Ночная птица|16+

Истинная причина была до ужаса неприятна: разбойники, по своей натуре, пришли ограбить короля и королеву более странным способом — через элементарные переговоры и мольбы, мол нечего есть, население совсем голодает, маленькие дети едят крошки хлеба и дерутся за еду. Думали, что это сработает. Но Рэмонды — справедливые вершители, любой каприз признанных ими врагов не показатель того, что они готовы исправиться. Алчность — не способ измениться. Алчность — способ пробить себе место в Аду и готовность уничтожить своих же собратьев, ибо деньги, по их мнению, важнее любого человека.
Жену Двана, великолепной красоты женщину средних лет лишь снаружи, внутри пожирала тяга к богатству и всемогуществу. Она держала руку у ножен, готовясь в любой момент всадить королю и королевам меч в шею. Армия Двана во всём её составе способна на убийство. Левины не были бы удивлены, если бы герцог югов ринулся на них с полным багажом оружия и украденных сапфиров.
Принц и принцесса стояли позади Де-Монтре, окружённые стражей. За своих наследников короли согласны были лишиться голов.

— Убирайтесь вон! — крикнула Орфан, вынудив стражу приблизиться к названным гостям ещё ближе. — Как вы, гадкие черви, имеете совесть приходить в столицу?

— Как и остальные жители Корнета, — гадко рассмеялся Дван, вытащив из ножен серебряный меч.

Выставив его в левый бок, Дван вынудил стражника остановиться.

— И я не перестану, пусть вы отрубите мне голову.

— Ваша воля, — утвердил отец Калеба, пригладив позолоченное кольцо на среднем пальце, что способствовало призыву личного предвестника.

Дван гордо поднял голову, глядя в бездонные глаза мёртвой души и ещё громче рассмеялся.

— Вы, Сакима, тянетесь к бессмертным при любой возможности. А что будет, если в руках окажется оружие? — Дван поправил чёрные волосы и отряхнул об накидку руки.

— Не понимаю, к чему вы задали этот вопрос. — Даже если показалось, что короля не смутил этот вопрос, Калеб отчётливо знал, когда отец злился: он чесал левую щёку указательным пальцем.

Эда, сидевшая в красном кресле поодаль хозяев замка, постоянно переводила взгляд с незваных гостей на дочь, будто пыталась угадать, испугалась она или нет. Ей было негоже находиться без мужа. Эда не чувствовала себя могущественной королевой без Реджинальда. За его каменной спиной она могла не бояться.

— Вы боитесь разбойников? Короли столицы вдруг опустили руки при виде небезызвестных герцогов югов? — В неприятный разговор встряла жена Двана, Хельга. — Что же должно произойти, чтобы вы допустили ошибки?

—  Если только назойливые вошки придут просить подачек, — съязвила Берсиона, сложив руки в замок. — Наш яд не кажется вам смертельным, но если обозлить бывшую королеву, можно умереть мгновенно.

— Берсиона, вы уже не являетесь королевой. Предоставьте вашему сыну пожинать плоды, — ответил Дван и посмотрел на королеву Эду, печально улыбнувшись. — Что такое, королева Эда? Вам страшно?

Цербере не понравился тон мародёра.

— Прекратите немедленно! — потребовал Сакима.

Хельга рассмеялась, давя на королеву ещё больше. Дван никогда не признавал Эду королевой. Она не справилась бы без помощи прославленного мужа и родителей.

— Правда ли, что вам нужны деньги, Де-Монтре? — Дван, услышав это, заинтересованно поправил волосы и полностью сосредоточился на королеве Эде.

По взгляду Церберы читалось, что она недовольна решением матери отдавать им сапфиры.

— Да, Ваше Величество. — Дван резко перешёл на вежливость.

— Ума не приложу, как вы жили без сапфиров. Всё ворованное отдавалось обратно хозяевам, или вы сдавали добро, а о бедных детях и пожилых забывали? Даже не могу представить, как вы будете жить без денег.

