Глава 11. Солнце
Святой Бог, за что ей это? Неужели отказываться от имбиря надо? Цербера от боли лезла на стену и пила воду больше обычного, испытывая мучительную боль в области живота и головы. Ноги становились ватными, а в глазах двоилось, обычная еда уже казалось Цербере невыносимо отвратительной, и чтобы как-то пополнить желудок, ей приходилось через силу впихивать когда-то любимое мясо и запивать большим количеством воды. Организм Церберу мог подвести на бойне, но она тягостно держалась, — когда у неё появился резкий отдых из-за настояний Розабеллы отлежаться ей в постели, внезапно появились адские боли. Калеб переживал за её состояние больше, чем за раненую руку.
– Очнулась! Слава Господу, ты нас всех перепугала!
Цербера лежала в постели в ночном белье с холодной тряпкой на лбу. Рядом с ней беспокойно сидели герцогиня, отец и Калеб. Женщина взволнованно поглаживала вздувшийся живот девушки и держала за левую руку.
– Дорогая, тебе нужно выпить ромашки. Сейчас она тебе поможет. – Роза впихнула ей в руки чашку чая и укрыла живот одеялом.
– Мне не холодно. – Цербера чувствовала себя неловко. О ней заботились, наводили целебные травы и укрывали одеялом, к чему Цербера должна была привыкнуть ещё давно в замке, когда излишнюю заботу давали северные отшельники.
– Тебе нет, а вот чаду, бедному, и больно и холодно. – Она от неожиданности выплюнула чай. – Не плюйся. – Беременна ты. Уже пошла вторая неделя.
Беременной женщине сложно догадаться о положении, а окружающие прямо вглядываются в лицо. Нана, пленённая мародерами и используемая для удовлетворения их желаний, будто бы впервые увидела беременную девушку. Её округлённые глаза выдавали удивление.
– Как плод выжил? – удивился папа.
– Никто не касался живота, – отмахнулась Цербера и отпила чай.
– Ну конечно, это было ожидаемо.
Реджинальд нахмурил брови.
– Простите, Ваше Величество, – извинился Калеб.
Он улыбнулся Цербере. Она взяла его за предплечье и улыбнулась. Остальные поняли, что лучше оставить их одних, и удалились, оставив на полу ведро с чистой водой и сухие тряпки. Но от тишины Калеб замялся.
– Что такое? – забеспокоилась Цербера. Однако когда Калеб лёг рядом и положил голову ей на колени, расслабилась.
– Солнце, – добавил он.
– Что? – уточнила принцесса.
– Солнце ты, говорю. Для меня солнце, а для кого-то вселенная.
– Для кого же? – поинтересовалась она, наблюдая за игривым взглядом и почёсыванием шеи.
– Внутри тебя. – Калеб коснулся моего живота. – Не чувствует меня.
– Почувствует.
Неожиданно он поднялся. На сорочке остался влажный след, его шея вспотела, даже несмотря на северный климат.
– Нужно обсудить с Риганером план. Приходи в сад Розы ночью.
– Зачем? – Принцесса в замешательстве.
– Скажу тебе кое-что, когда никого не будет.
С сияющими глазами он ушёл из комнаты. Цербера обмакнула лицо водой и сняла сонливость. Когда вышла на свежий воздух, принцесса застала Нанну. Она сидела на пеньке и точила нож о другой и изредка поворачивалась к Анакину, застрявшему в конюшне за игрой с Вайло. Мальчишка весь божий день проторчал в конюшне и приходил только пообедать (двумя часами ранее) и помыться. Увидела девушку, изучила с ног до головы внешний вид и снова погрузилась в точку ножа.
– Прости, Нана. – Цербера пересилила себя. Нана снова молчала. Даже извинения не вызывали в ней сочувствия, ей было плевать на всё, что ей говорили. Её отец Люмир — единственный, кому она доверяла себя. Единственный мужчина, который, наверняка, мечтал отомстить обидчикам своей дочери. Он относился к ней с большим уважением. Заточенный нож она бросила в чучело и потёрла шею от усталости. Лишь после окончания точки она поблагодарила принцессу за действительно полезную мазь. Первый взгляд обманчивый. Другая жертва мародёров бы уже поскорее избавилась от длинных волос, либо ещё хуже — убила бы себя. Разбойники считали женщин потребительским скотом. А Цербера считала разбойников чудовищами. И Реджинальд всегда говорил ей, что самое главное в женщине — её непорочная женственность.
– Ты настолько умна? – говорила Нана.
– Что? – уточнила принцесса.
– Никто не догадывался, пока не узнал от ремесленника о том, что я жертва мародёров. Я их убила и сбежала в старый дом, где была убита моя семья. На руках кровь, но оттого спокойнее, и я могу быть уверенной, что больше подобного не повторится.
Убийство — это шаг к смертной казни, особенно женщине, ведь мало кто относится здесь к ним с уважением. Если ты не мать — ничтожество, если ты воюешь за жизнь и полезнее большинства мужчин — ничтожество и прямая тебе дорога в Ад. В столице властвовало равноправие, никто не обделял ни мужчину, ни женщину, у всех были доверительные отношения, и повода для лишних ссор не было. Кузнец боялся возразить Нане, Риганер — тем более. Ненависть и пренебрежение женщинами породили здесь матриархат.
