Глава 9
Сумерки окончательно сгустились, и лес погрузился во мрак. Я сидела на берегу озера, помытая и свежая после недавних купаний. Мои едва влажные волосы струились по плечам, а босые ноги касались сырой земли. Я переоделась в легкую одежку, оставив доспех сушится после небольшой стирки. В темноте сумерек я почти не различала берег от водной глади. Лишь томный блеск крошечных волн, вызванных легкими порывами ветра, напоминали об озере. Мы решили заночевать здесь, чтобы не нарваться на неприятности, которые может привести за собой ночь. Гейл сообщил, что хочет проветриться на сон грядущий, а Шэдоухарт заявила, что не сможет заснуть на голодный желудок и потому отправилась на охоту в поисках пропитания. Я в одиночку охраняла лагерь, но в душе была рада побыть наедине. Будучи в покое и тишине, я смогла спокойно достать кольцо и продолжить размышлять. Ураган эмоций стих, и я смогла здраво порассуждать, а зачем, в целом, Астарион провернул этот трюк? Отправил людей, чтобы те передали мне кольцо и сразу после этого погибли. Они даже не смогли передать ему, где видели меня, в какой местности... Если за этим поступком не кроется желание найти меня и убить, то можно сослать все на его больное воображение. Или же он просто желал покорить меня этим жестом. В любом случае, впечатление он произвел, причем на всех.
Вдруг, сама того не понимая, я натянула кольцо на безымянный палец. К моему лицу вдруг прильнул жар, когда я поняла, что кольцо идеально село именно на этот палец. Неужели, он и правда послал его, как обручальное?... если так, то Астарион обезумел в край. Я вытянула руку вперед, любуясь, как рубин неярко мерцает под звездным небом. Я так хотела дать себе слабину, представив, что где-то в параллельной реальности я ношу это кольцо, став любовью всей жизни Астариона. Представить, что мы вправду обручились, а на его руке красуется похожее колечко. Но я не могу позволить себе такие мысли. Они съедают меня изнутри, поглощают, как черная дыра, заставляют забыть о прежней ненависти к нему.
— Когда же ты наконец оставишь меня в покое..., — в отчаянии прошептала я, пряча лицо в ладонях. Сзади послышались шаги, легкие и почти неуловимые, которые наверняка принадлежали Шэдоухарт. Ее любовь к секретам отражалась даже на привычке ходить тихо. Послышалась еще одна пара ног, более громкая — Гейл следом вернулся к лагерю, и видимо, мне тоже пора возвращаться.
— Ну, как охота, Шэдоух?...— я встала на ноги, а развернувшись, не увидела друзей. С ужасом смотря вперед, я видела лишь два темных силуэта, застывших напротив меня, точно хищники, готовившиеся к атаке. Рефлексы взяли верх, и я тут же подняла столп божественного света, который, пройдясь сквозь нежданных гостей, подсветил их лица — образы, одетые в черные плащи с фиолетовым раскрасом на лицах тут же выдали последователей Шар.
Тела задымились, но незнакомцев моя атака не остановила — они рванули мне навстречу, сливаясь с тенями, отчего я не могла понять, где они окажутся в следующий момент. Растеряно осматриваясь вокруг, я пропустила удар, и нечто холодное и опустошающее прошлось по моему телу. Эта сила, мрачная и поглощающая, точно сама вечная ночь, была шаристской магией, от которой меня, как последовательницу Селунэ, тут же пробрала дрожь. Не теряя хватки, я призвала лучистых стражей, которые мгновенно обожгли шаритов и осветили округу. Минутами позже я схватила одного из врагов за лицо, обжигая его кожу ладонями под его истошный крик. Следом я нагнала второго, и, не долго думая, пустила в него собранную в моих руках сферу света. Шарит получил ее в тело, и, не сумев справиться с напряжением, сгорел изнутри.
