Глава 10
— Тав! Тав, ответь мне! — Астарион кричал, склонившись над телом девушки, которое мягко уложил на землю. Ее бледное лицо было измазано потом и кровью, липкие пятна оставляли следы на пальцах вампира, когда он хватал ее лицо в ладони. Руки его дрожали из-за пульсирующей в жилах крови. Перед глазами мелькали разные картинки: фрагменты прошлого, наполненные его любовью, они мешались с воспоминаниями настоящего, в которых он желал ее смерти, а после перед глазами вставало ее искаженное страхом лицо. Куда-то выветрилось его желание истерзать Тав и замучить ее до смерти. Гейл стоял неподалеку, с уставшим видом наблюдая за агонией старого друга.
— Ну, что, она мертва? Дело сделано? — пробормотал Гейл, после чего Астарион поднял на него разгневанный взгляд.
— Что ты задумал, жалкий фокусник? — процедил Астарион, не в силах оторваться от тела бывшей возлюбленной. Шквал эмоций мешал ему подумать над поступками Гейла. Хотя, даже будучи в здравом уме, он вряд ли бы понял мотивы волшебника.
— Да просто хотел посмотреть, действительно ли ты желаешь смерти Тав, — пожал плечами Гейл, — но, видя как ты сотрясаешься над ее телом, я так понимаю, ее смерти ты больше не жаждешь. А что насчет короны? Принести ее тебе в том же виде, или наколдовать бантик?
— Я убью тебя, сукин сын, — процедил Астарион, поднимаясь на дрожащих ногах и направляясь к Гейлу. Он не спешил убегать от взбешенного вампира, даже наоборот; когда тот накинулся на него со всей своей вампирской мощью, он ничуть не сопротивлялся. Он позволил ему повалить себя, и даже нанести пару смачных ударов по своему прекрасному лицу. Астарион, озверевший от слепой ярости, наносил удары по лицу волшебника до тех пор, пока его костяшки не сбились о челюсти парня. Лицо Гейла покрылось темными синяками, из рассеченной брови во всю плескалась кровь. Успокоившись и поняв, что волшебник не дает ему отпор, вампир вскочил на ноги, смотря, как тот, кряхтя под нос, пытается принять положение сидя.
— Ну что, полегчало? — прошипел Гейл, трогая побитую губу, — будем возвращать твою любимую к жизни, или нет?
***
Когда Гейл принялся молиться Селунэ, Астарион сидел возле Тав, наблюдая за ее умиротворенным лицом. Она не дышала и лежала на земле с легкой улыбкой на губах. Эта блаженная картина доводила Астариона до припадка. Она снова оставила его, и снова абсолютно счастлива. Его так раздражала готовность Тав оставить его, что он просто не мог этого допустить. Он изредка посматривал на Гейла, который продолжал молиться Лунной деве, и просто не верил в то, что это поможет. Как преданный Мистре волшебник может достучаться до Селунэ? Видно, без него у всей компашки поехала крыша, думает Астарион. Он запустил пальцы в волосы, склонив голову над землей. Столько трудов, поисков, времени, столько бессонных ночей, и все для того, чтобы быть убитым горем от мысли, что ее и правда может не стать. Вампир горько усмехается, понимая, что его душа это беспроглядный черный лес, в котором только одна девушка сможет однажды развеять мрак. И эта мысль удушала его, злила до коликов в теле. Он взял руку Тав, видя надетое на безымянном пальце кольцо. Что-то защемило в его груди, и точно вспышка молнии пронеслась перед глазами, из-за чего он тут же отбросил ее ладонь. Закрыв рот руками, он не мог поверить, что она взаправду надела подаренное им кольцо. Все казалось жутким абсурдом в эту минуту.
Когда Гейл поднялся на ноги, что-то внутри Астариона медленно гасло. Волшебник шел ему навстречу, опустив глаза в землю. Вампир подорвался на месте, с несдержанным волнением смотря на старого друга.
— Только не говори мне, что это не помогло, — с таящей на глазах надеждой проговорил Астарион, и Гейл тотчас поднял на него любопытный взгляд.
