ПОСЛЕДНИЙ

Ривер тихо вошла в номер и села на стул у кровати Валианта. Лишь рядом с ним она ощутила покой, и на нее тут же навалилась усталость последних дней. Веки отяжелели, глаза закрылись, и на некоторое время Ривер провалилась в сон без сновидений. Разбудил ее беспокойный шорох. Ривер открыла глаза и посмотрела на Валианта, тут же найдя его тусклый взгляд. Она втянула в грудь побольше воздуха, приготовившись сказать фразу, которую услышала от Стивена, однако слова выветрились у нее из головы — не только французские, но и английские.

— Ривер, — тихо сказал Валиант. В его глазах на секунду мелькнул ярко-синий всполох, но он тут же опустил веки и отвернулся. — Тебе не стоит здесь быть.

Рука Валианта тяжело поднялась, переместилась к ране и легла на повязку, которая туго обхватывала корпус. Ривер бросила взгляд на бледное тело Валианта и заметила множество рубцов и неровностей на почти белоснежной коже. Во время операции обратить на это внимание она не успела, но сейчас не смогла не заметить этих следов.

Господи, сколько же у него шрамов?

— Я серьезно, — вновь тяжело выдавил Валиант. — Я могу тебе навредить. Лучше уходи.

Ривер упрямо покачала головой.

— У тебя было множество шансов мне навредить, но ты не воспользовался ни одним. Не думаю, что стоит об этом сейчас беспокоиться, — возразила она, поднявшись со стула и пересев на край его кровати. — Тебе что-нибудь нужно? Может... не знаю...

Валиант перевел на нее взгляд, и на этот раз синего свечения в нем не появилось. Несколько секунд он смотрел на Ривер, а затем нерешительно спросил:

— Можно... воды?

— Конечно! — мигом отозвалась девушка. — Сейчас принесу.

Она направилась к чайнику, в котором осталось немного остывшей кипяченой воды. Валиант попытался приподняться, чтобы переместиться в полусидячее положение, но сил оказалось недостаточно, и он снова упал на спину с болезненным выдохом.

— Не вставай. Подожди немного, я тебе помогу, — сказала Ривер, обернувшись на звук.

Она подошла к нему, поставила стакан воды на прикроватную тумбу и помогла раненому сесть. Не доверившись силе его рук, она сама поднесла стакан к его губам и дождалась, пока он немного промочит горло.

— Лучше пей порционно, — посоветовала она. — Не торопись.

Казалось, даже эта небольшая серия действий отняла у Валианта все силы.

Ему нужна кровь, — уже в который раз напомнила себе Ривер. — Он не поправится без нее. Нужно сказать детективу Монро.

— Спасибо, — выдохнул Валиант. — Ты очень добра. Ты не обязана...

Ривер невольно усмехнулась, в который раз утвердившись в своей мысли: у Валианта и Джеймса куда больше общего, чем они думают.

— Не забивай себе этим голову, — улыбнулась она и потянулась к телефону на прикроватной тумбе. Прочитав на ламинированном листке номер рецепции, она набрала нужную комбинацию. — Я сама решу, что я обязана, а что нет. Я ведь сказала, что помогу тебе. — Через два гудка ей ответила Анжела, и Ривер переключилась на разговор с ней: — Анжела, это я. Да. Да, очнулся. Нет, вроде, все хорошо. Скажите доктору Картеру и Стивену, что можно начинать. Они знают. Да, спасибо.

Валиант напряженно посмотрел на нее.

— В чем дело? — с опаской спросил он. Она вспомнила его взгляд во время их первой встречи в Лоренсе. Это был затравленный взгляд загнанного зверя, который смертельно устал бежать. Ривер покачала головой и осторожно коснулась его предплечья. Взгляд Валианта переместился на ее ладонь, но остался прежним, спокойствия в нем не прибавилось.

— Все хорошо, — сказала она. — Не нужно переживать, ты в безопасности. Никто здесь не желает тебе зла. Просто... — Ривер замялась: говорить о том, что Стивен собирался поделиться с вампиром своей кровью, отчего-то было неудобно, это звучало дико. И все же нужно было объяснить, чтобы успокоить его. — Просто доктор Картер сейчас возьмет немного крови у детектива Монро. Пол-литра вряд ли, но в прошлый раз тебе было достаточно и меньшего количества, так что... — Она предпочла не договаривать.

Валиант изумленно распахнул глаза.

— Зачем ему это? — недоверчиво спросил он.

Ривер неуютно передернула плечами.

— Тебя ранили, у тебя было кровотечение и инфекция, затем из тебя вытащили пулю. Если верить рассказам Джеймса, на борьбу с этим и на поддержание жизни в таком состоянии у вампиров уходит катастрофически много сил, вы очень быстро расходуете железо. В общем, тебе нужна кровь, и... — На этот раз Ривер отвела глаза, не в силах выдерживать взгляд Валианта. — Я попросила взять мою, но детектив Монро был категорически против. Похоже, он не хочет, чтобы я в его смену получила хоть какую-то травму.

Валиант вздохнул.

— Понимаю. Он хочет тебя защитить.

— Я уже сказала ему, что в последнее время слишком часто слышу такое от почти незнакомых мужчин. Надеюсь, это когда-нибудь перестанет выходить мне боком.

На лице Ривер появилась невеселая усмешка. Она посмотрела на руку Валианта, которую до сих пор накрывала своей ладонью, и поняла, что все еще чувствует исходящее от него напряжение.

— Пожалуйста, доверься мне, — вздохнула она. — Я вижу, что ты постоянно ждешь подвоха. Понимаю, твоя подозрительность обусловлена многолетним опытом, но я не собираюсь тебе вредить. У всех, кто присутствовал на твоей операции, была возможность это сделать, но, как видишь, никто не стал. С чего бы нам делать это сейчас? Это несколько нелогично, ты не находишь?

