Кровавая симфония

 Замок Пелеш находился рядом с прекрасным курортным городом Синая и является настоящей жемчужиной Румынии. Его огромные сады пленяют своей красотой, а мраморные статуи и фонтаны — воплощение изящества и тонкого вкуса своего создателя. Он напоминал дворец из сказок, чем на самом деле и являлся. Стены замка могли бы поведать множество историй, конечно, не так много, как немало известный замок бран, в котором жил сам князь Влад IIIЦепеш. Сейчас он не более чем обычный музей, куда люди приходят, чтобы окунуться в былые времена, не подозревая, что за соседней дверью бурлит настоящая жизнь.

Так, в этих старых, покрытых трещинами и отдающими специфическим запахом стенах, Лайза чувствовала себя спокойной и полностью умиротворенной. Занимаясь большую часть времени в библиотеке, она уже знала наизусть каждый экземпляр и никогда не переставала перечитывать их, если становилось скучно. Аромат книг, чьи листья пожелтели от времени, напоминали ей о давно забытом и до дрожи родном. Небольшой канделябр был ее единственным источником света, и этого хватало, чтобы насладиться оставшимися минутами тишины за прочтением очередного трактата.

Дверь в библиотеку отворилась, пропуская дополнительный свет. В помещение вошел невысокий мужчина лет за пятьдесят. Волосы его уже почти покрылись серебром, но даже сквозь нее прослеживался красивый каштановый цвет. В своих руках мужчина держал поднос, на котором стоял хрустальный фужер. Он сделал низкий поклон и, словно грациозная кошка, бесшумно подошел к обитому бархатом дивану, на котором располагалась девушка. Тонкие пальцы обхватили фужер, но Лайза не спешила пить содержимое, прокручивая кистью бокал.

— Госпожа, — слуга добродушно расплылся в улыбке. — Лорды и леди уже собрались в зале для заседаний.

— Спасибо, Андрей, — проговорила девушка. Ее глаза продолжали смотреть на текст, даже не собираясь бросать хотя бы короткий взгляд на говорящего. Сделав небольшие глотки, Лайза поставила фужер на поднос, так же не отрывая глаз. — Я подойду через пару минут. Они все равно не сильно горят желанием обсуждать проблемы.

— Боюсь вас расстроить, но многие из присутствующих высказывают огромное желание побеседовать о сложившейся ситуации.

Вампирша перевела взгляд своих сиреневых глаз на слугу, слегка прищурившись, будто выискивая в его словах подвох.

— Надо же.

Андрей внимательно наблюдал за своей хозяйкой. Ожидать бурной реакции на слова мужчины было пустой тратой времени. Вампирша отложила книгу на край дивана и поднялась. Сняв со спинки стула пиджак мундира, Бринаджи неспеша направилась в сторону коридоров замка.

— Кто сегодня пришел? - спросила она.

Слуга полез в правый внутренний карман, достав оттуда маленький блокнот. Раскрыв его, он начал перечислять:

— Баронесса Мишель Данелюк пришла в сопровождение советника сэра Виктора Пинтилие и барона Эмилиано Морганти. Она без умолку болтает о сегодняшней ликвидации. Также совет посетили маркграфы Джованни и Даламар.

— А что графиня Тейцорт?

Андрей выдержал недолгую паузу, а затем ответил:

— Она ожидает, как и все остальные.

Лайза бросила на Андрея короткий взгляд и тут же увела его прочь. Эта ночь была неспокойной, и она несла за собой решения, способные изменить несколько судеб. Когда Рэйвен привел с собой в кандалах одного из вампиров своего клана, девушка сразу поняла: совет, что за дверями уже горячо обсуждает инцидент, не будет стесняться в выражениях. Его бы казнили без промедления, если бы не статус пойманного нарушителя закона. Аристократов лишь в исключении заставляли предстать перед судом лорда-протектора. Лайза и представить себе не могла, какую ярость испытывает Рэйвен.

Дорога до зала занимала меньше двадцати минут. Стены коридоров украшали гобелены, портреты бывших хозяев и живописными картинами на мотив исторических событий прошлого. Художники любили очень сильно романтизировать, но именно это вызывало интерес. Зная истину, ей очень нравились виденья тех, кто никогда не увидит правду, а лишь услышит исковерканные слухи.

Продолжая идти, Лайза спросила:

— Где сейчас Рэйвен?

Было очевидно, что в связи с событием он и носа не сунет на заседание, однако ей хотелось бы верить, что молодой человек будет там. Уж сильно девушке не хотелось быть там одной.

— Граф Тейцорт находится в темницах, госпожа. Когда я изволил у него поинтересоваться, будет ли он на совете, то Его Светлость ответил, что собирается провести воспитательную беседу с бароном Ремесом.

Девушка ничего не ответила. Воспитательные беседы были в духе Рэйвена, и Бринаджи старалась не вмешиваться в них, если, конечно, это не грозило жизни самого наказуемого. Сейчас ей остается только смириться и идти отдуваться за двоих.

Остальное время они шли в тишине. Двери зала становились все ближе, и желание уйти от них поскорей тоже росло с ускоренной прогрессией. Люди по ту сторону что-то бурно обсуждали. Лайза стояла напротив входа. Ее руки судорожно поправляли золотистые пуговицы на парадном мундире. Высокий ворот сдавливал, отчего сильно раздражал и так напряженную девушку. Натянув на правое плечо фиолетовую нарукавную повязку, девушка гордо задёрнула подбородок и скомандовала:

— Открывай.

