ПОСЛЕДНИЙ

Харриссон был жив: Валиант слышал его дыхание, но от него пахло кровью, и понять серьезность ранения было непросто. От железного металлического запаха верхняя челюсть начала неприятно ныть, внутренности свело голодной судорогой, и Валиант стиснул зубы, пытаясь подчинить инстинкты разуму. Через несколько мгновений ему это удалось, даже нетерпеливая дрожь слегка унялась. Валиант осторожно приблизился к Харриссону, чтобы проверить его состояние. Тот не приходил в себя, но дыхание было ровным, без настораживающих хрипов. Валиант присел рядом с ним и обнаружил кровавое пятно на его свитере. Аккуратно оттянув ворот, он увидел пропитанную кровью повязку. Рана была совсем недавней — вероятно, ее нанес Крис в «Мотеле Черного Дрейка». Из-под повязки виднелись контуры грубого шрама десятилетней давности, который Валиант прекрасно помнил. От тела Харриссона даже на расстоянии шел лихорадочный жар. Не доверяя одному лишь слуху, Валиант нахмурился и прикоснулся к его шее, чтобы наверняка прощупать пульс: сердце билось ровно и опасений не вызывало.

Ранен, болен и слаб, но жить будет. Хорошо.

Валиант устало повернул голову в сторону приближавшихся карет скорой помощи и полицейских машин. Вероятнее всего, если оставить Харриссона здесь, его подвергнут жесткому допросу, но вначале он попадет к медикам, а значит, получит надлежащую помощь.

Мучительно сморщившись от боли в собственной ране, Валиант с трудом выпрямился. Ему рассчитывать на медицинскую помощь не приходилось. Нужно было убираться отсюда как можно скорее, чтобы не подвергать опасности ни себя, ни людей.

Собрав остатки сил, Валиант помчался прочь. Неизвестно, видел ли его кто-нибудь из водителей. Станут ли его искать? Наверное, станут.

Во время бега Валиант старался дышать как можно реже: после удара агента ФБР боль в груди заметно усилилась, и он понимал, что дело плохо. Достигнув леса, он запнулся о торчащий из земли корень, и на этот раз удержать равновесие не удалось. Тело, рвущееся вперед из последних сил, опрокинулось на землю. Грудь буквально взорвалась болью, от которой захотелось взвыть, но с губ Валианта сорвался лишь отрывистый вскрик, тут же прервавшийся кашлем. Руки впились в холодную землю. Едва не потеряв рассудок от боли, Валиант приложил титаническое усилие, чтобы унять приступ кашля и замедлить дыхание.

Вставай. Тебя найдут. Вставай! — скомандовал ему внутренний голос. Он попытался повиноваться, но ослабевшие руки задрожали, и попытка увенчалась провалом. Кашель вновь прострелил грудь болью, снег окрасился кровью из раскрывшейся раны. Валиант ощутил прилив чугунной слабости, рассредоточившейся по всему телу.

Вставай! — вновь приказал внутренний голос.

— Я не могу... — обессиленно простонал Валиант.

Неподалеку послышался чей-то шаг. Всего один.

С трудом оторвав от земли отяжелевшую голову, Валиант поднял взгляд и увидел Ривер Уиллоу. Она настороженно глядела на него, всем телом подавшись назад.

Ну, разумеется. Разве ты ждал чего-то иного? — издевательски протянул внутренний голос. Валиант уже ничего не ждал. Он лишь понимал, что, если Ривер вздумает сбежать, сил догнать ее у него не будет. У него вообще больше ни на что не будет сил.

Я умру здесь, — понял он, и сердце защемило от нестерпимой жалости к себе. Вместе с тем он почувствовал укол страха, который удивил его: столько лет жить загнанным зверем и до сих пор бояться смерти? Эта мысль вызвала у него горестную усмешку.

