ПОСЛЕДНИЙ

Лоренс, штат Канзас
21 ноября 1993 года

Когда Джеймс позвонил жене из аэропорта и сказал, что вылетает домой, ему даже не пришлось рассказывать об очередной неудаче в погоне за Валиантом Декоре: Марта поняла по его голосу, что наводка оказалась ложной.

Хитрый и изворотливый, словно сам дьявол, Декоре искусно провел Харриссона по ложному следу и вновь ускользнул от преследования. Несколько раз за год охоты Декоре оказывался совсем близко. Джеймс видел его и стрелял в него, но каждый раз судьба будто издевалась, вырывая Декоре из хватки «Креста» в последний момент. Неудачи давались Джеймсу болезненно. Он не мог спокойно спать, зная, что эта тварь разгуливает на свободе. Одним фактом своего существования Декоре превращал жизнь Харриссонов в ад.

Джеймс знал, какой страх поселился в душе Марты в ту самую минуту, когда он пересек порог дома вслед за Арнольдом Дюмейном и направился в «Крест». Она стала хуже спать ночами, начала чаще оглядываться в ожидании опасности и даже попросила научить ее обращаться с оружием. Джеймс дал жене серию уроков, однако спокойствия это не принесло ни ему, ни ей. Марта храбрилась, понимая, что муж ни за что не отступится от своего решения, но не могла перестать страшиться за судьбу их семьи.

— Я не допущу, чтобы с вами что-то случилось, — уверенно говорил Джеймс, обнимая супругу ночью, и она искренне старалась в это верить, подавляя сомнения и опасения, овладевшие ее душой.

Я должен положить этому конец, — думал Харриссон, понимая, что с каждым днем обстановка в его доме становится все более напряженной. Рано или поздно Марта может не выдержать давления и уехать вместе с Джесс как можно дальше, чтобы ни «Крест», ни Валиант Декоре больше не омрачали их жизнь. По правде говоря, Джеймс не осудил бы супругу за такое решение.

— Завтра день рождения Джессики, — напомнила Марта по телефону. — Она хотела, чтобы мы вместе сделали ей торт, как всегда. Мы же сможем хотя бы эту традицию не нарушать?

В голосе жены слышалась печаль и плохо скрываемый упрек.

— Да, конечно. Прости, я приеду, — оправдывающимся тоном пообещал Джеймс.

— Ты успеешь?

— Успею.

День выдался пасмурным и промозглым. Ветреная погода Лоренса была особенно неприветлива, будто бы напоминая, что в любой момент может подняться ураган и унести домик какой-нибудь новой Дороти прочь из Канзаса.

Выходя из такси, Джеймс неуютно передернул плечами от ноябрьского ветра и направился к дому, который сегодня тоже казался ему мрачным и тусклым, почти брошенным.

Брошенным? — переспросил он себя. — Разве что, мной.

Мысль больно кольнула его. Джеймсу с трудом удалось подавить горечь и заставить себя изобразить на лице радость, когда он поднялся на крыльцо.

Дверь дома была приоткрыта. Это показалось Джеймсу странным. Весь последний год Марта следила за тем, чтобы входная дверь была надежно заперта. Она ни за что бы не оставила ее открытой, даже если б заметила, как к дому подъезжает такси мужа.

Сердце Джеймса словно проткнули ледяной иглой.

Марта! Джессика!

Он вооружился и вошел в дом. Хотелось вихрем ворваться в прихожую, выкрикивая имена родных, однако он заставил себя соблюдать осторожность. В душе еще теплилась надежда, что супруга просто по рассеянности забыла зарыть дверь.

Господи, пусть она просто забудет! Пусть просто забудет, ради всего святого!

Но надежде не суждено было сбыться: на светлом ковре у самого входа в гостиную мелькнуло темно-красное пятно, и Джеймс ни с чем не мог его перепутать. Чуть дальше на ковре виднелись кровавые отпечатки ладоней.

