ПОСЛЕДНИЙ

Ривер привела Сэма в номер, считая его своим новоиспеченным ангелом-хранителем. Едва увидев Джеймса, он сказал, что необходимо переместить раненого на пол: работать лучше на ровной поверхности. Общими усилиями это указание было выполнено.

— Сними с раны повязку и продезинфицируй инструменты, — посмотрев на Ривер, сказал Сэм. — Капельницу из физраствора поставить сможешь?

Ривер сдержанно кивнула. Анжела притаилась у двери и не решалась ничего сказать: похоже, больше всего она опасалась, что ее привлекут к операции.

— Мне нужно тщательно вымыть руки, чтобы не занести в рану грязь, пока я буду с ней возиться, — терпеливо объяснил Сэм. — А возиться придется дольше, чем хотелось бы: рентгеновского снимка у нас нет и не предвидится.

Пока шли приготовления, Джеймс очнулся и тихо замычал от боли. Правая рука дернулась, потянувшись к ране.

— О, Боже, он пришел в себя! — ахнула Анжела, тут же обратив на себя напряженный взгляд Джеймса.

Ривер поймала его руку и не дала прикоснуться к ране или сбить капельницу.

— Тише! Джеймс, это я, — затараторила она, надеясь как можно скорее успокоить его. Поначалу взгляд Харриссона был мутным и блуждающим, однако быстро прояснился.

— Ривер. — Произнеся ее имя, он стиснул зубы от боли и поморщился. Его взгляд обратился к капельнице, поставленной в вену на левой руке. — Где... где мы?

— В безопасности, — заверила она. — Все будет хорошо, Джеймс. Вы только постарайтесь не двигаться.

— Твой друг, — болезненно вздохнул он. — Мне очень жаль...

Ривер вздрогнула: перед глазами вновь промелькнули воспоминания о Крисе, превратившемся в чудовище. Она с трудом взяла себя в руки: сейчас она не имела права позволить этим мыслям поглотить ее. Она была нужна Джеймсу.

— Не думайте сейчас об этом.

— Я не хотел, чтобы так... вышло...

— Это не ваша вина, — покачала головой Ривер. — Вы пытались защитить нас обоих. Это, — она с трудом закончила эту фразу, — был уже не Крис, это было чудовище.

Анжела напряженно прислушивалась к беседе, но задавать вопросы не решилась. Ривер тем временем продолжала:

— Вы сильно пострадали. Он стрелял в вас, помните? Пуля все еще в груди, ее нужно вытащить. Нам повезло найти людей, которые помогут нам. Это Анжела, — девушка кивком указала на управляющую мотеля.

Договорить и представить полевого врача она не успела: Сэм вышел из ванной, держа руки перед собой.

— А меня зовут Сэм Картер, — невесело улыбнулся он, представившись. — Я извлеку пулю, приятель. Не волнуйся, опыт у меня есть.

— Вьетнам? — поморщившись, спросил Харриссон, оценив возраст своего врачевателя.

— Так точно, — хмыкнул Сэм. — Ты держишься молодцом, Джеймс.

Харриссон ничего не ответил. Он молча наблюдал за Сэмом, пока тот опускался на колени рядом с ним, все еще держа руки перед собой.

— Джеймс, слушай меня внимательно. Ривер хорошо промыла тебе рану, но сейчас мне придется ее разбередить, чтобы найти пулю. Вижу, что область у тебя уже была травмирована ранее. Есть что-то, о чем нужно знать в связи с прежним ранением?

Харриссон качнул головой. Сэм кивнул.

— Хорошо. Тебе, можно сказать, повезло: пуля засела неглубоко, важные вены и артерии не задеты, пострадала только мышца. Поэтому очень важно, чтобы ты не дергался, пока я буду искать пулю, чтобы я тебе не навредил. Ты меня понимаешь?

— Я знаю теорию, — слабым голосом отозвался Харриссон.

— Хорошо, — кивнул Сэм и обратился к Ривер: — У меня в аптечке лежит деревянная толстая палочка. Пусть зажмет между зубов, боль будет адская.

Девушка кивнула и извлекла из аптечки деревянную палочку примерно пяти с половиной дюймов в длину, напоминающую миниатюрную гантель.

— Явара (1)? — изумленно спросила она.

Сэм улыбнулся.

— Неплохо разбираешься в оружии, — отметил он, тут же посерьезнев. — Ладно, хватит разговоров. Приступим.

Ривер осторожно поднесла к губам Джеймса явару, и он закусил ее зубами. Дыхание у него участилось в предчувствии сильной боли. Из анальгетиков имелся только ибупрофен, который мог лишь слегка облегчить состояние раненого, но сделать операцию полностью безболезненной был не в состоянии.

— Держитесь, — тихо произнесла Ривер.

Сэм начал работу над раной. Как только ее побеспокоили, кровотечение возобновилось, и Ривер принялась собирать ее резиновой грушей, чтобы не мешать поиску пули. Тело Джеймса напряглось, зубы с силой впились в явару, наружу прорвался стон.

— Энж, — командным голосом обратился Сэм. — Держи его, не давай дергаться! Могу зацепить артерию.

Руки бывшего военного медика уверенно расширили края раны, и тяжелый крик раненого заставил Ривер сморщиться так, будто это из ее груди пытались извлечь пулю. Однако Джеймс, сжимая кулаки, изо всех сил пытался лежать смирно. На лбу его выступила испарина, а челюсти будто могли вот-вот перекусить явару пополам.

— Молодец, друг, — подбадривал Сэм, вглядываясь в рану под освещением перемещенной на пол настольной лампы. — Ничего, сейчас вытащим из тебя эту дрянь.

Ривер казалось, что миновало несколько вечностей, пока Сэм искал пулю. Когда щипцы все же наткнулись на нее, тело Джеймса задрожало от боли и попыталось выгнуться. Анжеле и Ривер пришлось приложить немало сил, чтобы удержать его на месте.

— Еще немного, дружище, — проговорил Сэм сосредоточенно. На его висках выступили капельки пота. — Повезло еще, что кость не задета — пулю с осколком не перепутаешь...

Похоже, он больше успокаивал Ривер, чем Джеймса.

Примерно через полминуты пуля стукнулась о деревянный пол.

Дыхание Харриссона стало частым и прерывистым. Тело продолжала бить лихорадочная дрожь.

— Все, приятель, дело сделано. Жить будешь, — сказал Сэм. Он выглядел уставшим, но будто помолодевшим. — Нужно промыть рану от ошметков одежды и наложить швы.

— Я промою, — с готовностью отозвалась Ривер.

Голос девушки донесся до Джеймса сквозь ватную пелену, глаза его закрылись, и он вновь провалился в забытье.

(1) Явара. Японский деревянный кастет для нанесения тычковых ударов.