Валиант слабо улыбнулся, и его рука под ладонью Ривер чуть расслабилась. Усталые глаза перестали выглядеть затравленно.

— Прости, — тихо произнес он. — Просто я...

— Не привык к такому?

— Скорее, давно отвык.

Ривер поджала губы. Интуиция подсказала ей, что она знает, что за имя сейчас всплыло у него в голове.

— Жозефина, — почти шепотом сказала она.

Валиант посмотрел ей в глаза и нахмурился.

— Что?

— Когда ты был в бреду, пока мы сюда ехали, ты говорил по-французски. И упомянул имя Жозефина. Я подумала, что... — Ривер смущенно зарделась. Она и сама была не рада, что заговорила об этом, и сейчас хотела провалиться сквозь землю. Ее спас звук открывающейся двери. Пришел Стивен Монро, держащий в руках белый пластиковый стаканчик.

— Надеюсь, не помешал? — спросил он.

Ривер радостно встрепенулась, поднялась и подошла к двери.

— Нет, нет, нисколько!

Он передал ей стаканчик, и Ривер уставилась на кровь, заполнявшую его почти полностью.

— Я надеюсь, этого хватит? — спросил Стивен, мельком взглянув на Валианта. Тот отвел взгляд.

— Думаю, да, — смущенно улыбнулась Ривер. — Спасибо, детектив Монро.

— Пустяки. Не знаю, что принято говорить... на этот счет. — Он нервно усмехнулся. — Желать приятного аппетита?

— Не уверена, что знаю ответ, — сказала Ривер.

Стивен понимающе кивнул и переступил с ноги на ногу.

— Ладно. Я, пожалуй, пойду, — сказал он после недолгой паузы и поспешил покинуть номер.

Ривер повернулась к Валианту и направилась к его кровати, стараясь перебороть страшную неловкость. Она понятия не имела, отчего чувствовала себя так странно, но ничего не могла с этим поделать. Похоже, Валиант ощущал себя не лучше: он избегал смотреть на нее и снова казался напряженным, как струна.

— Держи, — с легкой улыбкой произнесла Ривер, вновь присев на край кровати и протянув Валианту пластиковый стаканчик. — Тебе помощь нужна, или ты...

Он неуверенно взял стаканчик, все еще избегая смотреть на Ривер.

— Только не разлей, — нервно усмехнулась она. — Вряд ли детектив Монро расщедрится на еще одну порцию.

Несколько секунд Валиант молча смотрел на темную жидкость, будто не понимая, что с ней делать. Лицо выглядело напряженным, как если бы он пытался не выдать какую-то эмоцию.

У него же, наверное, должны быть клыки, хотя в обычной жизни их не видно, — подумала Ривер, вспоминая два прокола на собственной руке. — Может, он стесняется показать их, а при виде крови его тянет это сделать?

— Что-то не так? — мягко спросила она.

— Нет, просто... я думаю, тебе стоит уйти. Тебе будет противно на это смотреть.

— Ты решил так, потому что я отказалась от обращения в вампира? — с легким укором спросила Ривер, и Валиант поднял на нее выжидающий взгляд. Она вздохнула. — Послушай, мне все это странно, но не противно. И ты сам тоже не вызываешь у меня отвращения. Просто я... действительно не хочу становиться такой, как ты.

Валиант вновь отвел взгляд и невесело усмехнулся.

Ривер продолжила:

— Удивительно, что ты мог подумать, будто я этого захочу. Не хочется тебя обижать, но твоя жизнь — ходячая антиреклама вампиризму. — Она качнула головой. — За тобой гонится «Крест» и бог знает, кто еще! И ведь такие гонения распространялись на всех представителей твоего вида. Я не стану исключением из этого правила. Как может человек осознанно захотеть такой жизни, если даже долголетие и молодость, которые она сулит, могут быстро оборваться посредством этой охоты? По сути, ты предлагаешь мне не продлить жизнь, а сократить ее. А еще подвергнуть опасности моих близких, которых можно будет использовать, чтобы добраться до меня. Нужно полностью лишиться рассудка, чтобы этого захотеть.

Валиант сжал губы в тонкую линию и посмотрел на Ривер.

— Ты права, — тихо произнес он. — Поэтому я не понимаю, почему ты помогаешь мне. Как можно помогать существу, которое хотело превратить твою жизнь в ад?

Ривер глубоко вздохнула, задумавшись над его вопросом. Она ведь уже задавала его себе, пока пыталась доставить Валианта сюда, но так и не нашла ответа.

— Я не знаю, — честно сказала она. — Когда я везла тебя сюда, я понимала, что у меня к тебе куча вопросов, но их неуместно было задавать тогда, в лесу, ведь эта рана убивала тебя. — Она пожала плечами. — Изначально мне просто хотелось помочь тебе, я это четко понимала. Почему-то мне с первой нашей встречи показалось, что эта помощь тебе нужна. Знаешь, даже после аварии — несмотря на то, что моя жизнь покатилась в тартарары, — я так и не смогла увидеть в тебе чудовище. У меня почти получилось это сделать после встречи с Крисом в «Мотеле Черного Дрейка», но уже тогда я бросила взгляд на его висок и поняла, что это слишком странное место для укуса. Одновременно я не могла ставить под сомнения слова Джеймса.

При упоминании Харриссона Валиант покривился, но Ривер покачала головой, осуждающе посмотрев на него. Ее голос зазвучал настойчивее:

— Валиант, я видела, как тяжело ему приходится. Видела, как он просыпается от кошмаров, в которых вновь и вновь теряет Марту и Джессику. Я верила ему, когда он говорил, что хочет защитить меня от тебя. — Девушка выдержала небольшую паузу, прежде чем добавить: — Но в то же время почему-то верила и тебе. Может, у меня хорошая интуиция или нюх на честность? Или, может, я просто доверчивая дура, которая сопереживает всем вампирам, которых сбивает машина. — Она усмехнулась. — Можешь считать, как угодно. Но я просто хотела тебе помочь, вот и все.

