ПОСЛЕДНИЙ

Сент-Френсис, штат Канзас
25 декабря 2003 года

Статный светловолосый мужчина в темно-коричневом костюме закончил телефонный разговор, опустил руки на подоконник и замер, глядя в окно на вечерний снегопад. Какое-то время он провел в молчании, хотя находился в кабинете не один и должен был пересказать тезисы состоявшегося диалога подельнику, сидевшему в большом черном кожаном кресле.

Прошло около двух минут, затем мужчина в кресле не выдержал, громко вздохнул и сцепил руки на столе.

— Так и будешь молчать? — раздраженно спросил он.

— Агенты Конор и Полсон мертвы, — был ответ.

— Мертвы?..

— Не помню, чтобы ты страдал расстройствами слуха, Дрейк. — Голос светловолосого мужчины был ровным, однако его собеседник уловил в нем легкие нотки раздражения. Он чуть сильнее сцепил пальцы вспотевших ладоней.

— Я слышал тебя, Арнольд, — терпеливо вздохнул он. — Я просто не понимаю... Ты отправлял Конора и Полсона в поддержку лейтенанту Мэтьюсу. Они просто должны были взять Харриссона под арест. Хочешь сказать, он их всех убил?

Арнольд Дюмейн повернулся к собеседнику и криво усмехнулся.

— Нет. Судя по тому, что я услышал, убийцей был не Харриссон, а Декоре.

Дрейк Талос резко выпрямился в кресле.

— Я приказал Дэвису избавиться от Декоре.

— Очевидно, он не справился. И я предупреждал тебя об этом, Дрейк. Агента Полсона тоже предупреждал, но предупреждения ему мало помогли. Странно, что ты возложил на молодого сержанта задачу, с которой не могли справиться оперативники «Креста» на протяжении многих лет.

Талос прищурился.

— Возможно, они бы достигли успеха, если б ты не информировал Декоре о планах отряда Харриссона.

Арнольд Дюмейн небрежно качнул головой, отмахиваясь от замечания Талоса, как от назойливой мухи. Что Дрейк мог знать о внутренних делах «Креста»? Разве он мог представить, каким яростным фанатиком был Филипп Харриссон, перебивший наибольшее число вампиров и практически приведший «Крест» к его ожидаемому закрытию? Разве он мог вообразить, каково это — быть благоговейно преданным кому-то? Каково слышать изо дня в день сожаления Филиппа Харриссона о том, что его сын ни в грош не ставит труды предков и не желает работать на благо человечества? Каково чувствовать себя наилучшей заменой этому нерадивому отпрыску и не иметь никакой возможности прямо заявить об этом? Каково понимать, что дело, которому ты посвящаешь жизнь, должно завершиться и умереть при тебе, а ты так и не станешь в нем весомой фигурой? Каково числиться лишь на правах бюрократа и советника, когда вся твоя душа жаждет оперативной работы, но лидер не видит твоего желания и не хочет позволить тебе проявить себя? Каково так страстно испытывать к кому-то сыновью любовь и одновременно незамутненную человеческую ненависть? Каково пустить этому человеку пулю в голову ради общего дела по его собственному приказу? Каково самому обустраивать дела так, чтобы лидер этот приказ отдал? И каково потом, всецело надеясь на отказ нерадивого отпрыска от поста главы «Креста», получить его согласие?

Что об этом мог знать Дрейк Талос?

Ничего.

Арнольд Дюмейн никому и никогда не рассказывал о своем отношении к «Харриссонскому Кресту», не показывал, как ненавидит свою роль бюрократа и приближенного советника. Никогда не говорил, насколько важной для него была сама организация и ее общий дух, который он так жаждал сохранить. Он ненавидел семейство Харриссонов и одновременно был предан ему всей душой. Он и сам порою не понимал, как два этих чувства уживаются в нем, не разрывая его на части. Он задавался этим вопросом каждый раз, когда отправлял Валианту Декоре записки с будущими планами «Креста» и когда видел, как эти планы рушатся умелыми стараниями загнанных зверей, в коих Харриссоны превратили вампиров.

— Речь сейчас не об этом, — небрежно сказал Дюмейн, сумев сохранить выражение лица непроницаемым и не поморщиться.

— Ты прав. Речь об общей расстановке сил. Что тебе сказали?

— Харриссон в больнице Сент-Френсис Хелт под охраной полицейских в тяжелом состоянии. Когда придет в себя, его планируют допросить. Выяснить, что случилось на дороге.

— А что случилось на дороге? — нетерпеливо спросил Дрейк. Он ненавидел манеру Дюмейна нагнетать и тянуть с конкретикой в самый неподходящий момент.

— Не знаю, как именно произошла стычка между Дэвисом и Декоре, но твой агент был заражен ядом вампира. Его полуразложившийся труп уже доставили в морг Сент-Френсис Хелт, и патологоанатом пребывает в легком шоке, если не сказать больше. Соответствующие процедуры еще не провели, но беглое описание отметин на трупах полицейских говорит о том, что именно Дэвис убил большинство людей, которые явились за Харриссоном. Агент Полсон застрелился из собственного пистолета. Зная его, я сильно сомневаюсь, что он бы пошел на такое добровольно — его мог заставить только Декоре. Надо думать, он явился за Ривер Уиллоу.

Дрейк вздрогнул.

— И она у него?

— Да, — холодно ответил Дюмейн. — Пока что мои люди пытаются выйти на ее след. Как только найдем ее, остальная картина прояснится.

Дрейк потер вспотевшими руками лицо и поморщился.

— То есть, теперь у нас на одну головную боль больше, ведь Декоре собирался превратить девчонку в вампира.

Дюмейн покачал головой.

— Декоре не знает, что для этого нужно делать. И никто не знает. Его отец занимался изучением этого вопроса, пытался найти указания или мифы, но из-за Гордона его убили раньше, чем он сумел завершить свои исследования. Поэтому Декоре будет беречь девчонку, как зеницу ока, и, думаю, это сыграет нам на руку.

Талос прищурился.

— Вот как?

— Я пока не стану излагать все свои догадки. Все станет яснее, как только я пообщаюсь с Джеймсом. Думаю, пора посвятить его в наши планы и заставить посодействовать.