Ночная птица|16+

Корнетцы никогда не называли их плохими людьми, им было в радость помочь какому-нибудь простолюдину и получить за это благословение или похвалу. Просто потому, что они могут. Старшие никому не откажут в помощи. Они воспитаны так, что не брезговали пожать руку нищему крестьянину, одинаково относились к торговцам и беспризорным, — члены семьи Рэмонд являлись их верными союзниками. Их наследница, Цербера Левин, забрала от семьи разве что достояние, — она целиком и полностью отражение её отца — великого гвардейца, искусного воина и любимого семьянина, которого Левины приняли разве что на сто сорок четвёртую попытку. Во благо любимой дочери: не желали отдавать замуж за нелюбимого, угождали её капризам и, в конце концов, отдали престол ей и мужу, особливо переживая, что от царства останется лишь горстка. Но к их большому удивлению, когда страна была на грани разгрома из-за войны, Реджинальд — муж королевы Эды Левин — направился им вслед, собрав свою армию, вооружившись серебряными мечами и полной уверенностью в том, что эта страна — их, и никто не посягнёт на святую столицу.
Принявши сторону, граждане Корнета пали в колени спасшему их родной город королю. С того момента, двадцать пятого октября тысяча четыреста девятьсот восьмого года Корнет — призванная Реджинальдом новая империя.
Единственная дочь Реджинальда и Эды — Цербера, имея на счету двадцать шесть тысяч сапфировых монет, выбрала отцовский путь, не желая идти по принципу матери:

«Ты — в этой семье высокородная».

Друзья Левинов, Рэмонды — мрачные некроманты, владеющие оружием на случай если империя падёт и без помощи предвестников не справится, имея ровесника сына были абсолютно уверены, что единственная дочь друзей заведёт дружбу с их сыном, Калебом. А он разбил немало женских сердец. Но, зная об отношении к Цербере, Эда не думала, что он будет нагло обманывать её дочь. Иначе — труп трупом, а дочь её — неприкосновенное сокровище. Обидел —пожинай плоды.
Помимо дворца похвастаться размерами мог лишь центральный рынок, ежедневно заполненный прилавками и крестьянами. Кто-то работал, кто-то отдавал последние монеты на свежие овощи и фрукты, а кто-то имел возможность вживую увидеть драгоценную королеву и принцессу. В день урожая на рынок вышла принцесса, облачённая в тунику и тяжёлые сапоги, с ножнами на штанах и растрёпанными волосами. Такой они видели принцессу не впервой. И никого не удивляло, что последний раз принцесса выходила в свет в платьях почти семь месяцев назад.

— Гляди, сестрица, принцесса идёт. — Маленькая девочка толкнула младшую сестру в плечо. — Она так красива!

— Как цветок с клумбы! — Девочки переглянулись и побежали принцессе навстречу.

Плетёные корзинки норовили упасть с тонких плеч, но девочки мчались к принцессе и не боялись за испорченное вдруг пропитание.

— Ваше Высочество! — Обе девочки прижались к принцессе с обеих сторон: преимущества маленького роста дали обеим запрыгнуть принцессе на ноги.

— Боги, вы так неожиданно прибежали, я чуть не упала! — ответила принцесса, пригладив обеих девочек по макушкам. — Помочь чем, Али и Кири? — Доброта принцессы привлекала внимание многих детей, и не было ещё ни одного, кто мог бы страшно оскорбить принцессу.

— Мы рады видеть вас, Ваше Высочество! Вы так красивы! — Одна из сестёр с розовым запачканным фартуком облюбовала тёплую меховую накидку принцессы и принюхалась. — А можно монетку?

— Ай, Кири, что ты! Это же принцесса, не вежливо просить подачек! Нас мама бы убила. — Али пнула бестактную сестрицу по ноге. — Не слушайте её, Ваше Высочество, Кири давно от мамы по голове не получала!

— Али, не говори ничего маме, прошу! — Кири всерьёз забеспокоилась, глядя на суровое выражение лица сестры.