Валиант с изумлением посмотрел на Ривер и не нашел, что сказать в ответ.

Она смущенно зарделась и опустила глаза, будто старалась уцепиться взглядом за что-нибудь. Зацепкой стал пластиковый стаканчик, который Валиант до сих пор держал в руках. Ривер кивнула.

— Чего ты ждешь? Условия здесь не лабораторные, так что лучше тебе выпить свое... лекарство поскорее.

Валиант помедлил, осторожно вздохнув.

— И все же могу я попросить тебя не смотреть на это? Пожалуйста.

Ривер не стала больше спорить и отошла к двери, за ручку которой безотчетно ухватилась, будто стараясь с ее помощью удержаться за реальный мир.

Двадцать шестое декабря, — подумала она. — Всего несколько дней назад я просто собиралась приехать домой на каникулы, провести с родителями Рождество. И вот теперь я отворачиваюсь, чтобы не смотреть, как вампир пьет кровь из пластикового стаканчика.

Она старалась не прислушиваться к тому, что происходит в номере, однако ей казалось, что тонкий пластик сминался слишком громко под пальцами Валианта, а глотательный звук можно было услышать даже за милю отсюда.

Наконец послышался долгий вздох, и Ривер поняла, что может повернуться.

Валиант смотрел на нее, когда она вновь направилась к его кровати.

— Спасибо, — с искренней благодарностью сказал он, на всякий случай отерев губы, хотя пятен крови на них не было.

— Лучше поблагодарить за это детектива Монро.

— Всенепременно, — улыбнулся Валиант. Ривер присмотрелась к нему, и ей на миг показалось, что лицо его уже не так напоминает посмертную маску. Оно по-прежнему было бледным и осунувшимся, а темные круги до сих пор пролегали под глазами, но в самих глазах появился живой блеск, а в голосе прибавилось силы. — Ты сказала, что у тебя были ко мне вопросы, — кивнул он. — Думаю, сейчас ты можешь их задать.

Ривер неуверенно присела обратно на край его кровати.

— Может, стоит подождать, пока ты достаточно окрепнешь?

Он покачал головой.

— Задавай. Ответить на них — это меньшее, что я могу для тебя сделать.

Ривер задумалась, с чего бы начать.

— Знаешь, все это время я пыталась понять тебя. Понять, о чем ты думал, когда решил преследовать меня на пути в Арваду. Ты говорил, что хочешь защитить меня от Джеймса, а Джеймс говорил, что цель у тебя одна: обратить меня. Что же было истинной причиной твоего преследования?

Валиант понимающе кивнул, и по выражению лица было видно, что вопрос ему неприятен.

— По правде говоря, я и сам не до конца понимаю, о чем думал. В самом начале, после аварии я понял, что натворил. Ты должна была заразиться и убить всех своих близких. Я не хотел этих смертей. Я не хотел и твоего заражения. Не представляешь, как мне было жаль, когда я почувствовал связь, какая возникает после того, как в человека проникает яд вампира! Ты хотела помочь мне на дороге, а я фактически убил тебя, лишь на секунду потеряв контроль над собой. Это было ужасно, мне хотелось провалиться сквозь землю, но все же я знал, что не могу уйти в подполье и просто оставить тебя на свободе. Моей задачей было... — он замялся.

— Убить меня, — закончила за него Ривер. Валиант поморщился.

— Обезвредить, — поправил он.

— Это одно и то же. Ты ведь все равно не смог бы поддерживать мою жизнь достаточно долго, если б я стала «перевертышем».

— Знаю, — буркнул Валиант. — И все же я... я даже намеревался какое-то время не давать тебе умереть. Я знал, что затея гиблая, но все равно думал об этом. Так или иначе, для начала мне нужно было тебя забрать. Когда я пришел в дом Криса, первые симптомы превращения уже должны были проявиться. Каково же было мое удивление, когда я обнаружил, что их нет! Не могу сказать, что сразу сориентировался в происходящем. Более-менее связная мысль пришла уже после того, как я сбежал. Тебя тогда уже забрал Харриссон, и я понял, что должен разобраться, почему не началось превращение.

— Джеймс говорил, среди вас ходило поверье, что можно обратить человека в полноценного вампира, не в «перевертыша».

— Да. О нем рассказывал мне еще мой отец. Он пытался отыскать истоки этого поверья в Малайзии и в Эквадоре. Между прочим, первые упоминания о вампирах пришли именно оттуда, а не из Трансильвании, как все думают. — На последних словах тон Валианта сделался ворчливым. Ривер это позабавило, и она невольно улыбнулась.

— Да, Джеймс говорил мне. Оттуда же пошли и первые упоминания о пигментной ксеродерме. — Валиант изумленно посмотрел на нее, и девушка продолжила: — Мой отец врач, он рассказывал мне об этом заболевании. Она заключается...

— В непереносимости ультрафиолета, знаю, — прищурился Валиант. — Почему твой отец упоминал о ней? Он ведь хирург, это не его специфика.

Теперь уже Ривер уставилась на него с недоверием.

— Ты разузнавал про моего отца?

— Доктор Дженкинс упомянула о нем, когда я пришел в больницу к Крису. — Он осекся, предпочтя не развивать эту тему. — Так твой отец изучал специфику этой болезни?

Ривер пожала плечами.

— Он говорил, что кто-то из родственников по его линии был ею болен. Но на следующих поколениях это не отразилось. По крайней мере, пока.

— Спящий мутировавший ген, — задумчиво произнес Валиант. — Может, в этом и есть причина твоей невосприимчивости к яду?

Ривер призадумалась, эта идея заинтересовала ее.

— Похоже на правду. Ты говоришь, твой отец исследовал этот вопрос?

