Ночная птица|16+

Реджинальд вёл Рэмондов прямиком в центр ужаса, на самое близкое расстояние к Двану. Охранявшие своего господина воины лезли в драку: членов королевской армии ранили в плечи — разбойники убивали членов королевской армии, вонзая мечи в самую грудину, и падали замертво сами, — получали смертельные удары, ровно как мирные жители. Реджинальда не волновало название их организации. Не повернулся бы язык назвать их целой организацией — армию Двана — главного убийцы, жалкого лгуна, убившего сотни человек. Чуть не погиб Теган, защищая свою невесту от острия, и принцесса, всё же полезшая на рожон.
Реджинальд поднял меч, за ним остальные, и в ответ — армия Двана, после чего король прокричал:
– Иди! – Будто были уверены, что одолеют короля, высокопоставленного гвардейца и опытного воина с его особенным мечом и невероятной ловкостью в сорок девять лет. Всё выглядело поистине устрашающе. И странно. Всё то время никто не ждал, когда лидер вражеской армии окажется вблизи, не упустили бы возможности убить и ослабить хватку, и быть полностью уверенными, что в этой битве выиграют они. Однако, почувствовав всю мощь их предводителя и поняв, что исподтишка такого воина не убить, Дван не на шутку перепугался и ослабил хватку, не крича в небо за убитого союзника и не проклиная нас. Реджинальд держал планку до сих пор, и Цербера была абсолютно уверена, что он не падет. В бою, когда на кону жизни близких, король бы точно принял ожесточенные меры по избавлению города от заразы. Своего города. Его армия потеряла ровно сто тридцать бойцов. И среди них были дети, не успевшие сбежать, кузнец Амон — добродушный старик-работяга, Берсиона и родители королевы Эды.
В Цербере никогда не было столько ненависти. Она потеряла близких людей, и никто не мог предугадать, кого следующим убил бы Де-Монтре. Принцессе было плевать на боль в ногах: главное, что та ещё ни разу не упала на живот. Её будущий ребёнок обязательно выживет. Все слезли с лошадей и побежали друг на друга с мечами. Нана кидала кинжалы ловко, что одного было достаточно, чтобы освободить дорогу от некоторых разбойников. Она не позволяла добегать до неё и герцогам, не лезла в открытый бой мечом и использовала лук. Пока Де-Монтре скакал из стороны в сторону, предвестники Рэмондов прислуживали хозяевам и поражали бегущих разбойников. В то время некроманты Де-Монтре вызвали своих, устраивая столкновение двух сил. Но сила Рэмондов, помощь потусторонних сил и сильнейших дьяволов велика, достаточно было лишь сургуча в их сумках и припасённых амулетов из обсидиана. Как сильно мчались жеребцы — быстрее летели души, не позволяя коснуться хозяев. Умело поворачивали голову на триста шестьдесят и в качестве оружия использовали собственную форму, обхватывая жертву намертво.
В глубине Цербера увидела северянку. Её сумел схватить мужчина. Внутренняя боязнь не взяла над ней контроль. И даже если принцесса была уверена, что справится, она всё равно ринулась ей на помощь. Вокруг бушевал призванный ветер, и никто бы не осмелился переступить дорогу. Нана уворачивалась от неловких движений кинжала. Мужчина пытался попасть ей в ногу. И Нана сумела предугадать его следующие действия: отвлекающий манёвр, когда она взглянула под ноги, наступив на чью-то руку, учла, что мужчина обязательно что-то придумает. Цербера спрыгнула с лошади, ускорилась и оказалась за его спиной. Он развернулся всего на секунду, и Нана без раздумий вонзила кинжал в его грудь, резко вытащила и с отвращением пнула. Её медвежья шкура снова покрылась кровью. Экономя время, девушки не стали ничего говорить. Она убежала, натягивая тетиву и стреляя в ближайших врагов, пока Цербера пыталась отбиться от напавшего мужчины. Замахнувшись ногой что было сил, она ударила его, и тот упал на землю. После чего вонзила меч шею. Он захлёбывался кровью, а Цербера так же резко вытащила меч, не стала глядеть на кровь и убежала к первой попавшейся женщине.

