ПОСЛЕДНИЙ

Марта...

Джессика...

Один и тот же сон из года в год не давал Джеймсу покоя: он бежал, пытаясь нагнать жену и дочь, но те ускользали от него, уносились все дальше и дальше. Он звал их, кричал, предупреждал об опасности, но для них его слова тонули в мучительном молчании.

— Марта! Джессика! — отчаянно выкрикивал он.

Призрачный голос, принадлежавший будто одновременно и жене, и дочери, постоянно повторял одни и те же слова, ставшие неизлечимой язвой его сознания:

— Ты не успел.

Джеймс проснулся рывком и сел, пытаясь перевести дыхание. На то, чтобы понять, где он находится и что происходит, ушло несколько секунд. Короткий сон, вопреки ожиданиям, не пошел на пользу: Джеймс ощущал себя старым и разбитым. Неприятно ломило виски, спина ныла, а желудок, недовольный сутками голодовки, требовательно сжимался тугим узлом.

Поморщившись и постаравшись отогнать недомогание на второй план, Джеймс встал с дивана и проверил, сколько времени. Результат не утешил его: поспать удалось всего три с половиной часа — остальное время он ворочался в попытках уснуть, но расслабиться не получалось. Подспудное чувство опасности не давало покоя, Джеймс то и дело поглядывал на дверь второй комнаты, где спала Ривер Уиллоу. Никаких признаков начавшегося заражения девушка так и не подала, но Джеймс не переставал этого ждать, думая, что реакция последует чуть позже.

Тихо поднявшись, он заглянул в комнату и посмотрел на Ривер. Она лежала неподвижно на правом боку, подложив руку под подушку. Дыхание было ровным, цвет лица оставался здоровым и опасений не вызывал. Судя по тому, что на перемещение своего спутника по номеру Ривер никак не среагировала, чувствительность у нее тоже не возросла.

Джеймс кивнул, соглашаясь с собственными мыслями и притворил дверь.

Желудок вновь недовольно заурчал, но при мысли о еде Джеймса начало мутить. Он понимал, что еда необходима — возможно, тогда и голова уймется, — но тело будто протестовало против доводов разума. Джеймс сам себя не узнавал. Внимание к собственным ощущениям смыло те призрачные проблески бодрости, намеки на которые он только начал ощущать, и нагнало новую усталость. Виски заныли сильнее, и эту боль становилось все тяжелее не замечать.

Нужно проветрить голову, — решил Джеймс и тихо вышел из номера.

В коридоре никого не было, вокруг стояла тоскливая тишина, от которой растущее в груди неуютное чувство усилилось. Джеймс понимал, что унять дискомфорт ему поможет разговор с любым живым человеком: одиночество и молчание угнетали. Вспомнив об управляющем, он побрел к стойке, но на рабочем месте мужчины не оказалось.

Джеймс скрипнул зубами от досады. Идти в номер не хотелось, и он решил быстро добежать до местного гриль-бара, чтобы заказать что-нибудь перекусить.

В нос вдруг ударил сильный металлический запах, заставивший Джеймса замереть и настороженно оглядеться. Прислушавшись к пространству и не уловив никаких звуков, он почти опрометью добежал до стойки управляющего и тут же обнаружил источник запаха: на полу в луже собственной крови лежало тело, которое еще несколько часов назад радушно интересовалось целью прибытия гостей. Горло было изорвано в клочья, словно его грызло разъяренное дикое животное. В остекленевших глазах застыло выражение ужаса. Шейные позвонки при этом не были свернуты.

— Господи, Боже, — прошептал Джеймс, наклонившись к трупу и тронув руку, толком не успевшую остыть.

Его убили совсем недавно, получаса не прошло. Сделали это быстро, с минимальным шумом — возможно, убийца хотел сделать это как можно тише, но совершенно не умел убивать чисто. Вампир оставил бы лишь крохотные проколы на шее, но не такие жуткие рваные раны. И, не желая заражать человека, явно свернул бы шею — частый почерк. Здесь же работа была сделана грязно, и о последствиях убийца не беспокоился. Это могло значить только одно.

— Черт! — прошипел Джеймс, вскочив на ноги и попятившись к номеру.

За залепленным мокрым снегом окном мелькнула какая-то тень — Джеймс был уверен, что ему это не показалось. Нужно было уходить как можно скорее.

Джеймс направился к номеру, стараясь двигаться как можно тише и досадуя на предательский скрип половиц. Миновав длинный зловеще пустынный коридор, он тихо проскользнул в номер и аккуратно закрыл дверь. Негромкий шорох заставил его резко развернуться и потянуться к пистолету.

Ривер стояла посреди комнаты и недоуменно смотрела на него.

— Джеймс, вы...

Он мгновенно преодолел разделявшее их расстояние и приложил палец к губам, показывая, что вести себя нужно тихо.

— Тсс! — шикнул он. Девушка замерла, в глазах мелькнул испуг. — Нужно уходить, живо.

Ривер вздрогнула, но взяла себя в руки: с готовностью кивнула и не стала задавать лишних вопросов. За окном вновь что-то мелькнуло и пронеслось в сторону входной двери, заставив девушку тихо ахнуть.

— Черт, — вновь шепнул Джеймс, понимая, что «перевертыш», скорее всего, уже проник в здание мотеля, и выходить через дверь нет смысла. — Давай к окну.

Сейчас это казалось наиболее безопасным вариантом, если таковой вообще существовал. Говорить о безопасности, когда появляется «перевертыш», было слишком самонадеянно.

Джеймс как можно тише открыл окно, и в номер хлынул холодный влажный зимний воздух. Ривер, набросив на плечи его куртку, неуютно поежилась, взбираясь вслед за ним на подоконник. В следующую секунду она приземлилась в мокрый снег, перемешивающийся под ногами в мерзкую кашу.

Оказавшись на улице, Джеймс выставил руку в сторону, давая девушке знак ждать его дальнейших указаний. Второй рукой он достал пистолет и приготовился.

— Держись рядом, — коротко скомандовал Джеймс, кивнув в сторону машины. Вид у Ривер был перепуганный, но она отменно держала себя в руках: молчала, шла след в след. На миг Джеймс даже подумал, что им удастся сбежать, но в следующую секунду замер. Ривер врезалась ему в спину. Попытавшись разглядеть причину внезапной остановки, она прикрыла рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

— Боже... Крис... — приглушенно произнесла она.

Джеймс плотно стиснул челюсти, понимая: то, что они видят перед собой, уже сложно назвать Крисом. Бледный, болезненно зеленоватый в свете фонаря, с устрашающей кровавой маской вокруг рта, он стоял в легкой одежде, правая рука была неестественно деформирована, и гипс на ней отсутствовал, а на виске чернело пятно разлагающейся кожи.

— Крис... — снова произнесла Ривер. Она попыталась шагнуть навстречу другу, но Джеймс удержал ее у себя за спиной.

Тем временем юноша заговорил.

— Привет, толстосум, — произнес он, и на его лице заиграл животный оскал.