— Да. Но, к сожалению, его поиски не увенчались успехом. Миф так и оставался мифом, — Валиант многозначительно посмотрел на Ривер, — вплоть до 23 декабря этого года. Когда я понял, что ты можешь оказаться тем самым человеком, которого можно обратить, я, — он поджал губы и помедлил, — я, наверное, просто потерял голову. Мой отец всегда говорил, что любой вид имеет право на существование, и я невольно задумывался об этом, когда понимал, что вместе со мной закончится век всех свободных вампиров на земле — ведь тех, кого держат в «Кресте», все равно рано или поздно убьют.

Ривер отвела взгляд. Она решила не перебивать его, потому что не знала, как разрушить его надежды: ведь в «Кресте» никаких заложников не было.

— Прервется виток эволюции, — продолжил Валиант. — Отец считал наш вид очередной ступенью в развитии человечества. По сути, он не разделял нас с людьми, считал, что мы очень похожи. — Валиант тяжело вздохнул, придержав рану. — Наверное, когда я понял, что ты можешь стать вампиром, я впервые за много лет понадеялся перестать быть последним. — Он покачал головой, будто в попытке избавиться от навязчивых мыслей, мучивших его. — Когда я решил следовать за вами, я думал только о себе. Прости. Знаю, это не делает мне чести.

Ривер закусила губу.

— Попадись я тебе сразу, ты попытался бы меня обратить?

Вид у Валианта сделался несчастным и пристыженным.

— Я не знаю. Не хочу даже представлять этого, ведь тогда я обрек бы тебя на ужасную судьбу. Я рад, что у меня не получилось догнать вас сразу... — Он оборвался на полуслове и взглянул на Ривер. Она поняла, какая мысль пришла ему на ум.

— У тебя не получилось... из-за Криса? — запнувшись, спросила она. Теперь ей даже имя погибшего друга удавалось произносить не без труда.

Валиант прикрыл глаза.

— Да. Я начал ощущать, что зараженных двое. — Заметив, как Ривер помрачнела, он с жаром добавил: — Я не хотел этого! Не хотел, чтобы с твоим другом так вышло, клянусь!

— Я знаю, — печально вздохнув, сказала девушка. В том, что случилось, себя она винила ничуть не меньше. — Мне сложно простить тебе только то, как ты решил использовать Криса после его обращения. Ты натравил его на нас с Джеймсом. И он убил бог знает сколько человек там, в мотеле.

Валиант сжался под осуждающими словами Ривер.

— Да, это моя вина. Зараженные крайне агрессивны, не приказать Крису оставить людей в живых было моей ошибкой, я не снимаю с себя ответственности за это. Я никогда себе этого не прощу. — Он со значением заглянул Ривер в глаза. — Я боялся не выстоять против Харриссона, поэтому отправил в мотель Криса. Надеялся, что он сумеет увести тебя, других мыслей у меня не было. Только потом я понял, причиной какого кошмара стал. Мне очень жаль... хотя это ничего не изменит. — Валиант снова отвел взгляд в сторону, не в силах смотреть на Ривер. — Я просто не хотел, чтобы «Крест» проводил над тобой эксперименты, как над теми вампирами, которых держит в заложниках...

— Никаких заложников нет, — оборвала его Ривер. Голос прозвучал резче, чем планировалось, и она постаралась смягчить тон: — И не было никогда. Во всяком случае, Джеймс об этом ничего не знает. А вряд ли кто-то в «Кресте» укрыл бы от него нечто подобное. Мне жаль.

Валиант сокрушенно посмотрел на нее.

— Но... у меня многие годы был информатор. Человек из «Креста». Он сообщил мне о пленных вампирах.

— Боюсь, он тебе солгал, — покачала головой Ривер. — Видимо, с целью выманить или спровоцировать на ошибку. Прости, но, кажется, у него получилось.

Повисло молчание, продлившееся почти полминуты. Затем Валиант прерывисто вздохнул, на губах появилась горькая усмешка.

— Наверное, я и впрямь доверчивый идиот, — шепнул он. — А стоило бы перестать им быть после того, как однажды я уже угодил в ловушку этого человека.

Ривер догадалась, о чем он говорит.

— Ты о том дне, когда погибла семья Джеймса?

— Да, — мрачно ответил Валиант. — Я поверил записке информатора. Расслабился, решив, что у меня есть союзник, который хочет мира так же, как я сам. Но, похоже, его целью было просто стравить нас с Харриссоном. Трудно понять, кого он на самом деле пытался убрать.

— Обоих, — тяжело вздохнула Ривер, и Валиант встрепенулся.

— Тебе что-то известно?

— Да, — кивнула она и кратко пересказала ему свою беседу со Стивеном Монро. Когда она закончила рассказ, Валиант выглядел так же, как сразу же после своего пробуждения: измученным, слабым и несчастным. Эта информация явно далась ему непросто.

— Прости, — сказала Ривер. — Наверное, надо было дождаться, пока ты немного окрепнешь, прежде чем вываливать на тебя это все.

— Нет, нет, — рассеянно проговорил Валиант. — Наоборот. Спасибо, что рассказала.

— В смерти Марты и Джессики Харриссон, скорее всего, виноват именно Арнольд Дюмейн, — с грустью высказала Ривер их с детективом Монро предположение. — Он хотел, чтобы вы с Джеймсом уничтожили друг друга, а его собственные руки остались чистыми. Дюмейн пытался подстраховать себя на случай, если руководство «Креста» будет слишком тщательно расследовать смерть Джеймса.

Валиант выглядел сокрушенным и виноватым. Ривер не удержалась и накрыла его руку своей. Несмотря на все те беды, причиной которых он стал, его страдание вызывали у нее сочувствие.