— На помощь! — раздалось вдруг из леса неподалеку от лагеря. Этот крик принадлежал Шэдоухарт. Я тут же бросилась вперед, надеясь спасти подругу, но вдруг в мое плечо прилетело копье. Удар сзади был настолько силен, что перед моими глаз посыпались разноцветные точки от боли. Тяжелый металлический наконечник прошел почти что насквозь. Я упала на колени, хватаясь за левое плечо и ощущая липкую горячую кровь. Из моей груди вырывался истошный крик, когда я попробовала достать копье, и не успела я попытаться себя залечить, как перед лицом возник шарит, который, по всей видимости, метнул оружие мне в спину. Он возвысился надо мной, сверля мое лицо черными глазами, виднеющимися из-под костяной маски. Я тяжело дышала, сидя перед ним на коленях и понимая, что уже почти не чувствую левой руки. И когда он поднял руку, готовясь отправить меня на тот свет, когда я, зажурив глаза, молилась Лунной деве, послышался его резкий вздох. А после, на мое лицо прилетели громоздкие капли крови. Открыв глаза, я увидела, как сквозь тело шарита прошел клинок, покрытый его же внутренностями. Пот и кровь смешались на моем лице, и к этой мерзкой смеси прилипли мои еще недавно чистые волосы. Я надрывисто дышала, наблюдая, как бездыханное тело шарита падает на колени, а затем плюхается рядом со мной. Казалось, я должна была выпрыгнуть из штанов от счастья, что моя жизнь была спасена. Но взглянув на своего «спасителя», я чуть было тут же не отправилась на небеса в объятия Селунэ. Перед моими глазами, вальяжно протирая запачканный клинок белым платком, стоял Астарион. Он, будто невзначай, посмотрел на меня, а после безумно улыбнулся, расправляя руки в разные стороны.
— Ну ничего себе, Тав, ты тоже тут? Какая встреча! — он радушно засмеялся в полголоса, рассматривая меня сверху вниз. Я дрожала каждым сантиметром своего тела. Из последних сил я отползала как можно дальше, не отрывая испуганных до чертиков глаз от лица бывшего возлюбленного.
— Э-этого не может б-быть, — сухими губами выдавила я, отползая назад и наблюдая, как он медленно шагает за мной, — т-ты просто очередная галлюцинация.
— Моя дорогая, спешу тебя разочаровать, но я очень даже реален. Реален, как и копье в твоей лопатке, — мягко лепетал Астарион, надвигаясь на меня точно шторм, тихо и опасно.
— Н-нет, — мои губы дрожали, и теперь, помимо испарин и крови на моем лице также стекали соленые слезы, — это все н-неправда...
— Работать с шаритами себе дороже, — наигранно уставше проговорил Астарион, а после с неведомой силой наступил на мою ногу, отчего я громко вскрикнула. Под давлением его ботинка я чувствовала, как ломается моя кость, — мы ведь договаривались, если они первые найдут вас, то заберут себе Шэдоухарт, а тебя оставят мне. И что я вижу? Если б я задержался хотя бы на пару минут, проклятый шарит бы убил тебя! — наигранно негодуя лепетал Астарион, продолжая втаптывать мою лодыжку в землю под мой мучительный вой. Эта боль почти перебила боль в проткнутом копьем плече.
— Гейл! Помоги! — закричала я, понимая, что все происходящее не плод моего больного воображения, а самая извращенная реальность. Лицо Астариона из глумливого тут же превратилось в злобное. Он нагнулся ко мне, обхватывая рукой мою шею с такой силой, что одним неловким движение вполне мог ее свернуть.
— Нашла себе нового возлюбленного? Как грязно с твоей стороны, Тав, — прорычал он почти над ухом, а после по моей щеке прилетала звонкая пощечина. Я не могла сдержать истеричного плача, что выходил из моих дорожащих губ точно жалкий собачий скулеж, — знаешь, я столько раз представлял как убью тебя, — продолжал цедить Астарион, держа меня за подбородок и вынуждая смотреть ему в глаза, — что теперь я даже не знаю, как сделать это лучше.
— Убей меня, — проскулила я, чувствуя, как соленная смесь из крови и слез смочила губы, — убей меня и освободи, прошу...
Астарион завис, а после, выдержав недолгую паузу, вдруг рассмеялся во все горло. Его смех полный безумства нагонял стадо мурашек по моему телу. В его лице, скрытом за тенями ночи, почти не осталось ничего человечного. Но вдруг, красные глаза устремились в мое лицо, и с брезгливостью осмотрели с ног до головы.
— Как же жалко ты выглядишь сейчас, Тав, — бросил он, не отрывая глаз, — убить тебя? Подарить долгожданное забвение? — его слова выходили с ненавистью и отвращением, да так, что я могла прочувствовать их на своей коже. Он вновь опустился на один уровень со мной, и лишь на расстоянии считанных сантиметров я разглядела в его лице горечь, — а мне дальше жить с грузом твоего предательства и лжи? Я хочу чтобы ты мучалась Тав, — его лицо искажалось этой горечью, и только сейчас я поняла, что он больше не в силах ее скрывать, — я хочу, чтобы ты давилась этой болью, — он остановился, позволив себе сделать глубокий вздох, — я заберу корону. Я погружу весь этот мерзкий мир в страх и агонию. И все это из-за тебя. Каждая невинная душа этого света будет страдать, и ты будешь знать, что в этом лишь твоя вина.