– Я знаю, что значит в наше время быть беременной, – она резко окликнула Церберу. – К тебе относятся с уважением, а после родов все будут тебя боготворить. Но если ты беременной полезешь на рожон, этого не одобрят.
– Я и раньше лезла в драку. – В её словах действительно есть доля правды.
– Раньше ты не знала о положении. – Нож Наны был заточен до остроты ланцета. – Столица значительно отличается от севера. Вас не принуждают к битвам, вы имеете право решать, за кого выходить замуж и сколько детей родить. Тут же, если ты воюешь за свободу, — ждёт казнь. Если тебя насиловал мужчина, и ты подняла на него руку, тебя сожгут на костре. Если ты убила ребёнка от мужчины, который над тобой надругался, — тебя признают убийцей и безжалостно убьют. Но видишь, что ненависть сделала здесь? Породила матриархат после того, как дочь погибшего вождя убила разбойников, уничтоживших последнее племя. Теперь здесь властвует Роза.
– Роза? А как же её муж? – удивилась Цербера.
– Муж, и даже если герцог, он боится брать на себя ответственность из-за неодобрения.
– Не следует использовать всех женщин, если вы не доверяете. Вспомните о детях. – На первом месте всегда они.
– Это было прежде обдумано. У кого есть дети, те остаются дома, сын герцогов под присмотром моих отца и матери. – Нана уловила взгляд Церберы. – Она, как и отец, постоянно работает.
Нана снова метнула нож в дерево позади Церберы. Она испугалась и машинально схватилась за живот, почувствовав, как всё тело внутри сжалось. Затем она встала с пня, вытащила кинжал и сунула Цербере.
– Бери правой рукой рукоятку, лезвие должно быть направлено влево. – Боязнь прикосновений не позволяла ей даже пожать руку ей. – Большой палец сверху, по направлению к ручке, остальные пальцы обхватывают её.
Цербера сделала всё правильно. После расположила нож в согнутой руке перед грудью и, оттолкнувшись правой ногой, метнула нож в дерево.
– С одним мечом в битве долго не пробудешь. Без прицела для тебя хорошо, но знай, что реальные противники намного дальше и, в отличие от дерева, умеют двигаться.
Глядя на её мастерство метания ножей, Цербере становилось стыдно за себя и то, что она не способна даже удерживать двуручный меч. А Реджинальд держал его так, будто бы это деревянная палка.
– Птицы буянят. Это плохие вести, – отвлеклась Нана, всматриваясь в серое небо. Птицы летели целой стаей с востока.
– Королевские вороны. Пожалуйста, убери оружие. – Цербера узнала своего верного помощника и подбежала поближе.
Теган привык делать всё в одиночку, даже летать на разведку, хотя окрас его перьев запомнили уже давно. В прищуре она заметила Лупту. Окрас её перьев пришлось в буквальном смысле заучить, ибо Теган упоминал её красоту и то, что в человеческом облике она похожа на грецкий орех. Настолько нездоровая любовь к орехам, что даже в женщине он видел любимое лакомство. Вороны облюбовали деревья, а Теган с Луптой подлетели к хозяевам. Нана была настроена агрессивно к птицам и держала у груди лопату.
– Убери лопату от меня, – ворчал Теган и оскалил человеческие зубы.
– Господи, великий, ты что, беременна? – поинтересовалась Лупта.
Теган недовольно скрестил руки на груди, всем видом показывая, что это был неуместный вопрос.
– Если бы не было ваших хозяев, вас бы пустили на мясо. Зачем прилетели? – разозлилась Нана.
– Какая злобная, – засмеялся Теган. – Я с вестями, что, во-первых, Ависия скончалась, царствие ей небесное, во-вторых, твоей матери стало лучше и, в-третьих, что вам следует поторопиться.
– Как скончалась? – не поверила Цербера.
– Отказало сердце. Она не пережила смерть Валдуина. – Теган приложил ладонь к сердцу. – Четыре дня назад. Королева опустила руки.
Нана убрала лопату и глянула на сдерживающую слёзы Церберу.
– Берсиона? С ней всё хорошо? – решила спросить принцесса, ибо испугалась.
– Кремень, причём узнав о смерти Ависии, она смирилась. Не тратила на память ни минуты. – Лупта прижалась к сильной руке Тегана. – Но твоя мать, Цербера, несмотря на выздоровление, ночами плачет и думает, что и Реджинальд погиб.
– Он жив, – ответила Нана, показав ему его накидку.
– Святой Бог! Королева как узнает, расплачется от радости! – Своих хозяев Теган любил так же, как и орехи. – Вы спасли ему жизнь? Как зовут вас, великая?
– Нанахиминэме, и я не та, кто спас ему жизнь. Для того есть герцоги.
– Нанахиминэме? – глубоко удивилась Цербера, узнав, что это — её настоящее имя.