сразу же убрал руки, вновь положив их на талию возлюбленной. Лучше не испытывать удачу, иначе день свадьбы станет днëм похорон.
Вздохнув, Фараон всë же решил продолжить, ведь раньше он не особо задумывался над тем, как будет проходить их брачная ночь, а уж тем более не связывал это с тем странным, но всë же в чëм-то полезным рассказом морской девы. И, видимо, очень зря.
Тëмная рука начала медленно подниматься выше, аметистовые глаза внимательно следили за реакцией девушки.
Сначала Октобелла не обращала на это внимания, однако, как только пальцы Апофиса поддели белую ткань платья на грудной клетке морской ведьмы, Октобелла рывком опустила руку возлюбленного обратно на свою талию, в этот зажмуриваясь, словно пытаясь не закатывать глаза.
«Ладно, касания к груди она тоже не особо жалует...» - промелькнула мысль в голове "мумии", когда он со вздохом закрыл глаза, задумавшись.
Следущий шаг был довольно рискован, и девушка могла ударить его в нос, но парень пообещал себе, что если получит в нос, то жаловаться не будет, всë же затея было его.
Улыбнувшись, Фараон остановился, останавливая и морскую деву. Одну руку юноша положил чуть ниже ключиц девушки, а другую оставил на еë талии, прикоснувшись губами к задней части еë шеи. Ощущалось как прикосновения огня ко льду.
Белла захихикала, опираясь спиной на юношу, вновь булькающе мурлыкнув. На удивление, девушка не отреагировала слишком резко, но так даже лучше.
Постояв пару секунд, Октобелла прильнула своими губами к щеке возлюбленного, отвечая на жест нежности с его стороны. Апофис вздохнул, расплывшись в улыбке и, хитро ухмыльнувшись, неожиданно подняв свою невесту на руки, хихикая с еë растерянного выражения лица.
Он узнал всë, что хотел, остальное ему было известно. Октобелла на дух не переносила хватания за шею и затылок, терпеть не могла, когда еë хватали за запястья, ей нравилось ощущение прикоснрвений к плечам, она была не против того, что юноша касался еë талии или бëдер, если это не заходило слишком далеко.
Девушка, осознав, что случилось, захохотала, обвив руки вокруг его шеи и замурчав громче. В последнее время она стала молчаливее обычного.
Но Фараон не мог еë в этом винить, сам в последнюю неделю хотел спокойствия и тишины. Вот только сейчас им стоило поторопиться, солнце почти скрылось за горизонтом, а луна начала всходить, совсем скоро должна была начаться церемония.
————————————————
¹Боккетто - акт бессмысленного и продолжительного смотрения в даль.