— Боже, сколько же смертей, — тихо произнес Валиант, прикрыв глаза свободной рукой. У Ривер сложилось впечатление, что он всеми силами старается не дать себе заплакать. Она крепче сжала его руку, надеясь хоть таким образом выказать свое участие. — И все они по моей вине. Надо думать, сейчас ты уже несколько раз пожалела, что помогла мне.

Ривер удивилась, услышав это.

— Вовсе нет.

— А я бы на твоем месте жалел. У меня такое чувство, что без меня было бы проще всему миру. Удалось бы избежать стольких трагедий...

— Эй! — воскликнула Ривер, прерывая поток его словесного самобичевания. — Мы не знаем, чего удалось бы избежать, а чего нет. Прошлого не изменишь, Валиант. Я вижу, что ты сожалеешь очень о многом, и верю тебе, когда ты говоришь, что не хотел никому причинять зло. Но все мы, бывает, причиняем кому-то зло без умысла. По случайности. Это не повод говорить о себе так, как говоришь сейчас ты. Мне кажется, ты просто измучен и очень устал бегать. Поэтому готов сдаться.

Он печально взглянул на нее.

— Ты неоправданно добра ко мне, Ривер. — Собравшись с силами, он кивнул. — И я обещал тебе отвечать на вопросы, а не сетовать на свою судьбу. Если ты хочешь узнать еще что-то, я готов.

— Да, — серьезно сказала Ривер. — Есть еще кое-что, что я хочу спросить.

Валиант понимающе кивнул, приготовившись к очередному судилищу. На лице Ривер появилась улыбка.

— Сколько тебе лет?

Валиант удивленно уставился на нее. Такой смены темы он никак не ожидал.

— Семьдесят восемь, — помедлив, сказал он.

Некоторое время Ривер молчала, а затем вдруг тихо засмеялась.

Валиант непонимающе прищурился.

— В чем дело? Что смешного?

— Прости, — отмахнулась она. — Просто, знаешь, я смотрела много фильмов о вампирах и в книгах о них читала. Никогда не слышала, чтобы хоть один из них говорил, что ему меньше сотни лет. Я ожидала услышать «150» или «300», но никак не «78». Получается, ты родился, — девушка помедлила, подсчитывая, — в 1925-м? И где?

На лице Валианта появилась глуповатая улыбка.

— В Реймсе, это на северо-востоке Франции.

— Никогда не бывала там, — покачала головой Ривер. — И каков из себя этот город?

Валиант задумался над ответом.

— За то время, что я там жил, он бывал... разным. В мои детские годы там царила разруха после Первой Мировой. Но город быстро восстановили. Я бы сказал, Франция — настоящий мастер по части воскрешения самой себя из пепла. Это ее отличительная черта еще со средних веков. — Он слегка помедлил, чтобы перевести дух. Длинные разговоры изматывали его, однако замолкать он не собирался. — В начале сороковых пришла новая разруха: на этот раз с реквизицией. Наверняка, тебе рассказывали об этом на уроках по мировой истории.

Ривер деловито кивнула, не пожелав выглядеть глупо, и понадеялась, что он не заметит ее растерянности. Мировую историю из школьного курса она помнила скверно, а те события, о которых рассказывал Валиант, и вовсе не запечатлелись в ее памяти.

— Если задуматься, кажется, что Всевышний играл с Реймсом, как с конструктором, — продолжил Валиант, ничего не заметив. — Впрочем, как и со всей Францией.

Ривер улыбнулась.

— Ты религиозен? — спросила она.

Валиант осторожно пожал плечами.

— Я скорее агностик. Хотя к этой позиции я пришел ближе к пятидесятым. Кризисы веры у меня случались, когда я был юн и надеялся найти ответы на все вопросы, а, не находя, смертельно разочаровывался и обижался на Бога. В конце концов я сделал для себя вывод, что однозначных ответов не существует. — Он ухмыльнулся. — Вот мой отец был верующим человеком. Он много говорил со мной, и, думаю, часть его взглядов плотно отпечатались в моей картине мира. Например, после его рассказов я начал тяготеть к Америке.

— Почему? — удивилась Ривер.

Валиант взглянул на нее осуждающе, словно собирался поставить ей двойку за историю. Девушку это развеселило.

— Потому что благодаря американским пожертвованиям из фондов Карнеги и Рокфеллера наш город удалось восстановить после Первой Мировой войны.

— Ты же ее, вроде, не застал, — скептически прищурилась Ривер.

— Зато застал последствия, — буркнул Валиант.

— Ты же был совсем маленьким. Неужели тебя так занимала разруха? Мне кажется, дети на такое внимание не обращают. Им лишь бы бегать, играть, резвиться и есть сладости.

— Только не тем детям, которые живут с великовозрастными родителями, заставшими расцвет культуры и стремящимися ее сохранить — пусть даже и в собственном отпрыске, — закатил глаза Валиант.

— Ну наверняка твои детские воспоминания не ограничиваются разрухой в городе и старческим ворчанием на эту тему. — Ривер хихикнула. — Тебя же наверняка не только заставляли изучать историю и вести светские беседы. Как жилось в двадцатых?

Валиант широко улыбнулся.

— Я, кстати, тогда был страшным домоседом.

— Серьезно? — воскликнула Ривер. — Чем же ты увлекался, пока сидел дома?

— В основном чтением, — ответил Валиант, в его голосе проскользнули нотки легкого, едва заметного снобизма. — Отец приучил меня к поэзии. На мое детство пришелся рассвет литературного движения Le Grand Jeu (1). Когда Реймс восстанавливался, стали популярны Рене Домаль и Роже Жильбер-Леконт. Особенно мне нравился Домаль — в частности, из-за его тяги к эзотерике.

Ривер потупилась.

— Если ты сейчас начнешь цитировать его стихи на французском, я почувствую себя ужасно глупо, — призналась она. — Честно говоря, я про этих поэтов впервые слышу.

Валиант снисходительно улыбнулся.

