Ночная птица|16+

Прошло не так много времени с того, как Нана ушла в шахту. Обеспокоенные словами принцессы граждане стали готовиться к защите севера. Рабочие крестьяне приступили к точке мечей, а те, у кого есть плантации, собирали крапиву и топили её в горячей воде по указанию герцогини. Та девушка больше не разговаривала с принцессой. Морозность прямо под цвет её кожи и глаз подходили ей лучше, чем ободранная льняная накидка.

Нана выковывала хвостовик. Алмазные шахты в миг опустели: кто-то вывозил добро в тележках, кто-то в охапку, а кто-то сделал мешок из одежды и складывал туда. Нана брала всего понемногу. За время её работы Цербера заметила у неё хромоту. Она могла держать в страхе всю провинцию, и отчего — не было понятно до сих пор. Северянка сплавила металл, прикрепила на рукоять меча алмазы и выцарапала гравировку по распоряжению принцессы. Она была уверена: её золотые руки получали хорошие сапфиры. Левая нога Наны уходила в сторону, Цербере стало до ужаса неприятно задавать той вопрос:
– Отчего хромота? – Этот вопрос застал её врасплох. Сняв фартук, она подошла к принцессе с надменным выражением лица. Паршивое состояние могла испортить ссора с суровой северянкой, которая умела обращаться с двуручным мечом, луком и держала при себе два острых кинжала.
В ответ та лишь фыркнула. В смущении Цербера перестала отвлекать её от работы и уселась на камень, но, глядя на её ноги, как они трясутся, если ни на что не опираются, Цербере хотелось помочь. Даже несмотря на то, что отец Наны перед походом в мастерскую предупреждал принцессу о боязни прикосновений. Для Церберы было удивлением видеть её обращение к Анакину, а ведь он запрыгивал той на спину, плёл косы и рисовал религиозные рисунки на руках, что было принято в этой провинции незадолго до уничтожения последнего племени. Дочь вождя до сих пор жила на севере и была главнее герцога, который нагло отобрал власть у законной представительницы. Было не удивительно, что в здешних местах не уважали, когда никто не спрашивал разрешения.
Нана отлучилась за заготовкой. Цербере вдруг показалось, что боязнь касаний, умение пользоваться оружием и ненависть к мужчинам указывали на зверствующих здесь несколько лет назад мародёров, отчего провинция была закрыта для чужеземцев, если у них, конечно, не имелось официального разрешения. Даже если бы на земли нагрянул король, его бы не пропустили дальше. У Реджинальда не было разрешения. И то пагубно отразилось на будущем королевства, ведь восставшая из пепла империя держалась на сильных плечах Левина и Рэмондов. Королева Эда не могла вести некоторые политические дела и предпочитала временно отдавать престол отцу, что было в провинции, когда землями правил вождь, его сыновья и три жены.
Розабелла успела поделиться с Церберой тем, что все воспитательницы их сына не справлялись, и лишь Нана, тогда ещё семнадцатилетняя, согласилась помочь. С тех пор прошло уже шесть лет.

Вернулась Нана с клинком. Аккуратно всунула принцессе в руки и села на пол, пока та проверяла оружие. Держать его было так же легко, как и предыдущее.
– Благодарю, – улыбнулась принцесса.
Она молча кивнула. Попыталась встать, но упала. Зашипела, потирая левое бедро. Цербера подала ей руку, она не среагировала.
Нана опёрлась рукой об камень и поднялась, но снова упала. Окончательно перестав пробовать встать, опёрлась головой об камень, будто бы решила отдохнуть.
– Нана, позволь, пожалуйста. Я знаю, что тебе поможет.
– Скоро меня отпустит, и я встану.
Принцесса вытащила из набедренной сумки бинт и мазь собственного приготовления.
– Мажь и перебинтуй колено.
Северянка подозрительно посмотрела на лекарство, потом на принцессу.
– Клянусь, оно безопасно. – Ещё несколько шипений от боли, и Нана приняла помощь.
Выдавила в руку и втёрла в колено. Потом подождала несколько секунд, вытерла руки об рубаху и зубами оторвала бинт, обмотала вокруг колена и плотно завязала. Посидела пару минут, аккуратно двинула ногой вверх-вниз и окончательно встала.
– Спасибо, – слабо поблагодарила Нана.
– Пользуйся ей. Так и ноги можно лишиться.
Северянка горестно посмотрела на Церберу. Будто бы её оскорбляет возможность лишиться ноги и стать вечным инвалидом, что в этой провинции выглядело до ужаса отталкивающе.
– Ты получила меч, я — деньги. Теперь ты можешь уходить. – Снова приняла надменное выражение лица как защитную реакцию.
Принцесса собралась было уходить, но любопытное сердце взяло контроль, и через силу она спросила:
– Ты была в плену у мародёров?
Она остановилась. Принцесса была спокойна как никогда и не боялась её злости. По глазам северянки было видно, что она ожидала того, что любознательная принцесса догадается.
– Да, – сухо ответила Нана. От стыда оттуда принцессе пришлось убежать, чтобы не встретиться с её острыми кинжалами с глазу на глаз.

И больше она не видела Нану. Заходила в мастерскую, чтобы извиниться, но её не было на месте. Цербере хотелось упасть лицом в лужу. Герцогиня приготовила еду, принцесса тридцать минут сидела над тарелкой и пыталась съесть мясо. Очевидно, всё ещё не отошла от отравления. Калеб закончил трапезу и остальное время наблюдал за её тщетными попытками съесть одинокое проковырянное мясо.
– Отдай мне, если не можешь. – Принцесса послушно отдала кусок и смотрела, как он расковырял мясо руками и съел.
– Ешь на здоровье.
– Это меня и удивляет. Ты всегда ела мясо. Всё ещё плохо?
– Мутит. – Она выпила воду из чаши. – Будто бы меня молотком ударили.
– Отчасти, руки северян и есть как молоток.
Цербера, отвыкшая от его иронии, рассмеялась.
– Где Анакин? – вдруг поинтересовалась.
– В конюшне расчёсывает гривы Вайло и Лулу. Уже второй час оттуда не выходит.
– Это же лучше, чем скот гонять.
– Вайло его принял. Анакин бегал за ним, говорил, что хотел залезть на него, покататься. Забегал его до такой степени, что чуть не получил копытом в глаз. Минут десять я успокаивал Вайло, пока Анакин обиженно сидел на опрокинутом корыте. Кричал, что тоже мог бы так сделать. Пришлось ему объяснить, что, бегая за лошадью, норовишь получить в глаз. Под моим контролем он аккуратно подобрался к Вайло и погладил морду. Не фыркал, агрессивно себя не вёл. После этого я взял его на руки и посадил в седло. Вести ребёнка он ни за что бы не согласился. Держа Вайло за уздечку, Анакин, как назвал себя смелым, не боялся ехать без рук. Упрашивал меня оставить его, но я согласился лишь после того, как Вайло привык к нему. А теперь, вдоволь накатавшись, он сидит и вычёсывает гриву.
– Молодец, – обрадовалась принцесса. – А самое главное — Вайло молодец. Не свалил его!
– Обида на него была, конечно. Вайло понял, что раз хозяин принял ребёнка, то и он сможет.
Калеб встал из-за стола. Цербера подпёрла голову рукой, но почти сразу же убрала, оттого легче не стало. Всё расплывалось. Она решила выйти на свежий воздух, но стоило только встать, как в глазах всё помутнело. Калеб принёс воду и сразу же поставил на стол.
– Зачем ты встала? – Она упала без сознания прямо ему на руки.