Вот мысль, которой весь я предан,

Итог всего, что ум скопил:

Лишь тот, кем бой за жизнь изведан,

Жизнь и свободу заслужил.

Так именно, вседневно, ежегодно,

Трудясь, борясь, опасностью шутя,

Пускай живут муж, старец и дитя.

Народ свободный на земле свободной

Увидеть я б хотел в такие дни.

Тогда бы мог воскликнуть я: «Мгновенье!

О, как прекрасно ты, повремени...» (1)

Пришедшие на ум строки, которые так потрясли Валианта, когда их читал ему отец в его детской комнате в Реймсе, сейчас заставили волну дрожи прокатиться по ослабевшему телу. Что-то сдавило горло, и Валиант решил, что дело в приближающемся приступе кашля, однако его не последовало. Глаза защипало, и он опустил голову в снег.

Тем временем сирены скорой помощи и полиции замолчали. Чувствительный слух вампира уловил слившиеся в единую какофонию звуки человеческих голосов: врачи и полицейские изучали место происшествия.

— Они... — вдруг тихо заговорила Ривер. Голос звучал неуверенно, слова явно давались ей с большим трудом. — Все те люди... мертвы?

Валиант знал, что ей нужен ответ. Он хотел вложить в голос достаточно силы, но сумел выдавить из себя лишь хриплый полушепот:

— Харриссон жив...

Ривер выдохнула — громко и резко.

— Боже, — прошептала она, облегченно всхлипнув.

Валиант с трудом заставил себя перевернуться на спину: лежать на животе было слишком больно.

— Тот агент... — выдавил он, поморщившись.

— Полсон? — уточнила Ривер.

— Наверное. — Потребовалось несколько секунд, чтобы продолжить говорить. — Он хотел вас убить. И полицейский... тоже.

Ривер изумленно уставилась на него.

— Что? Нет, они... Я тебе не верю!

— Как знаешь, — обессиленно выдохнул Валиант, прикрывая глаза.

Ривер еще несколько секунд стояла неподвижно. Она наблюдала, как вдалеке фельдшеры скорой помощи кладут Джеймса на носилки, готовясь увезти его в больницу.

— Ты мог убить его, — осторожно заметила она.

— Кого?..

— Ты знаешь. — В голосе девушки звучали обличительные нотки.

— Я не собирался, — устало сказал Валиант. — Я просто хотел... увести тебя оттуда. Тебя хотят убить... из-за меня... я не мог этого...

Он не сумел договорить, вновь закашлявшись. Боль в груди вспыхнула с новой силой, и Валиант приложил руку к ране, чтобы хоть немного унять ее. Его телу не хватало сил восстановиться: процесс заживления не начинался. Нужна кровь и медицинская помощь, только тогда будут шансы выжить.

Кого ты обманываешь? Не будет у тебя никаких шансов, — сокрушенно возразил внутренний голос, от которого становилось тошно. Валианту хотелось остаться в одиночестве. Хотелось, чтобы Ривер перестала оттягивать свой побег и вернулась к Харриссону, раз она так решила. Надежда на милосердие сейчас была слишком тяжела.

Девушка и впрямь сделала шаг в сторону дороги, но остановилась рядом с Валиантом. При этом она все еще держалась на безопасном расстоянии, чтобы успеть отскочить в случае необходимости.

— Кто тебя ранил? — тихо спросила она. — Джеймс? Он попал в тебя на заправке?

— Нет. Дэвис, — сдавленно отозвался Валиант. — Ему приказали убить меня.

— И после этого ты его заразил? — Вопрос прозвучал холодно и сухо.

— Да.

Ривер вздохнула. Валиант не представлял, какие выводы она о нем сделала после услышанного. Наверняка она считала, что его путь к выживанию устлан человеческими трупами, и была недалека от истины. Ненавидела ли она его за это? Верила ли хоть одному его слову? Валиант не знал.

Он прислушался к голосам с дороги. Полицейские собирались созвать людей и прочесать лес, чтобы найти остальные тела. Только этого не хватало.