— Прости. Я просто давненько ни с кем об этом не разговаривал: не было времени погружаться в ностальгию, — вздохнул он. — А тебе, надо думать, неинтересны стихи малоизвестного ныне любителя эзотерики прошлого столетия. Военные подробности, наверное, тоже. Насколько я успел изучить нынешнюю молодежь, ее такие вещи не интересуют.

— Теперь ты говоришь, как старик, — усмехнулась Ривер.

— Мне семьдесят восемь. По твоим меркам я и есть старик. — Он качнул головой. — В общем, не думаю, что стоит сейчас пускаться в рассказы о последовавшей Второй Мировой Войне. Думаю, эту тему подробно освещают и на школьных уроках истории.

— Да, — кивнула Ривер, — но от очевидца рассказ все равно будет иначе звучать. — Она вдруг прищурилась. — Погоди-ка. Реймс. Эйзенхауэр ведь именно там обосновался в конце войны? Ты его видел?

Валиант кивнул, заметив вспыхнувший в глазах Ривер огонек интереса.

— Видел. В нашем городе, как ты верно заметила, располагался его штаб после того, как в 44-м войска союзников освободили Реймс.

— С ума сойти! — воскликнула Ривер. — Господи, в это так трудно поверить!

Валиант улыбнулся.

— Наша семья, кстати, немного поспособствовала успеху союзников, — пожал плечами он. — Мы тогда старались осторожничать, но ликвидировали приличное количество нацистских солдат еще до прихода союзников.

Ривер изумленно распахнула глаза.

— Ликвидировали? — переспросила она.

Глаза Валианта сделались холодными.

— Да. Некоторых обращали заражали и направляли обратно, приказав перебить всех своих.

— Некоторых, — мрачно повторила Ривер. — А других съедали?

— Мы пили их кровь, если ты об этом, — нахмурился Валиант. — Тебе кажется, мы поступали хуже, чем нацисты?

Ривер тут же покачала головой.

— Нет. Нет, конечно. Я... я просто интересовалась.

Тишина, повисшая в номере, показалась свинцово тяжелой. Ривер одолевали мрачные размышления, а Валианта — неприятные воспоминания о военном времени. Когда они решились снова столкнуться взглядами, оба выглядели уставшими.

— Ты... больше не хочешь говорить? — осторожно спросила Ривер. — Мне показалось, я тебя расстроила своими вопросами.

— Нет, все в порядке, — ответил Валиант, неумело скрывая потускневшее настроение. — Прости, на некоторые темы я реагирую резче, чем следовало бы. Та война давно кончилась, но для меня мирное время так и не наступило. Наверное, все дело в этом. — Он покачал головой, словно усиленно сбрасывая с себя морок воспоминаний. — Но в любом случае, ты здесь ни при чем, и мне не следовало быть резким с тобой.

— Ты и не был, — неловко пожала плечами Ривер. Тихо откашлявшись, она предпочла сменить тему. — Могу я еще кое-что спросить о твоем отце?

— Разумеется.

Валиант снова улыбнулся: похоже, он обрадовался перемене темы не меньше Ривер. Однако посерьезнел, как только услышал вопрос:

— Когда мы ехали сюда, ты что-то об этом говорил по-французски, но я не разобрала ни слова. Мне показалось, ты был против этой поездки. Почему?

— Да, был, — кивнул он. — Мы тогда уже перебрались в Америку: наша семья вложилась в реставрацию одного памятника культуры — старого особняка на берегу Шелл-Крик, штат Вайоминг. Долгое время мы прожили там. Не скажу, что официально, но у нас был дар убеждения, поэтому на наше пребывание там никто толком не обращал внимания. Вложились в ремонт мы еще до Второй Мировой. Отцу очень нравилась Америка, и он был рад соприкоснуться с ее культурой таким образом. Позже мы подумали, что вложение было весьма дальновидным. Когда в Реймсе было уже небезопасно оставаться — мы ведь стареем намного медленнее людей — пришлось спешно переезжать. Я много путешествовал по Штатам... да и по миру вообще. А осенью 87-го, когда приехал домой, в Шелл-Крик, узнал, что отец собирается в Эквадор ради своего исследования. Потом планировал ехать в Малайзию. Климат и там, и там суровый, особенно для вампира. Я счел это чистым безумием и пытался отговорить его, но papa был непреклонен.

— Что там произошло? — осторожно спросила Ривер.

— Я не знаю, — мрачно ответил Валиант. — Отец никогда не рассказывал. Но вскоре после его возвращения на след нашей семьи вышел «Крест».

— Мне жаль, — неловко передернула плечами Ривер.

— Да, мне тоже. С того времени мне пришлось скрываться. — Взгляд Валианта вновь потускнел, рассказ давался ему не в пример сложнее, чем воспоминания о детстве в Реймсе. — Я решил претворить в жизнь еще одну идею отца и организовать повстанческую группу, чтобы дать отпор людям, устроившим геноцид вампиров.

Ривер поморщилась. Джеймс рассказывал ей о группе. Выходит, она просуществовала достаточно долго.

— Женщина по имени Жозефина имела отношение к тем повстанцам?

— Нет, — отрезал Валиант. Ривер вздрогнула от строгости его тона, и он постарался смягчиться: — Джо не была одной из нас, она была человеком. И она не имеет отношения к этой истории, к тому моменту мы с ней уже давно не контактировали, а после того, как «Крест» вышел на мой след, я тем более не собирался подвергать Джо опасности. «Кресту» стоило продолжать думать, что вампиров люди интересуют только в качестве пищи.

Последние слова он добавил с горечью, и Ривер пожалела о своем любопытстве. Она смущенно кивнула, понимая, что эту тему лучше не продолжать.

— Схватки с «Крестом»... случались часто, да? — Ривер попыталась увести разговор в другую сторону. — Я заметила, что у тебя довольно много шрамов.