Раздался взрыв.
Оборонная крепость, стоявшая в городе ещё задолго до войны, начала рушиться.
– Беги, Цербера, беги отсюда! – Отец толкнул дочь, ринулся за Калебом и пытался оттащить и его, но он грозно отмахивался, зля предвестника. Воины убивали врагов, пока духи Рэмондов, объединяя силы, создавали мощнейший поток тьмы. Живые члены армий прыгали по сотне трупов, жертвуя собой во благо родины. Цербера видела, сколько погибло. И сколько ещё должно погибнуть, чтобы покончить с этим? Герцог Риганер не обращал внимания на трупы своего народа, он ценой собственной жизни защищал жену. И не боялся драться со своими.

И вдруг Цербера услышала крик. Дикое ржание лошади, которое она узнала бы из тысячи. Жеребец без своего наездника мог значить две причины: либо хозяин слез, либо его убили. Но жеребец мчался в толпу, растаптывая мёртвые тела в лепешки. Цербера бросила кинжал, попав в его грудь. Он упал замертво, раздавив под собой воина, королевского по гравировке.
– Дван мёртв. – Подбежала Нана. – Его придавило колонной.
– Но он же был в центре! – точно помнила принцесса. – Почему крепость разрушилась?
– Он не был в центре. И действовал исподтишка. Подъезжал к нашим, заливавшимся в крови, и разрывал их плоть, как дикое животное. Предвестники Рэмондов вызвали разрушение и убили Двана.
До Церберы дошло, что если мёртв Дван, где-то валялось тело и его жены. Она всегда находилась рядом с ним.
– Мы воины, что построили этот город из пыли. Но то пытаются отобрать. Их предводитель мёртв, но они продолжают биться. – Нана увидела приближавшихся герцогов на одной лошади. Розабелла ранена. Принцесса мигом подскочила к ним и вытащила из набедренной сумки марганцовку и бинт, положила голову герцогини на колени и приподняла тунику: совсем свежая рана, будто бы она рухнула откуда-то. Обмакнула вату и прошлась по бледной коже, намотала толстый слой бинта и, не дождавшись благодарности, спряталась за валуном.

– Мерзкое отродье убил взрыв. – Реджинальда расслабил факт смерти врага.
– Без предводителя они слабее. Нет того, кто бы вёл их. – Нана ринулась вперёд, не обращая внимания на лежавших под ногами жертв взрыва, живых и мёртвых.
– Остановись, девчонка!  – Король удержал её за накидку и вернул обратно. – Уйми уже свою гордость и действуй сообща. Погибнешь одна, тебя не смогут найти среди сотни мертвяков!
– Пусть! – отнекивалась Нана. – Я должна покончить с этим!
– Вернись за камень, если не хочешь лишиться конечностей! – приказал Реджинальд.
Нана ненавидела, когда на неё повышали голос. Она гордо вздёрнула подбородок, закинула лук на спину и, сделав вид, что побежала за огромный валун, вовремя отмахнулась и ударила короля ногой по лицу.
– Что ты делаешь? – Цербера ринулась к отцу.
– Делаю по-своему. – Не послушав короля, она побежала биться, вооружившись кинжалами. Выжившие члены армий обеих сторон боролись из последних сил, убивая каждого, кто крался исподтишка или бросал оружие прямо в лицо. Когда высокородные прятались за камнем, а крестьяне дрались за жизнь королевства и будущего, — Цербера, будучи принцессой, понимала, что это неправильно. Они не смогли бы построить империю. Им нужно было государство, в котором власть и граждане действовали сообща. Нужны жители, живые, готовые продолжать род.
– Сидите смирно. – Реджинальд обратился к жене.
Большой поток ветра направился к Рэмондам, оберегая их от горящих стрел. Их сил должно было хватить на очередной взрыв. Члены королевской армии не переставали биться и не могли знать, что Рэмонды задумали. Они могли погибнуть. Все до единого.
– Давай, Нана, беги! – Цербера подняла голову и увидела герцога Риганера. Он пытался воззвать северянку к правильному решению.
– Оставайтесь там, Риганер. Там безопасно, – отмахнулась Нана.
– Вот девка! – грязно выругался Реджинальд. – Прячься под камень, тебя разорвёт на части!
Нана никого не слушала.
– Господи, когда же это закончится... – Эда молилась Богу, думая, что уже не будет пощады. Король не исповедовал никакую религию и основывался лишь на свою силу, но неожиданно прижал дочь и жену к себе, кутая в объятиях, как маленьких детей, и целуя в макушки.
– Всё пройдёт. – Он уверял свою семью в безопасности.

