ПОСЛЕДНИЙ

Гудленд, штат Канзас
25 декабря 2003 года

Джеймс дернулся, очнувшись ото сна, и в груди вновь вспыхнула резкая боль. Неужели кошмар не закончился? Он попытался подняться, но боль кольнула сильнее, и на этот раз с губ сорвался слабый стон.

— Тише-тише, вам не стоит делать резких движений, — донеслось до него. Джеймс повернулся на голос и увидел Ривер Уиллоу. Картина недавних событий неохотно начала всплывать в памяти.

— У вас жар. — Прохладная рука девушки прикоснулась к его лбу. — Но Сэм сказал, что это нормально, скоро должно пройти. Вам просто нужно немного отдохнуть.

Ривер смотрела на него с сочувствием, вела себя заботливо, и Джеймс не мог понять, почему эта мягкость кажется ему почти невыносимой.

— Как вы? Сильно болит? Сэм сказал, что может потребоваться обезболивающее.

— Нет, — качнул головой Джеймс. — Не нужно. Если можно... просто воды?

— Да, конечно.

Девушка взяла с прикроватной тумбы заранее приготовленный стакан.

— Только не торопитесь, — порекомендовала она. Джеймс был готов залпом осушить десять таких стаканов, однако совета послушался. Рука подрагивала от упадка сил, в голове неприятно гудело.

— Так... где же мы все-таки?

— Гудленд, Канзас, — ответила Ривер. — Мотель «Белая Лилия». Это в нескольких милях от, — она осеклась, взгляд на миг сделался затравленным, — «Мотеля Черного Дрейка». Вы же помните, что произошло?

Джеймс кивнул.

— Во всех подробностях. Мне жаль твоего друга, Ривер.

Девушка пожала плечами.

— Вы уже говорили. И я повторюсь: это не ваша вина. То, что напало на нас, уже не было Крисом. — Она поежилась. — Ужас берет от одной мысли, что я могла стать такой.

Джеймс нахмурился, и Ривер поняла его мысль. Она закатала рукав свитера и протянула ему руку: ни некроза, ни покраснений — лишь две заживающие точки. Джеймс облегченно улыбнулся. Только сейчас он заметил, что на Ривер другая одежда: красный свитер крупной вязки и темные джинсы. На спинке стула висела кожаная куртка. Ривер проследила за его взглядом и тихо хихикнула.

— Смотрите на мою одежду? Это вещи прежних постояльцев. Анжела сказала, что здесь частенько что-нибудь забывают. Она какое-то время хранит вещи, а если через полгода за ними никто не является, сдает в приюты для бездомных. Вам тоже кое-что нашли на смену. — Ривер прервалась. — Хотя, наверное, сейчас вам нет до этого никакого дела?

Джеймс устало вздохнул, выдавив из себя слабую улыбку.

— Этот... военный доктор, — он прикрыл глаза, — Сэм. Я бы хотел его поблагодарить. Повезло мне, что он здесь оказался.

— Это точно. Иначе пулю пришлось бы вытаскивать мне, а у меня такого опыта не было, — нервно усмехнулась Ривер. Заметив, что Джеймс задышал тяжелее, она обеспокоенно нахмурилась. — Может, поискать вам снотворное? Чтобы вы могли уснуть без сновидений. До того, как проснуться сейчас, вы спали очень беспокойно. Звали, — она запнулась и смутилась, будто попалась на подглядывании в замочную скважину, — Марту и Джессику. Это ваша семья? Та, что на фото?

Некоторое время Джеймс не отвечал, и Ривер смущенно зарделась.

— Простите. Не стоило мне это спрашивать.

— Так звали моих жену и дочь, — сказал он. — Десять лет назад они погибли. Были убиты в нашем доме Валиантом Декоре.

Ривер вздрогнула, услышав это имя, и опустила голову. Джеймс был уверен, что так она и среагирует: почувствует себя виноватой, потому что не смогла сразу разглядеть в Декоре монстра.

— Я... соболезную. Простите, что спросила, — выдавила она.

— Мы и правда жили в Лоренсе, — продолжил Джеймс.

Он знал, что Ривер будет тяжело слушать, а ему — говорить, но чувствовал, что теперь должен обо всем рассказать. Эта история, эти воспоминания были воспалены, как нарыв, и просачивались наружу криками во сне. Десять лет Джеймс держал свое горе в себе и загонял глубже. Пришла пора хоть с кем-то разделить его.

Рассказ был сбивчивым и отрывистым, приходилось делать паузы, собираться с силами и справляться с болью в разворошенной ране. Ривер слушала, не перебивая. Лишь когда в комнате воцарилась тишина, нарушаемая тяжелым дыханием раненого, она осторожно взяла его за руку и прошептала:

— Мне очень жаль, Джеймс.

— Да. Мне тоже, — с трудом ответил он, борясь со сдавившими горло слезами. Только через пару минут, когда застарелая боль начала отступать обратно в дальний угол души, Джеймс сумел снова заговорить: — Я так и не успел тебе сказать: ты показала себя первоклассным бойцом. Это ведь я должен был защищать тебя от Декоре и его козней, а вышло наоборот.

— Не говорите так, — нахмурилась Ривер. — Вы сделали все, что могли против существа, которое было намного сильнее вас.

Джеймс хотел что-то ответить, но провалился в минутную слабую полудрему. Мысли, сны и явь смешались в единую круговерть.

— Мне кажется, это все неслучайно, — выдохнул он, толком не понимая, что хочет этим сказать.

— Что именно? — спросила Ривер.

Джеймс хотел ответить, но слова утонули во сне. На этот раз — без кошмаров.