— Хм? А, ты об этом, — задумчиво ответил Гейл, — Лунная дева спасет ее. Как никак, Тав ее Избранная.
— С каких пор? — выпалил Астарион, подняв от удивления бровь.
— Наверное с тех самых как она спасла мир, и теперь Селунэ рассчитывает, что она сделает это снова, — раздраженно ответил Гейл, так, будто это очевидно. Астарион задумался, а после вновь повернулся к Тав. Едва заметное серебристое свечение обволакивало ее тело, и несколько светлых огоньков, точно стая светлячков, взлетели над ее ранами.
— Присядь, Астарион. Не думаю, что после исцеления она сразу придет в себя, — спокойно проговорил Гейл, садясь на траву неподалеку. Астарион сел рядом, уставше смотря себе под ноги.
— Ты хотел испепелить ее, — угрюмо утвердил вампир, заставляя Гейла усмехнуться.
— Я уж не представляю, что ты хотел с ней сделать и сколько раз, — посмеиваясь ответил волшебник.
— Я убивал ее исключительно в своих фантазиях! — возмущенно воскликнул Астарион, — и тем более, у меня были на то причины. Она предала меня. Хотя клялась в вечной любви.
— Ох, как драматично, — закатил глаза Гейл, — то, что она не позволила тирану-самодуру овладеть самой мощной реликвией на свете, еще не значит, что она тебя предала.
— Не отходи от темы, — встрял Астарион, — если б не моя вампирская скорость, от нее остался бы лишь пепел.
— Это вряд ли, — вновь пожал плечами Гейл, — огонь, который вы видели, просто иллюзия. Или ты забыл что я профессор-иллюзианист?
— Иллюзия? Да ты чертов... — возмущенно запыхтел Астарион, — зачем?!
— Я же говорил, это был блеф, чтобы понять твои истинные намерения, — снова раздраженно повторил Гейл, — теперь мы оба поняли, что смерть Тав тебе не нужна. Что насчет короны?
Астарион отвел глаза в сторону. Власть, могущество, сила... Эти дары однажды вскружили ему голову и насытили до отвала. Идея о бесконечном всевластии до сих пор зудит в жилах, и ставит вампира перед невозможным выбором: принять дары вновь и навеки отказаться от Тав, как было по сей день, или же выйти ей навстречу. Хотя, о какой любви здесь идет речь — порочное желание подчинить ее своей воле, которое ядом распространилось в его сердце в день, когда он возвысился, никуда не исчезло. Принять столь невозможное решение сейчас, сидя на берегу в окружении грязи и назойливых комаров казалось Астариону до смеху абсурдным.
— Не знаю, посмотрим, как ляжет карта, — безразлично пролепетал вампир в ответ, ничуть не удивляя тем самым Гейла. Волшебник нутром чувствовал, что довести недалекого самодура до истины будет долго и нудно. А истина кроется лишь в одном — любви Тав ему будет достаточно, и никакая реликвия не сможет противостоять ее важности.
Сзади послышалось хриплое сопение. Парни встрепенулись, оборачиваясь на скрипучий звук. Тав с трудом открывала веки, и с еще большим трудом размяла затекшие кисти, но вставать не спешила. До тех пор, пока краем глаза не заметила любопытные лица двух, по ее мнение, идиотов.
Pov Tav
Сон, в котором я, казалось, была заточена навеки, ощущался мне дарованным успокоением. Там, в далеком небытие, меня окружал мягкий свет серебра и сладкое послевкусие долгожданного отдыха. Я словно побывала в объятиях любящей матери, что лечила мои раны, напевая нежную колыбель.
А после я вновь открыла глаза, оказавшись посреди болотистой вони под шум крохотных озерных волн. Мое тело изнывало, но эта боль не сравнима с той, под которую меня покинули силы. Я потерялась во времени, и даже понадеялась, что события накануне всего лишь очередной ночной кошмар. Но посмотрев в бок я наткнулась на любопытные физиономии двух парней, чьи руки еще недавно тянулись ко мне с желанием убить. Меня пронзила стрела ненависти, которая заглушала собой неприятные спазмы в мышцах. Я подскочила на месте, таращась на двух кретинов с нескрываемой злостью.