Слезы из глаз лились наперебой. Лицо Астариона размылось и стало нечетким, так, словно он сейчас утонет в моих слезах. Я закрыла глаза, в надежде избавиться от этого кошмара наяву. Будь у меня чуть больше сил, я бы дала ему отпор. Если б мое тело не истекало кровью, если б мои кости не были сломаны, я бы сражалась. И настал бы момент, когда я, как и тогда, в своих мыслях, подняла бы лучистый клинок прямо над его телом. Но даже сейчас, валяясь под его ногами, когда каждый мой вздох сопровождается дикой болью, я не могу вонзить этот клинок в его сердце. Даже сейчас я не могу убить его. От этих мыслей меня еще сильнее раздирает плач. От своей беспомощности и ничтожности перед ним.
Сквозь закрытые веки я вижу мерцание. В этот момент, когда я снова четко вижу Астариона, его пробирает громовая волна, которая с силой отбрасывает его тело от меня. Я смотрю в сторону, видя, как Гейл, искаженный злостью и гневом, наносит удар за ударом, пронзая тело Астариона громом и молниями. Бывший возлюбленный лежит в земле, подрагивая от проходящего сквозь него напряжения. И несмотря на это, встает, яростно смотря на Гейла, уверенно идущего к нему.
— А вот и волшебник из Глубоководья, — лепечет Астарион, стоя на ногах на удивление твердо. Безумная ухмылка на его губах и искры сумасшествия в глазах, судя по всему, ничуть не смущали Гейла, — как же я хочу разорвать твое тело на части и отправить Мистре на обед... А знаешь, может быть, я так и сделаю!
— Не торопись, Астарион, — спокойно выдал Гейл, после чего посмотрел на меня, с неузнаваемым мне холодом, — для начала я убью твою подружку.
Я с поражением посмотрела на Гейла, чувствуя, как мои брови подлетели на лоб. Казалось, подобное заявление поразило не только меня. Астарион с не меньшим шоком смотрел на волшебника.
Своим заявлением, он застал врасплох всех.
— Гейл... что ты... — прошептала я, но в это мгновение его ладонь уже держала шар огня. Он непроницаемо смотрел на меня, словно мы знакомы пару секунд. Огонь в его руках становился все больше, отчего ночь вокруг нас рассеивалась, превращаясь в ясный день.
— Что ты творишь, придурок?! — закричал Астарион, привлекая внимания Гейла.
— Корона у нас в лагере. Я убью Тав, а ты забирай эту рухлядь. Я устал от ваших игр, — волшебник замахнулся, намереваясь поджарить меня в собственном огнище, и в целом, я была готова к этому трагичному завершению, как вдруг мое тело подхватили сильные руки и с бешеной скоростью унесли меня в другую сторону. На месте, где я развалилась буквально минуту назад, горела почерневшая земля. Я посмотрела вверх, видя злое лицо Астариона. Его руки сжимали меня у его груди, которая, то-ли дрожала, то-ли содрогалась от его рванного дыхания.
Мы стояли за спиной волшебника, который, полюбовавшись только что сожженным пустым местом, повернулся к нам.
— Что, Астарион? Разве это не выгодная сделка? — разводя руками спросил Гейл, и голос его отдавал металлом, — или ты хочешь сам ее убить? Давай, решай быстрее, кто это сделает. Ты или я.
Я чувствовала, как дрожат пальцы Астариона на моей спине. Он был так быстр в тот момент, что успел не только спасти меня от огня Гейла, а еще вытащить копье из плеча. И как только он достал его, кровь забрюзжала из меня фонтаном, а треснувшие кости, казалось, рассыпались в пыль. Этот спектакль затянулся, а я, по всей видимости, и правда умирала на руках своего возлюбленного. Краски перед глазами сгущались, лицо Астариона покрывалось темными пятнами. Рваное дыхание исходящее из приоткрытых губ становилось все тише. Я хотела что-то прохрипеть напоследок, но в следующее мгновение, меня накрыла абсолютная чернота.