ПОСЛЕДНИЙ

Шелл-Крик, округ Натрона, штат Вайоминг
26 декабря 2003 года

Джеймс не представлял, сколько сейчас времени и как долго еще добираться до места назначения, но подозревал, что совсем скоро «Фиат Дукато» остановится и дверь откроется для выгрузки заложника.

Тем временем автомобиль свернул на проселочную дорогу, быстро начавшую длительный подъем в гору. Джеймс понимал, что приближается к обрывистому берегу реки Шелл-Крик, где стоит старый отреставрированный особняк Декоре. Официально он был памятником культуры и никогда не принадлежал вампирам, но их дар внушения позволял им многие годы оставаться там. Они вели не привлекающий к себе внимания образ жизни, пользовались качественно подделанными документами и умело скрывались почти под самым носом «Харриссонского Креста». Трудно представить, в какое бешенство такая наглость привела Филипа Харриссона, когда он узнал об этом. Загадкой оставался и сам факт того, как в «Кресте» вышли на семью Декоре. До Джеймса долетали слухи, что обнаружить их помог некий «эквадорский донос», но об этой истории в архиве организации нашлись лишь косвенные упоминания, и никто из сотрудников не знал об этом ничего путного. Теперь Джеймс догадывался, что информацией обладал Дюмейн, все эти годы игравший роль тихого клерка. Наверняка, даже если б его спросили, он умело отыграл бы свое незнание, а Джеймса бы это устроило. Осознавать это было противно, но приходилось признать: дела «Креста» мало заботили Джеймса. В особенности в последнее десятилетие, когда его основной целью стало убить Валианта Декоре, чтобы погибшие жена и дочь были отмщены.

Валиант...

При воспоминании о нем сердце Джеймса привычно заныло от боли и загорелось от ненависти, однако эта горячая волна быстро схлынула и переродилась в неприятное смятение, которое сменилось чувством вины. Было в новинку испытывать нечто подобное по отношению к Декоре, однако Джеймс не мог ничего с собой поделать: много лет он возлагал ответственность за смерть своих жены и дочери на невиновного. У этой ошибки был очень горький привкус, переваривать его было непросто. То, что сказал Дюмейн перевернуло весь мир Джеймса с ног на голову, и теперь с этим приходилось иметь дело.

От тяжелых мыслей начала болеть голова. Джеймсу страшно захотелось потереть виски, но руки все еще были связаны за спиной. Вырваться из пут так и не получилось, несмотря на множественные попытки. Джеймс только облился жарким потом, а рана на груди начала пульсировать болью еще сильнее. Обессилев, он почти смирился со своей участью. Он не питал иллюзий в отношении Дюмейна и понимал, что там, в особняке его убьют. Как ни странно, мысль о скорой смерти не вызвала страха. Джеймс прежде не припоминал за собой такого странного фатализма, но сейчас он всецело доверился судьбе. Если ему суждено умереть, значит, так тому и быть. Он знал, что будет сопротивляться до последнего, не позволит пристрелить себя, как бешеного пса, и не станет потворствовать Дюмейну в его планах. Но если спастись не выйдет... что ж, Марта и Джессика наверняка заждались его там, за чертой.

Автомобиль начал замедляться. Похоже, место назначения было совсем рядом.

Борясь с качкой, Джеймс попытался медленно переместиться на колени и не произвести при этом лишнего шума. Осторожно, медленно подкатившись к самой двери, он раскачался так, чтобы рывком толкнуть себя вверх. Получилось у него только с шестого раза, боль в ране сделалась почти невыносимой, но Джеймс стиснул зубы и приказал себе сконцентрироваться. Опасаясь снова рухнуть на грудь, он дернулся в сторону двери и уперся в нее лбом, когда уже начал падать. Рассадив кожу и произведя один громкий стук, он чертыхнулся про себя и замер.

В салоне на него не отреагировали, но Джеймс не спешил радоваться успехам. Наверняка Дюмейн догадывается, что его хотят застать врасплох. Нужно оставаться начеку и не упустить свой единственный шанс — если таковой вообще представится.

Наконец «Фиат» остановился, едва не заставив Джеймса вновь потерять равновесие и упасть, но он сумел удержаться, всем корпусом прильнув к двери.