— Знаете, теперь я чувствую себя гораздо лучше, поэтому буду рада переломать вам кости, — грозно пробурчала я, ненароком замечая, как смазливое лицо Гейла оказалось покрыто пурпурными пятнами. Правая часть лица, исчерченная ссадинами и синяками, уже начала распухать. Это слегка пошатнуло мою бдительность, из-за чего я остановилась, с интересом осматривая его побитый видок.
— Радость моя, я уж думал ты покинешь меня, даже не попрощавшись, — глумительным тоном воскликнул Астарион, и я насторожено шагнула назад.
— Не смей приближаться ко мне, — дрогнув голосом кинула я, — дважды предупреждать не буду.
Астарион замер, подняв ладони в мирном жесте. Я посмотрела на Гейла, сузив в подозрении глаза.
— А ты? Как ты мог поджарить меня? — на грани истерики, чуть ли не писком выпалила я, укоризненно смотря на волшебника, чье разукрашенное лицо с толикой радости было устремлено на меня в ответ.
— Я обязательно объясню свой поступок, — размеренно проговорил тот, — но у нас есть проблемы по серьезнее. Шариты схватили Шэдоухарт. Когда я шел к вам, видел, как трое уносили ее в сторону Врат.
Я замерла, переваривая скорбную новость. В памяти возник крик Шэдоухарт — последнее, что я услышала, прежде чем белокурый урод напал на меня. Но я не могу допустить, чтобы она вновь осталась без ответов. Я не могу позволить себе бросить ее на произвол судьбы, как тогда, в темных землях. Осознание, что она в опасности, вновь утихомирило мой пыл. Этот путь мы должны пройти с ней вместе.
— Тогда мы должны найти ее, — уверенно утвердила я. Желание помочь Шэдоухарт так ослепило меня, что я вовсе забыла, что передо мной стоит Астарион, создание, которое раньше я приравнивала к вездесущему злу и всаднику апокалипсиса.
— Нет, мы точно не будем тратить на это время. У нас в руках корона, которая нужна каждому второму злодею, — проговорил Астарион, чем вызвал во мне желание запыхтеть от недовольства. Еще пару дней назад главным и самым чудовищным претендентом на реликвию был он сам.
— Я не оставлю Шедоухарт, в отличит от некоторых у меня есть сердце, — с укором выпалила я, наблюдая, как лицо Астариона озаряется непонятным мне удивлением, — и вообще, охранять корону бок о бок с монстром, у которого свои виды на нее, кажется абсурдным анекдотом, а не хитроумным планом.
— Надо было все-таки убить тебя в то мгновение, когда была эта возможность, — процедил вампир, надвигаясь ко мне и упираясь злобным взглядом мне в глаза.
— Ну давай, попробуй сделать это сейчас, — принимая вызов съязвила я, не разрывая наш долгий зрительный контакт.
— Эй, вы, горе-любовники, — проголосил Гейл, закончив копошиться в вещах нашего лагеря, — кажется, шариты унесли Шедоухарт вместе с мешком с короной.
— Что?! — хором воскликнули мы с Астарионом, испепеляя волшебника взглядом.
— Знаете, вы правы, нам очень нужно спасать Шедоухарт, разумеется, — невинно добавил вампир, так, будто его действительно волнует судьба старой подруги. Он развел ладони в стороны, добродушно улыбаясь, словно он не угрожал убить меня пару минут назад, — ну, что же, в путь!
***
Мы не сильно отставали от группы шаритов — они покинули наш лагерь около часа назад, и мы, не решая тратить время, что было у нас на вес золота, тут же устремились за ними. Ночь больше меня не пугала — потому что единственный, кто повелевал ей и тем самым нагонял на меня страх, топал сзади, таская на своей спине рюкзак с вещами и бормоча недовольства себе под нос. Астарион призвал к себе всякую лесную нечисть и дал команду лететь в город, чтобы выследить шаритов. Нам оставалось лишь плестись вперед, в надежде, что мы сумеем нагнать их раньше, чем они приведут ее в Дом Печали. По словам Астариона, под незамысловатой постройкой кроется огромное пристанище шаритов. Они, точно насекомые, заполонили тоннели, превратив их в свой монастырь, где ежедневно придаются боли во имя Шар. Мне, как жрице Селунэ, казалось это смешным бредом.