— Так происходит, когда группа обезумевших фанатиков так и норовит сделать из тебя решето, — едко ответил Валиант. Ривер отвела взгляд, и замолчала. Какой вопрос она ни задавала, каждый раз попадала в болезненный нарыв на душе своего собеседника, а ей совершенно не хотелось мучить его.

— Извини, — пробормотала она.

Валиант сочувственно сдвинул брови.

— Боже, это я должен извиняться. Сам пообещал отвечать на вопросы, а вместо этого то и дело рявкаю, как старый пес. — Он виновато улыбнулся. — Ты права, я веду себя, как старик. Как обиженный жизнью... как это вы сейчас называете? Старпёр.

Ривер изумленно уставилась на него и прыснула от смеха, прикрыв рот рукой. Отчего-то это слово, произнесенное бледнокожим мужчиной аристократической наружности с необычным взглядом холодных умудренных опытом глаз, показалось ей нелепым, смешным и диким.

— Ну... — она прерывисто вздохнула, подавив смех, — ты сам это сказал.

Валиант посмотрел на нее, словно пытаясь заглянуть в ее мысли, а затем улыбнулся, и Ривер едва не ахнула от удивления: впервые со времени их первой встречи улыбка Валианта Декоре показалась ей легкой, искренней и обаятельной. Трудно было представить, что даже эти глаза — гипнотические, загадочные и будто бы всегда немного печальные — могут так блеснуть от улыбки.

Ривер попыталась взять себя в руки, хотя дар речи норовил испариться от вида просиявшего лица последнего вампира на земле.

— Но, надо признать, улыбка у тебя красивая, — с трудом сохранив силу в голосе, сказала она, напустив на себя нарочито важный вид музейного критика. И добавила: — Для обиженного жизнью старпёра, разумеется.

Валиант тихо засмеялся — с заметной осторожностью, чтобы не побеспокоить рану. Ривер показалось, что к коже его лица постепенно начинает возвращаться цвет.

— Знаешь, когда я задавала все эти вопросы, я искренне хотела понять, что ты такое. После рассказов Джеймса мне казалось, что ты кардинально отличаешься от любого человека, что тобою движут странные инстинкты, что в тебе очень мало личностного и куда больше животного. А слушая твой рассказ, я ничего подобного не нашла. Можно сказать, я почти разочарована. Я ожидала узнать скрытого монстра, а вижу перед собой просто человека, которому через многое пришлось пройти. Почему никто из «Креста» так и не понял, что вы не отличаетесь от нас?

Валиант хмыкнул.

— Среди нас были монстры. Не могу сказать, насколько их было много или мало. Я склонен полагать, что они есть среди любого вида, не только нашего. Но «Крест» больше заботило то, что наша кровь способна отравлять людей и превращать их в разъяренных убийц.

Ривер неловко закусила губу.

— С таким же успехом организация здравоохранения могла бы начать истреблять всех ВИЧ-положительных, — с мрачным видом пожала плечами она. — Их кровь тоже опасна.

— К сожалению, твои здравые выводы не смогут изменить то, как «Крест» воспринимает представителей нашего вида, — с грустью заметил Валиант и тут же оговорился: — Моего вида. Черт, никак не отучусь говорить о вампирах во множественном числе, хотя пора бы уже научиться говорить «я». — Он сделал небольшую паузу и оценивающе хмыкнул в ответ на собственные мысли. — Нужно срочно перестать жаловаться, иначе ты вместо монстра откроешь во мне нытика. Даже не знаю, что хуже.

Ривер отчего-то смутили эти слова. Она засмеялась, почувствовав себя глупо. Следующий вопрос сорвался с ее губ прежде, чем она успела его как следует обдумать.

— А у тебя только кровь токсичная?

Валиант обескураженно на нее вытаращился, и Ривер сделала над собой огромное усилие, чтобы выдержать этот взгляд с непроницаемой серьезностью, хотя ее тянуло расхохотаться в голос. Вместо того она напустила на себя загадочный вид и выжидающе заглянула в глаза Валианта.

— Не уверен, что вполне понял твой вопрос, — аккуратно произнес он.

Ривер пожала плечами, выражение ее лица осталось прежним.

— Ну, если ты, к примеру, плюнешь мне в глаз, я тоже рискую заразиться?

— Если я... плюну тебе в глаз, — тупо повторил Валиант.

Несколько секунд они молчали, испытующе глядя друг на друга. Валиант сдался первым и тихо засмеялся, придерживая рану.

— Знаешь, я не ставил в своей жизни таких смелых экспериментов, — отдышавшись, сказал он.

— Серьезно? — усмехнулась Ривер, недоверчиво приподняв бровь. — Никогда?

— Ну, я старался быть очень осторожным, когда... плевал кому-нибудь в глаз, — прищурился Валиант.

На этот раз первой на волю приступа смеха сдалась Ривер, и Валиант с искренним удовольствием наблюдал за ее реакцией. Когда тишина воцарилась вновь, он первым нарушил ее:

— Ты не представляешь, как я рад, что ты все-таки не заразилась. — Во взгляде Валианта вновь промелькнула жгучая печаль. — За свою жизнь я наблюдал не одну трагическую смерть, но не представляю, как бы я жил, став причиной гибели такого прекрасного человека, как ты.

Ривер сочувственно вздохнула.

— Удивительно, — протянула она.

— Что?

— Насколько же Джеймс сильно ошибался на твой счет. Он ведь считал, что ты можешь спокойно жить с осознанием, что убил его дочь.

Валиант поморщился и покачал головой.

— Я никогда не убил бы ребенка. — Он помолчал пару секунд, прежде чем продолжить. — В тот день меня подставили. Я вошел в дом и обнаружил жену Харриссона на полу со свернутой шеей и двумя парами проколов. Убийца явно покинул дом за несколько минут до моего прихода, судя по температуре ее тела. Уже тогда мне стало ясно, что кто-то пытался имитировать нападение вампира — мое нападение — и я должен был как можно скорее убраться из того дома, да и из Лоренса тоже. Я знал, что Харриссон не станет разбираться, причастен я или нет, он увидит только очевидные следы, указывающие на меня.