Двигатель смолк, послышался хлопок со стороны водительского места: кто-то вышел из машины. Джеймс приготовился, но тишина затянулась слишком надолго. Что могло задержать Дюмейна? Разговор с подельниками? Джеймс прислушался, но ничего не расслышал за воем ветра. Здесь, в горах Шелл-Крика погода стала еще суровее, чем в городах внизу.

Вдруг раздался щелчок замка грузового отсека. Дверь открылась, и Джеймс прыгнул, оттолкнувшись связанными ногами. Как ни странно, человек, открывший грузовой отсек, не ожидал этого. Он попытался выставить вперед руки в толстых перчатках, чтобы отгородиться от нападавшего, но они не спасли его от мощного удара лбом в нос. Только нанеся этот удар, Джеймс осознал, что видит перед собой не Дюмейна — у этого человека, кем бы он ни был, кожа была темной.

Из сломанного носа мужчины хлынула кровь, и он потянулся к нему руками в попытке закрыться от новых ударов. Джеймс же решил, что стоит добить свою жертву. Кем бы ни оказался этот парень — он из помощников Дюмейна. А значит, это враг.

Джеймс нанес второй удар — на этот раз лбом в лоб кричащего и извивавшегося незнакомца. Собирался ударить снова, как вдруг что-то с оглушительным взрывом обожгло ему правую руку. Поначалу ощутимым был только рывок, боль от ранения укрылась где-то в глубине руки, а затем загорелась раскаленным куском угля и распространилась по всем нервным окончаниям — от пальцев и плеча до правого бока и шеи. Джеймс замычал от боли сквозь клейкую ленту на губах. Здоровая рука рванулась к простреленному плечу, но путы не пустили.

Дюмейн оказался рядом: навис над повалившимися на заснеженную землю противниками с пистолетом в руке и направил ствол в голову Джеймса. Усмехнувшись, он сорвал клейкую ленту с его заросшего щетиной лица, не без удовольствия взглянув на его мучительную гримасу.

— Поднимайся, Джеймс. Медленно. Поиграли и хватит, — властно сказал Дюмейн.

— Убери... убери его от меня! — нетерпеливо стонал мужчина со сломанным носом, пытаясь отползти от буйного заложника по заснеженной земле.

— О, так ты не освободил ноги? — хмыкнул Дюмейн, критически оглядывая пленника. В следующий миг он дернул его за ворот куртки вверх так, что едва не оторвал от нее кусок. Джеймс, стиснув зубы от боли в ранах, с трудом поднялся. Сил в теле стало ощутимо меньше — пуля, попавшая в руку, похоже, не задела артерию, но кровоточила рана сильно и болела зверски. Джеймс опасался, что может в любой момент потерять сознание.

Дюмейн встретился с ним взглядом. Его глаза оставались непроницаемыми, по ним ничего невозможно было прочесть.

— Как ни прискорбно, надо отвести тебя в дом и подлатать, — недовольно заметил он. — В конце концов, пока что ты можешь пригодиться живым. — Он повернулся к своему подручному, который успел подняться на ноги. — Талос! Хватай его под вторую руку и понесли его в дом.

— Я тут немного занят! — раздраженно отозвался тот, кого назвали Талосом. — И вообще, изначально был уговор, что...

— Сам виноват, что не соблюдал осторожность. Как будто ты не знал, кого мы везем! Давай, собирай уже свои сопли в кулак и помогай. Я хочу закончить эту историю как можно скорее. Кстати, сейчас нам представится отличный шанс поговорить с мисс Уиллоу и проиллюстрировать ей, насколько мистеру Харриссону плохо без ее помощи. Твои люди ведь не потеряли ее из виду?

— Нет, — прогнусавил Талос, придерживая нос.

— Вот и славно. Все, Дрейк, давай, не распускай нюни. Ничего страшного с твоим носом не случилось. Вправлю, как окажемся в доме. А пока потерпишь — от такого не умирают.

Дюмейн поднял голову к небу, щурясь от колкого снега. По небосводу медленно растекались скрытые за серыми тучами рассеянные лучи зари.

Для Джеймса слова похитителей уплывали в туман. Он с трудом различал, что происходит. Силы оставили его, не успев накопиться после первого ранения, и, когда Дюмейн и Талос подхватили его под руки, Джеймс едва ли оставался в сознании.