Принцесса вволю рассмеялась и присела на корточки, ткнула пальцем в лбы обеих и поцеловала бледные руки.

— Не ругайтесь, девочки. Принцесса каждой даст по монетке.

Кири показала Али язык и радостно запрыгала на месте. Али недовольно сложила руки в боках и скривила лицо, показав всю обиду на сестрицу, и демонстративно вздёрнула подбородок. Цербера всучила обиженной сапфировую монетку, погладила по голове и добилась улыбки на её лице.

— Вот, Али... если бы мы не были хорошими, монетки бы не дали. Её Высочество любит нас! — Кири прижалась к ноге принцессы снова и поцеловала коленку.

— Кончай к Её Высочеству липнуть! Пошли лучше хлеб купим, точно с голоду не помрём. Спасибо! — Али потянула сестру на себя и склонила голову, показывая уважение.

— Матушке большого здравия, девочки! — Принцесса помахала сёстрам и направилась вглубь рынка.

Её привлекли возгласы и аплодисменты. Возле мастерской кузнеца столпилось много людей. Глаза у принцессы острее, чем кинжал.

— Пропустите принцессу, слоны чёртовы! Столпились, ни туда, ни сюда! — Недовольный возглас крестьянки построил перед принцессой свободную дорогу, прямиком в центр увлёкшего их события: небезызвестный кузнец Амон отвлёкся от работы и вступил в драку с принцем Рэмондом.

— Вот так новости. Принцу, как всегда, хотелось проверить новый клинок, и никого ближе кузнеца он не нашёл. — Цербера спрятала руки за спиной. — Долго продолжается?

— Тридцать минут. Никто даже из рук меч не ронял, ответил ближайший торговец.

Старый кузнец держался долго. Он лихо отражал атаки принца и практически коснулся до него дряхлым мечом, пока Калеб не откинул его к ногам принцессы. Она окинула оружие заинтересованным взглядом, подняла его и всучила другу в руки.

— Рад видеть тебя здесь снова, принцесса Цербера. — Калеб приветливо улыбнулся подруге.

— Верни Амону его оружие. У него больные суставы.

— Разве? Я бы так не сказал. — Калеб приостановил принцессу. — Раз он гвардеец, то куда делась былая сила? Он держит себя в форме, я что, глупый?

— Я не сказала, что ты глупый.

— А я и не слышал этого, Цербера. — Калеб отряхнул руки.

— Тебе заняться больше нечем?

Калеб молча кивнул и вытащил из кармана сапфировые монеты. Глаза кузнеца радостно заблестели.

— Благодарю. — Амону платили от силы двумя сапфировыми монетами, но, увидев в ладони целых пять, которых хватит на хлеб и фрукты,  он сильно поразился и радушно улыбнулся принцу.

Тот благосклонно кивнул, а после всунул заточенный стальной меч в ножны. Все торговцы печально выдохнули и разошлись по своим лавочкам, понимая, что дуэль окончилась. Их уже не волновало присутствие здесь принцессы.

— Составь мне компанию в прогулке, Цербера, — внезапно предложил принц.

Принцесса удовлетворительно кивнула и взяла друга под руку, вскинув подбородок. Калеб был особенно рад вновь увидеть подругу в неформальной обстановке, что бывало реже, чем королевские аудиенции.

В Корнете царствовала гармония с момента правления Валдуина — деда Церберы, но, следуя особенным правилам, ей было запрещено обращаться к нему как к деду. Была бы она в замке, за общей трапезой или в его покоях, — запрет распространялся на все места в замке. Сад госпожи Рэмонд являлся местом сбора лекарств. Каждый лекарь столицы нанимался лично королевой для сбора целебных трав и плодов, ему было дозволено жить в замке при условии, что он целиком и полностью будет погружён в изготовление лекарства. Любой сад прекрасен, когда в нём царствует гармония. Хвойные деревья, такие как пихта и туя, отлично смотрелись на фоне цветущей гортензии. Цветок давно привлёк Орфан и завоевал почётное место среди растений для живой изгороди. Цербере нравился запах цветов. Если бы только не гадкая аллергия её матери, она бы разместила несколько горшков с цветами на деревянном подоконнике.