— Но ты не ушел, — кивнула Ривер. Это не было вопросом.

— Не ушел, — подтвердил Валиант, и глаза его болезненно запали, сделавшись заметно тусклее. — Потому что девочка была еще жива. Она была смертельно ранена и, похоже, уже даже боли не чувствовала. — Он замялся, воспоминания о том дне давались ему тяжело. — Когда я подошел, она умирала, ей оставалось всего несколько минут. Ни одна скорая не успела бы приехать. — Голос Валианта дрогнул. — Она меня никогда не видела, не имела понятия, кто я такой, но спросила, не посижу ли я с ней. — Он мучительно скривился, и собственная физическая боль явно была ни при чем. — Черт! Я бы многое отдал, чтобы поменяться с ней местами. Я пережил бы такую рану, но она... она — нет.

Ривер поморщилась.

— Господи, — шепнула она.

— Я растерялся. Не знал, что могу для нее сделать и как спасти. Я боялся ее трогать: не хотел причинить боль, поэтому стоял, как истукан, и старался не рыдать, чтобы не пугать ребенка еще больше. А она попросила... — Валиант зажмурился и покачал головой в попытке сбежать от этих воспоминаний. Ривер замерла и даже задержала дыхание. — Боже, она попросила просто рассказать ей сказку! Я думал, что сойду с ума прямо там, но попытался выполнить ее последнее желание. Я не предполагал, что подобная просьба может приводить в ужас.

Лежавшая поверх повязки рука снова задрожала. Ривер почувствовала, как слезы обжигают ей глаза.

— Валиант, мне так жаль...

— Затем ворвался Харриссон. — Его голос сделался холодным, будто ему удалось отрешиться от своих чувств. — Когда он оказался в комнате, Джессика попыталась сказать ему: «он этого не делал» (2). Представляешь? Совсем еще маленькая, но она пыталась, — он прерывисто вздохнул, — воззвать к справедливости. Как будто хорошо понимала, что к чему. Но Харриссон уже не воспринимал информацию ни от нее, ни от меня.

Ривер помнила рассказ Джеймса, и теперь для нее все стало на свои места.

— Он думал, Джессика сказала «ты не успел». Считал, что она в последние минуты своей жизни была расстроена тем, что папа так и не приехал готовить торт к ее дню рождения. Джеймс... просто не расслышал. — Ривер покачала головой. — Господи, какая кошмарная история!

Валиант усмехнулся, хотя в усмешке не было ни намека на веселье.

— А я даже задумался, не сказала ли Джессика «ты не успел», на самом деле. — Он нахмурился. — Вряд ли. Тем не менее, теперь понятно, почему Харриссон никак не отреагировал на ее слова. — Валиант тяжело вздохнул. — Началась драка, мне пришлось защищаться. Я знал, что меня подставили и не скрою, что был до ужаса зол на того, кто мог это сделать. На весь «Крест», в том числе и на Харриссона, который не смог даже услышать слов собственной дочери. Я ранил его и сбежал. Как ты понимаешь, мечты о перемирии мне пришлось похоронить.

Ривер решительно посмотрела в глаза Валианта.

— Даю тебе слово, Джеймс обо всем узнает. — Заметив в его глазах скепсис, она упрямо кивнула. — Меня он точно послушает. Я расскажу ему то, что рассказал ты. Расскажу о Дюмейне...

— Он не поверит, — невесело усмехнулся Валиант. Голос прозвучал сдавленно. Рука, лежащая поверх повязки, напряглась. На лице начала поблескивать испарина.

— Я заставлю его поверить, — возразила Ривер, окинув раненого обеспокоенным взглядом. — Валиант? Ты как? Тебе хуже?

Он осторожно сглотнул.

— Нет, все нормально, — выдавил он.

— Прости, но верится с трудом, — недоверчиво заметила Ривер. — Я думала, процесс восстановления должен пойти быстрее.

Валиант заметно покривился, и рука с усилием придержала рану в попытке унять боль. Из груди вырвался болезненный вздох.

— В чем дело? — встрепенулась Ривер. — Позвать Сэма?

— Не надо, — полушепотом произнес Валиант. — Просто, — он переждал несколько секунд, переводя дух, — кости и сухожилия восстанавливаются. Это довольно неприятно...

— Я могу что-нибудь сделать? — с сочувствием спросила Ривер. Она надеялась, что после операции его страдания закончатся, и регенерация пройдет легко.

— Ничего не надо. — Он попытался слабо улыбнуться. — Пройдет.

Некоторое время Ривер просто наблюдала за ним, затем качнула головой.

— Скажи, а обычные обезболивающие на тебя действуют?

Он стиснул зубы и кивнул.

— Пойду к Сэму, спрошу, не осталось ли у него чего-нибудь в запасе. Или у детектива Монро. — Ривер ободряюще улыбнулась и поднялась. — Ты только держись, ладно?

— Спасибо тебе, — не без труда произнес Валиант.

Ривер решила не тянуть и спешно отправилась к доктору Картеру.

(1) Le Grand Jeu — «Большая Игра» (фр.) литературное движение, начавшееся с сюрреализма, но быстро от него отошедшее. Очагом его стал город Реймс в 1920-х годах. Бунтарство «Большой Игры» было неразрывно связано со всевозможными экспериментами над сознанием и приобретением эзотерического опыта.

(2) Фраза «он этого не делал» в одной из вариаций может звучать как «he didn't make it». Слова, которые услышал Харриссон и интерпретировал как «ты не успел», переводятся «you didn't make it». Отсюда и искаженный смысл фразы, которую воспринял Харриссон.