— Если хочешь бежать, — медленно произнес Валиант, — лучше... сейчас. Сюда могут... прийти полицейские и медики. Они, — он перевел дух, — не должны ко мне прикасаться. Это опасно. Уведи их отсюда.

Он не следил за реакцией Ривер, но услышал ее прерывистый вздох.

— После всего, что ты натворил, твоя самоотверженность выглядит не очень убедительно, — заметила она.

— Думай, что хочешь. Но уведи людей. Иначе все кончится плохо. Ты... знаешь это не хуже меня.

Несколько секунд девушка молчала. Наконец она сделала еще один решительный шаг к Валианту.

— Ответь мне, только честно, — потребовала она. — Это ты убил семью Джеймса десять лет назад?

— Какая тебе разница? — устало выдохнул Валиант. — Ты ведь веришь, что это был я. Что изменит мой ответ?

— Я хочу его услышать. Обещаю, что после этого поступлю, как ты говоришь. Уведу отсюда людей и не допущу новых заражений. Но сначала скажи мне правду. Это ты убил Марту и Джессику Харриссон?

Валиант посмотрел ей в глаза и заметил, как она вздрогнула. Наверняка испугалась его гипноза. Что ж, применить его было бы рационально с точки зрения выживания, но Валиант не хотел этого делать: от его манипуляций все становилось только хуже.

— Нет, — ответил он, прикрыв глаза. — Но кто-то... очень хочет, чтобы Харриссон так думал.

Ривер сжала кулаки, недоверчиво посмотрев на него.

— Я ведь говорил, — слабо ухмыльнулся он, — правда тебя не волнует. Просто уходи и уведи отсюда людей.

Ривер покачала головой.

— Черт, надеюсь, мне не придется пожалеть об этом, — буркнула она себе под нос и вплотную подошла к Валианту. — Нужно как-то помочь тебе встать, волоком я тебя не дотащу. Да и ты, — она оценивающе цокнула, глядя на него сверху вниз, — можешь этого не выдержать.

Валиант непонимающе посмотрел на нее. На миг его взгляд затуманился, и он толком не понял, остался в сознании или все же отключился на какое-то время.

— Qu'est-ce que tu va faire? (2) — спросил он, не задумываясь.

— Что? — Вопрос Ривер на миг поверг его в ступор, и он не сразу понял, что говорит на родном языке.

— Что... ты собираешься делать? — поморщившись, перевел он.

— Вытаскивать тебя отсюда, — нервно усмехнулась Ривер. — Какая разница, уводить людей от тебя или тебя от них?

— Зачем тебе...

— Затем, что мой отец — врач. И он ни за что бы не оставил кого-то так умирать. Даже если этот кто-то монстр. А ты, — Ривер поджала губы, сомневаясь в собственных словах, но все же договорила, — не похож на монстра. Во всяком случае, не настолько, насколько о тебе говорят.

Валиант даже не успел изумиться этому приступу сочувствия. Ривер деловито спросила:

— Ты пришел сюда пешком?

— Машина Дэвиса в полумиле.

Девушка кивнула.

— Придется тебе показывать мне дорогу, — сказала она, наклоняясь к Валианту. Уже присев рядом с ним, она помедлила и добавила: — Только пообещай мне не кусаться больше. Ясно?

Валиант невольно улыбнулся от того, как это прозвучало. Какая-то часть его сознания не могла поверить в происходящее и считала это предсмертной лихорадкой. Что ж, даже если так, ему не хотелось, чтобы это проходило. Приятнее умереть в иллюзии, что хоть кому-то на тебя не плевать.

— Сделаю все возможное, — ответил он. — Обещаю.

(1) Отрывок из предсмертного монолога Фауста из одноименной поэмы И.В. Гёте. (Перевод Б.Л. Пастернака)

(2) Что ты собираешься делать? (фр)