Резко раздался взрыв. Настолько громкий, что ушные перепонки были готовы полопаться. Цербера вырвалась из объятий отца и встала, оглядела затихшую дорогу и увидела вдали белые косы. Нана была жива. В последний миг выполнила приказ короля и спряталась, не боясь погибнуть под обломками. Но под ними лежали тела не успевших убежать.
– Господи, спас... – Эда вцепилась в дочь, целуя в обе щёки и прижимая к себе почти до хруста. Она плакала от счастья. А Цербера держалась, не позволяя эмоциям нахлынуть и усугубить здоровье. Предвестники Рэмондов над ними, что уже значило, что они живы. И осознание того, что они справились без оружия, вынуждало Церберу расплакаться куда больше, чем хотелось. Она побежала навстречу к Калебу и прыгнула в объятия. Он сел на колени, позволяя уткнуться головой в грудь. И был готов плакать от счастья, что всё закончилось, а Цербера — от гибели столь близких людей. Некоторым пришлось бросить любовь во благо государства. Глядя на них, Цербера была уверена, что кто-то тосковал. Ведь они не видели семью и не знали, что могло с ними произойти. И что могло произойти с королём, если бы такой вопрос задали их дочери или сыновья.
Нана подошла к мёртвому Двану, вытащила меч из его рук и воткнула в грудь. Она — первая, кто рискнул подойти к убийце и посмотреть на бесстыжее лицо. И воткнуть в уже бездыханное тело меч, убеждаясь, что больше никто не причинит вред столице. Хельга лежала настолько близко к нему, будто бы Дван пытался защитить свою любовь. Даже когда они оба упали с крепости. Северянка удостоверилась в смерти Хельги и также всадила в грудь меч. Разорванная туника оголяла распоротый живот.
Всё кончено.
Ожидаемые слова, которые сняли камень с души. Больше не было страха в городе. Вернулся их покой. Вернулся правитель.
И вернулись северяне, вызвав у жителей столицы другое мнение: они защищали чужие земли, чтобы их приняли. Перестали считать дикарями и бояться, потому что северяне — такие же люди. Их не отличал климат. Они были вынуждены закрываться от других и не пугать. Они хотели мира и спокойствия.
– Меч Двана, пропитанный его кровью и жены. – Нана всучила королю меч.
Реджинальд с силой встал из-за боли в руке и отказался от оружия. Достояние принадлежало им всем. А не только Реджинальду, как лидеру гвардии.
– Оно наше, Нанахиминэме Жеварко.
– Что же ты будешь делать, Реджинальд? – Риганер надеялся, что королевский титул остался при нём.
– Жить в мире с вами, северяне. – Он осмотрелся по сторонам и увидел слишком мало выживших северян. Ему было грустно.
Но даже в таком количестве северяне могли именовать собратьев героями.
– Нации будут жить в мире, Ваше Величество. – Поклон от Наны, за ней последовали остальные выжившие.
Это было разумное решение. Цербера ожидала этого от Валдуина, надеялась, что он передумает и вернёт прежние торговые отношения. Но Валдуина уже не вернуть. Однако оказалось возможным изменить его решение. Это было началом нового договора и ввозом в столицу ценного серебра, на север — пищи и семян, а в крестьянский мир, столичный рынок, надежду на то, что сладкие пряности попробовали бы холодные гости.
Это было новое начало старой дружбы и грязные воспоминания о битве, в которой принимали участие люди, которых столичный народ боялся как Холеры.