Цербера облегчённо выпрямила плечи. Калеб заметил скрытую усмешку отца и сам обрадовался за стойкость королевы. Хельга хотела было грязно обругать королеву, но разозлённый Дван всунул оружие обратно в ножны, намереваясь уйти. Эда гордо вскинула подбородок и положила ногу на ногу, наблюдая за уходом дочери. Калеб взял её за руку и вывел из замка, не понимая, что в этом разговоре забыли они, если Де-Монтре даже не обратили на наследников внимания.

***

На улице Калеб громко свистнул, призывая лошадь. Чёрный мощный жеребец с атласной шевелюрой, а за ним серая кобыла для Церберы, под цвет её меха.

— Это Лулу. Она ничья. — Калеб уселся на скакуна. — Ни разу не имея хозяина, она может признать тебя, если захочешь. Скорми яблоко.

– Великолепной красоты девочка. – Цербера показала лошади морковь, и она, без раздумий, сразу же заглотила фрукт. После угощения Лулу позволила принцессе сесть на неё.
– Раз нам прервали прогулку разговором, в котором мы даже не принимали участие, предлагаю проехать до подножия. – Калеб направил жеребца в сторону ворот.
Принцесса натянула ремни и задрала голову Лулу, сделала толчок шенкелями и ещё больше склонилась к голове лошади. Лулу вырвалась вперёд. Жеребец Калеба рванулся за ней.

***

И обогнав Лулу, жеребец Калеба превосходил её в несколько раз. Однако Цербера была невероятно рада, что девочка попала в её руки. Они обогнали тропинку у подножия горы, где редко бывали люди. Они верят в легенду о нечистях, но уже как несколько тысяч лет подножие пустует, словно бы здесь никого и не было.
– Проедем табличку, сворачиваем направо. – Калеб предупредил Церберу и ускорился.
Принцесса сильнее натянула ремни. Даже когда она не обогнула половину пути, Калеб успел свернуть направо. Накидка Церберы норовила соскочить прямо под копыта Лулу и, доверившись лошади, Цербера отпустила уздечку из рук и застегнула накидку, вернулась к управлению и поняла, что она, оказывается, смогла найти общий язык с чужой кобылой. Гвардеец Реджинальд был и рад учить дочь верховой езде, но чопорность её матери не позволяла иметь в замке даже домашнего кота. Эда не любила животных. Через силу Реджинальд уговорил её подарить дочери ворона, на которого она не сразу согласилась.
Лулу по указанию наездницы двинулась вправо. Принцесса выехала на каменную тропинку, ко входу в сапфировую пещеру, задержавшись взглядом, она обнаружила разломанные доски и упавшие с верхушки камни. В конце пути она увидела слезшего с коня Калеба и проехалась до него, слезла с Лулу и угостила ещё одной морковью.
– Тут хорошая трава, не убегут. – Калеб взял жеребца за повод и отвёл к тропинке. Цербера последовала за ним, также аккуратно держа кобылу за повод. Она боялась, что Лулу укусит новую хозяйку, но девочка облюбовала принцессу и не пугалась. Калеб знал, что они спокойные, далеко не уйдут, и, если хозяин будет в поле зрения, — они не испугаются и не убегут. Лулу радостно фыркнула, стоило ей прожевать морковь. Цербере показалось, что кобыла её отблагодарила. Друзья уселись на камни, наблюдая за жующими траву скакунами. Калеб вырвал травинку и зажевал, Цербера, глядя на него, рассмеялась.
– Она сладкая, попробуй, на. – Калеб вырвал для подруги травинку.
Цербера зажевала травинку и сняла накидку, положила на колени и вытянула ноги, позволяя себе немного отдохнуть.
Калеб положил руку на плечо, и Цербера облокотилась на него, ощущая мятный запах. Лёгкие поглаживания по плечу и шутки под нос, тихие и всё такие же лёгкие, Цербера принимала с большой охотой. Она любила Калеба ещё с десяти лет. И он отвечал ей теплотой, не имея права ранить именно её любимое сердце.