Забыв об осторожности, Джеймс ворвался в гостиную с пистолетом наизготовку. Тело Марты было первым, что он увидел. Вытянутая вверх, вдоль ковра, рука тянулась к лежащему неподалеку пистолету, который Марта брала с собой во время уроков стрельбы. Голубые глаза застыли, в них замер омут предсмертной боли. На неестественно свернутой шее виднелось четыре прокола — одна пара чуть ниже другой. Только одно существо могло оставить такие раны. Марта, похоже, не сдалась ему без боя и один раз вывернулась из его хватки. Жаль, что этот отчаянный рывок не мог ничего изменить...

Джеймс титаническим усилием заставил себя оторвать взгляд от тела супруги. В следующий миг он увидел перед собой Валианта Декоре. Вампир выпрямился во весь рост, руки его были в крови, в глазах застыло выражение ужаса.

— Харриссон... — прошептал он, поднимая руки. На первый взгляд это могло показаться знаком капитуляции, но Джеймс слишком хорошо изучил его уловки и знал, что Декоре готовится напасть.

Прямо у ног вампира лежала маленькая девочка. На ее светло-голубой кофточке растекалось страшное кровавое пятно. Лицо было бледным и осунувшимся, взгляд казался рассеянным, словно Джессика уже не чувствовала боли, находясь на грани жизни и смерти.

Она произнесла что-то, но Джеймс не все разобрал. Он услышал лишь слова: не успел. Взгляд девочки замер.

Джеймс завопил, словно раненый зверь, и, забыв обо всякой осторожности ринулся на убийцу.

— Харриссон, стой! — воскликнул Декоре.

Возможно, он попытался применить гипноз, но Джеймс знал эту уловку и не смотрел врагу в глаза. Сейчас он готов был отдать жизнь, лишь бы заставить эту тварь заплатить за все. Ему было плевать, что вампир сильнее человека, что по его венам течет опаснейший яд.

Ему на все было плевать.

Разве есть теперь смысл беречь свою жизнь? Ради кого и ради чего?

Декоре, как ни странно, даже не сопротивлялся. Он лишь отступал, всем своим видом показывая, что не желает причинять никому вред. Неужто вампирское зверство теперь напугало и его самого?

— Харриссон, я не...

Джеймс не слушал. Он выпустил пулю, которая угодила вампиру в ногу, и тот, зашипев от боли, запнулся. Джеймс бросился на него, вознамерившись уничтожить голыми руками. В беспорядочной яростной схватке он перестал отслеживать собственные движения. Гнев и отчаяние стали его кукловодами и, похоже, они лелеяли свою марионетку, не позволяя вампиру вывести ее из игры.

Наконец Декоре вывернулся, сплюнув на пол кровью из разбитых губ. Он заметно прихрамывал, но все еще мог развивать нечеловечески большую скорость. Ударом он выбил из руки своего противника пистолет и оттолкнул его прочь.

— Харриссон, стой! — вновь отчаянно воскликнул он.

Джеймс, не теряя времени, схватил деревянный стул и вновь ринулся на врага. Валиант поймал летящее на него импровизированное оружие и скорректировал траекторию. Стул разбился о стену, вампир перехватил его часть. В руках Джеймса осталась спинка с двумя ножками — сиденье с остальными двумя оказалось у Валианта, и тот отломал одну из них, превратив ее в зазубренный кол.

Схватка продолжилась — разъяренная и беспорядочная. За окном послышался звук сирен полиции и скорой помощи: должно быть, кто-то из соседей позвонил в службу спасения, услышав шум.

Джеймс на секунду отвлекся, оказавшись у стены. В этот момент зазубренная ножка стула вонзилась ему в грудь, в область левой ключицы. В ране вспыхнула боль, заставившая отчаянно взвыть. Из последних сил он постарался ухватить своего врага, но сумел лишь сорвать небольшой нательный крест с его шеи. Валиант не заметил этого и лишь сильнее припечатал противника к стене.

— Когда все поймешь, я тебя найду, — бросил он. Его лицо остановилось в нескольких дюймах от лица Джеймса.

Уже в следующий миг Декоре ускользнул из дома через заднюю дверь.

Джеймс упал, тело покинули все силы, переполнявшие его мгновение назад.

Когда полицейские ворвались в дом, Джеймс услышал лишь обрывки их голосов. Правая рука, сжимавшая нательный крест вампира, тянулась к лежащей без движения дочери, а в голове стучали ее последние слова: ты не успел.