Ночная птица|16+

Четыре месяца спустя

Всё, что потеряла столица, — невозвратно. Тысячи убитых воинов покоились в чашами с прахом близ замка Рэмондов, мемориальные камни — всё, что хранило память об убитых людях, среди которых была обезглавленная королева Берсиона. Когда с востока вернулись женщины, дети и больные старики, они сразу же отправились к мемориалу, держа в руках белые лилии. Если тела врагов были закопаны в местах их смерти, то тела членов королевской армии обратили в прах, развеяв крупинки над озером. Они бы хотели в последний раз увидеть священные воды, которые, не излечив физически, излечили бы упокоенную душу от грехов. Королевство осталось прежним, изменилось лишь правление: Реджинальд, поняв, что его дочь спешила замуж за Рэмонда младшего, оставил престол и устроил дочери бракосочетание, на которое были приглашены объединившиеся со столицей северяне и восточники. То тихое празднество без лишнего пиршества расстроило ставшего отцом восьмерых воронят Тегана, ему хотелось отдохнуть от маленьких птенчиков и выпить алкоголя. Воронята — все черноволосые, у кого-то чёрные глаза, у кого-то жёлтые, как у матери. И все до единого знали, что происходило в столице, пока те кувыркались у матери в животе. Маленькие, ещё совсем неумелые птенчики не испугались рассказов о войне. Они знали одно: то было гордостью для столицы, что граждане сумели противостоять разбойникам и вернуть прежние отношения с бывшими отшельниками северянами.
Север не перебрался в столицу. Никто не собирался оставлять свои дома и животных, они остались на своей холодной земле, которой больше не требовалась защита. Реджинальд продолжал обеспечивать север продуктами, ввозил в провинцию сапфиры и вместе с Риганером ввёл в их общество новую валюту — фикли. Это было бы разумным распоряжением необходимых для жизни денег и более правильно по отношению к торговцам, продукты которых обесценивали, часто могли занизить цену и по итогу купить вещь в два раза дешевле, хоть это и не было предусмотрено. Когда северяне привозили продукты на столичный рынок, они получали щедрые монеты, которые обменивали у герцога на фикли, чтобы купить то, что необходимо.
А Нана предпочла работать ремесленником, как и приёмный отец. Она могла ковать оружия, украшения для герцогини и получать достаточно монет, чтобы купить на стол хлеб. Отличная охотница, кузница и доверенное лицо принца и принцессы столицы — подмастерье со статусом «Герой севера, Нанахиминэме Жеварко». Цербера всё ещё могла называть её племенным именем и не получить никакого замечания, ведь Нану никогда не волновало, как её будут называть. Принц Анакин начинал скучать по Вайло, часто писал письма принцу с одним и тем же вопросом: «Как Вайло?». Калеб любезно отвечал мальчику, делился здоровьем коней и спрашивал про семью, он вёл переписки с Анакином. По возращении домой Алерт и дочерей Цербера навещала их, девочки гладили её живот и строили догадки, кто будет наследником. Цербера скучала по двум дерущимся сёстрам и их мягкосердечной матери. При первой встрече она обняла их, Алерт плакала от счастья, что с принцессой ничего не случилось, она жива и здорова и сумела вытерпеть кровавую бойню. Когда на свадьбу наследников являлась Северная знать, Вайло катал на спине полюбившегося друга и радостно фыркал, когда ребёнок, вместо того чтобы кидать морковку ему в рот, подходил и протягивал руку, с которой Вайло было куда приятнее есть. Анакин уже не бывал таким грязным. Он стал любить мыться и иногда, по словам Наны, его было тяжело вытаскивать из тёплой бочки.
Она принимала поддержку от Церберы и впервые позволила дотронуться до себя. Цербера ощутила её мягкую, холодную кожу, поцарапанные от тяжёлых тренировок ладони и ощутила толстый слой бинтов на груди. Цербера не стала задавать лишних вопросов. Она смогла догадаться: ей комфортнее, когда никто не смотрит. И она не ощутит неловкости, если никто не будет смотреть.

Беременная будущая королева стояла на коленях вместе с суженым, пока бывшие короли обеих семей диктовали условия правления — то, как важно быть рациональным королём, и искренне улыбались. На коронацию прибыли северные друзья армейцев, Алерт с дочерями и множество других торговцев, которые всегда были рады встретиться с королевской элитой. Золотую корону с сапфирами держал Реджинальд, пока его жена посвящала дочь в королевы, Сакима — изумрудную. Одни использовали всё, что было связано с центральной валютой, другие любили один лишь цвет и были преданы традиции делать украшения и реликвии из рубинов. Живот Церберы был заметен слегка, но пялиться на беременную женщину с укоризной в столице было запрещено. Всем было достаточно знать об её беременности от короля Калеба.
Торжество должно было соединить две могущественные семьи воедино, выдав Церберу замуж за Калеба. И даже если после женитьбы у них всё ещё не было бы престола — сегодняшний день предоставил бы возможность изменить государство к лучшему, зная, какие у королей умные и рациональные наследники.
– Клянись, Цербера, что если кто-то посягнёт на твой мир, ты обеспечишь гражданам безопасность. – Началась череда клятв, которые говорила Эда, держа над дочерью корону. – Ты должна помнить, чем чревата невнимательность: есть те, кого не будет устраивать твоё правление. Находи в себе силы совершенствоваться, потому что теперь твоя головная боль — удержать столицу на прежнем уровне, поддерживать дружеские отношения с провинциями и никогда не оспаривать решения бывших королей, которые будут для тебя необходимой опорой и поддержкой.
Цербера дала клятву не допустить падения империи.
– Клянись, Калеб, что если ваши мнения будут расходиться, ты примешь то, что примем мы. Необдуманные решения могут привести к краху империи. Если ты доверишься жене, и она окажется права, соблюдай правила. Если окажешься прав ты, — не хвастайся и делай то, что обязан делать. Клянись, Калеб, что, ведя свою армию в экспедиции, ты целиком и полностью обеспечишь им безопасность и не допустишь смертей. Клянись, Калеб, что отданные вами приказы не будут вызывать у граждан недоверия к их правителю.
Калеб дал клятву, после чего оба поднялись по позволению родителей. Граждане, наблюдавшие за коронацией, сели на колени и приложили руку к груди. Они приняли новых королей до того, как на их головы надели короны. Бывшие правители склонились пред наследниками, встали, после чего поднялись и граждане. Здесь не аплодировали. Король и королева приняли не только корону, — скипетр и державу, которую короли использовали лишь для одного единственного случая — для коронации, и даже когда они уже стали официальными монархами, они не использовали державу и скипетр. То оставалось в ящиках, доступ к которым был только у представителей власти. Оно передавалось по наследству и никогда не изменялось: в полностью идеальном состоянии державу и скипетр держали дети, внуки, правнуки и праправнуки.
Цербера и Калеб, держась за руки, смотрели на своих подданных с гордостью, зная, что теперь их благополучие — целиком и полностью ответственность новых правителей, и даже если на землю ступила бы нога другого врага, они были готовы отдать за свой мир жизни.
Они короли. Они станут новой историей и спасением для крестьян.
Они — новое начало.

Конец первой части