Мы не останавливались ни на секунду, и к рассвету уже подходили к землям Драконьего перекрестка. С высоты скромного холма, на который нам пришлось взобраться, виднелись хилые постройки Южной заставы. Считанные часы отделяли нас от Змеиной скалы, за которой стоял непокоренный родной город.
Я засмотрелась вдаль, чуть отстав от ребят. Смесь из дежавю и ностальгии пробирала легкие вместе с глубоким вздохом. На мгновение меня унесли воспоминания, когда мы стояли здесь, предвкушая, как ворвемся во Врата с целью истребить армию Абсолют, тем самым исцелив себя от личинок и, по пути, спасти город от разрушений. Как каждый наш шаг сопровождали оборотни и убийцы Орин, как пристально следила Стальная стража, словно в ожидании, когда Горташ даст приказ прикончить нас. Это были славные деньки, и я никогда бы не подумала, что назову их именно так.
— Мои слуги доложили, что шариты засели в пристанище для беженцев на Драконьем перекрестке. Видно не хотят бежать утром до своего гнезда, — из мыслей меня вывел тихий баритон Астариона. Он стоял сзади, и к счастью для нас обоих, на приличной дистанции.
— Думают, что расправились с нами, — хмыкнула я, — ты был с ними в сговоре. Видимо, они подумали, что ты достиг своей цели, убив меня, и потеряли бдительность. В целом, нам на руку.
Мой голос звенел металлом, по крайней мере, я хотела звучать холодно и отстраненно, дабы у вампира не сложилось впечатления, что мы в одной лодке. Ну, по необходимости, мы станем союзниками на какое-то время. Но что будет дальше, когда мы найдем Шэдоухарт и корону... неужели мы снова столкнемся в бою за силу реликвии?
Прохладное дыхание Астариона защекотало мою шею. Мой хребет тут же покрылся мурашками, ощущая, как его нос почти касается моей макушки. Он подкрался так близко, что я была не в силах двинуться с места — но мое нутро кричало о том, что мне нужно бежать.
— Что ты делаешь? — сквозь стиснутые зубы спросила я, ощущая его ледяные руки на моей талии. Мое тело неосознанно сопротивлялось; температура повысилась, живот скрутили спазмы, на лбу выступила испарина, точно организм борется с неведомой заразой.
— Мы не виделись так долго, Тав, неужели совсем по мне не скучала? — его тон был ровным, я не могла понять, какие эмоции его наполняют в этот момент. Скорее всего, вампир не испытывал их. Просто игрался с моим сознанием, нашептывая сладкие и пустые фразы, дабы одурманить меня и использовать, так, как он делал это раньше. И он глупец, если думает, что может поймать меня на один крючок дважды.
— Я просила не подходить ко мне, — безразлично ответила я, скрывая нарастающий в горле ком.
Вампир замер, и я подумала, что он понял предупреждение с первого раза. Но когда сталь его клинка блеснула у моей шеи, я поняла, что поторопилась с выводами.
— Мне просто любопытно, Тав. Ты так упорно делаешь вид, что ненавидишь меня, но кольцо, которое я отправил тебе, красуется на твоем пальце. Зачем ты играешь со мной в мои же игры?
Я тихо сглотнула и накрыла своей ладонью его кисть, которой он держал кинжал у моего горла. Мягко, почти поглаживая я трогала его костяшки, ощущая, как его рука дрогнула и слегка расслабилась от моих аккуратных движений. Лезвие почти не упиралось в тонкую кожу. И когда я поняла, что нехитрый трюк сработал, тут же ошпарила его ладонь божественным свечением. Астарион зашипел и отлетел от меня подальше, рефлекторно отбросив кинжал в сторону. Он схватился за обожженную руку, злобно посматривая на меня исподлобья.
— Надо же, как стало просто ослабить твою хватку, Астарион, — нерасторопно проговорила я, любуясь его медленно заживающим ожогом. Я сняла кольцо, бросив его на землю возле своих ног, — не вынуждай меня в следующий раз сжигать тебя дотла.