— Я не люблю твоё молчание. — Калеб вернул Церберу в настоящий мир.

— Не могу выпустить из головы отца.

Король Реджинальд — отец принцессы Церберы — совершил ужасную ошибку: напролом скача через северную границу, он бесследно исчез.

— Порой мне кажется, что это было обдумано. — Калеб поправил чёрные перчатки и потёр глаза. –—Великому гвардейцу негоже путешествовать на север, зная, что его обитатели не терпят чужаков.

Цербера прижалась к плечу друга, и он, тепло улыбнувшись, погладил её по макушке.

— Что у тебя в замке? — сменила тему принцесса.

— Берсиона любит подстрекать меня на брак, но я отказываюсь, ибо не хочу жениться без любви. И плевать на трон. Я не вижу себя королём.

— Ты видишь себя гвардейцем, — утвердила Цербера. — Я не имею права осуждать Берсиону. Мне остаётся лишь слушать тебя.

— Да... слушай и запоминай, что я слал к чёрту наставления Берсионы. Если я и женюсь, то только на тебе.

— И в этом тебе мешает Берсиона? — Цербера никогда не отказывала Калебу, ибо искренне любила его.

— Мне мешает твой отец. — Реджинальд вызывал уважение не только у крестьян: принц мечтал оказаться под властью отца Церберы.

Теперь в голосе Калеба слышались нотки желания и заинтересованности, вперемешку с привычным холодным баритоном. Красные глаза излучали холод, отчего Цербера, вопреки близости к нему, сбилась с мыслей и обняла себя.

— Что такое? — забеспокоился Калеб. — Я же близок, чего испугалась? Глаз моих красных, или ты увидела что позади?

— Призадумалась, — соврала принцесса. — Больная моя привычка, ничего не могу поделать.

— Странно, что ты, дочь Реджинальда, легко пугаешься.

— Я вовсе не испугалась, — утвердила принцесса.

— Неужто? — Калеб скосил брови и приподнял край губ. — Мне показалось, что ты как раз-таки испугалась.

— Ты пугаешься моего отца, а я пугаюсь тебя, ибо никогда не знаю, серьёзно ты говоришь или, как всегда, опускаешь шутку в мой адрес. — Принцесса посчитала, что было разумно признаться.

— Не могу представить, чтобы ты вершила правосудие.

— Не видишь меня королевой? — догадалась Цербера.

— Вижу королевой, как мать. А как отца лидером гвардии — нет.

Принцесса задумчиво потёрла подбородок и уставилась на друга, который в свою очередь лишь гордо улыбался, будто бы снова пошутил. Цербера раздражённо мотнула головой и ударила мужчину по плечу, тот рассмеялся и потёр место удара ладонью.

— Тебе всё шутки шутить. — Цербере не нравилась его ирония.

На плечо Церберы сел её ворон Теган, умевший превращаться в красивого мужчину тридцати лет. Чёрная птица громко каркнула, приветствуя хозяйку и её друга: истинное происхождение даже в обличии человека оставляло картавость.

— Ужасное происшествие произошло! — Теган замахал крыльями, давая хозяйке по лицу. — Бегите, бросайте все дела, бегите в дворец Рэмондов!

— Что произошло? — вдруг посерьёзнел принц.

— Прибыл герцог юга, Дван Де-Монтре, требовать сапфиры.

— Он же... разбойник... — напомнила Цербера. — Сапфирами владеем мы, а при чём здесь Рэмонды?

— А при том, что они отправились к Рэмондам, а не к нам. И Эда уже там.

Цербера и Калеб направились в замок. Не подозревая, что там происходило, они не тратили время и шли расслабленно, будто бы это обычные переговоры и ничего серьёзного бы не произошло. Ворон сам ничего не знал. Даже не успел каркнуть, как его отправили к хозяйке. Он успел застать взбудораженную Эду на выходе из её замка.
Но та сразу же отправила птицу вслед за дочерью, после чего рванулась в замок, уж явно подозревая причину прихода герцога юга.