В сиреневые глаза ударил яркий свет от люстры. Лайза Бринаджи вошла в помещение, бросив беглый взгляд на присутствующих. За длинным дубовым столом сидело десять человек. Это сбросило несколько камней с узких плеч девушки.

— А вот и вы, леди Лайза. Вы заставили нас ждать. — проговорил равнодушный мужской голос.

Этот мужчина сидел напротив входа. Его глаза, словно вылиты из золота, смотрели на Лайзу равнодушно, но ее не покидало ощущение, что тот пытается заглянуть в самое нутро, от чего становилось мерзко. Мужчина вскоре потерял к ней интерес и углубился в изучение документов, которые лежали перед каждым гостем за столом.

Лайза сжала ладони в кулаки и заняла свое место за столом.

— Я полностью согласна с маркграфом Джованни, — раздался тонкий голосок с другого конца стола. Этот голос принадлежал баронессе Мишель Данелюк. Она шмыгала носом и бросала на Бринаджи недовольные взгляды. – Выходит, что отряд Его Светлости оказался бесполезен. Наша тайна под угрозой из-за того, что кучка неучей не смогли вовремя изловить этого мелкого негодяя.

Её тонкий и изогнутый палец, украшенный огромным рубином, указывал прямо на девушку, привлекая внимание всех присутствующих.

— Ситуация, в которой мы оказались, представляется в высшей степени затруднительной, — произнёс Виктор Пинтилие, советник главы клана Даламар, сидя подле своего господина, который, по-видимому, не был расположен к беседе. Среди членов дома, известного своим спокойным и меланхоличным нравом, энергичный Виктор выделялся, словно белая ворона. — Как мог лорд-протектор допустить столь непростительную оплошность?

— Всё бремя ответственности за то, что лорд-протектор не принял своевременных мер в сложившейся ситуации, лежит на нём одном, — вмешался в разговор ещё один советник, на этот раз из клана Лугат, Эмилиано Морганти. - Однако в первую очередь ответственность за действия барона Ремеса, точнее, за действия бывшего барона и одиозного преступника, лежит на его господине. Вы не находите, графиня Тейцорт, что вам следовало бы что-то сказать по этому поводу?

Все взгляды были устремлены на тонкую женщину с белоснежной кожей, сидевшую слева от Бринаджи. Она грациозно расположилась на резном стуле, наслаждаясь напитком из бокала. Это была поистине очаровательная женщина, словно созданная из фарфора: изящная, безупречная. Белокурые локоны ниспадали на ее плечи, а несколько прядей обрамляли глубокое декольте. Глаза ее были прикрыты, и создавалось впечатление, что она никого не замечает вокруг. Однако, почувствовав на себе множество взглядов, она распахнула веки, и на всех смотрели алые, как распустившиеся розы, глаза. Графиня не спешила с разговором, лишь изредка бросая на них взгляд. Атмосфера вокруг начинала сгущаться, как тучи, и давила на голову. Лайза почувствовала, как пересохло в горле, и потянулась за своим бокалом, наблюдая за происходящим.

— Леди Леди, почему вы так сдержанны? Как доверенное лицо Аластара Ницэ, вы должны были бы поделиться с нами результатами допроса барона Ремеса. – спросила баронесса, скрывая свою лукавую улыбку за кружевным веером.

На неё был устремлён самый неприятный взгляд на свете — безжизненный, безразличный и вечно скучающий. Взгляд, принадлежавший Рэймонду Даламару, старшему сыну и единственному мужчине в семье. Бледно-зелёные глаза мужчины были мутными, но в них омуте горел огонёк, который Лайза видела лишь во второй раз за всё время их знакомства.

Девушка поднялась, поправляя край своего мундира, но не успела она и слова произнести, как неугомонный Виктор, стремившийся высказать своё мнение, начал вмешиваться. Его взгляд, окинувший вампиршу с головы до ног, выражал пренебрежение.

— Отчего вы обратились к ней, минуя графиню? — спросил он. — Объяснение должно быть получено от графини Тейцорт, и я требую его!

— На данный момент ведется следствие. Пока никакой точной информации нет, кроме того, что мы уже изложили в документах, которые так любезно вам предоставили. — Лайза одарила каждого коротким взглядом, наблюдая за лицами. Ответ их не устраивал. — Да и устраивать из обсуждения безопасности допрос с пристрастием мы не будем. Сейчас для нас важно установить меры по ликвидации подобных случаев.

Лайза ощущала, как гнев клокочет в её груди, обжигая внутренности. Пытаясь унять бурю чувств и мыслей, Лайза озиралась по сторонам, пока её взгляд не встретился со взглядом графини, которая, прищурившись, смотрела на неё. Женщина улыбнулась ей в ответ и встала со своего места.

— Мой ответ на эту вопиющую ситуацию не удовлетворит ни одного из вас. Мне придется только уповать на милость Его Светлости. — Голос был тихим, как журчание небольшого родника, но все слышались нотки твердости, которые заставили Пинтилие сесть на свое место и умолкнуть.

Маркграф Даламар одарил своего подчинённого холодным взглядом, от которого виконта начало слегка потряхивать. Рэймонд поднял свои мертвые глаза на Лайзу и произнес:

— Что об этом всем думает лорд-протектор? Когда будет суд?

— Полагаю, в суде не будет смысла, — произнесла графиня Камилла Тейцорт, взяв со стола фужер и сделав глоток. — Прошу простить, что прервала вас, но должна заметить, что Ремес — выходец из моего клана, а потому я буду судить его первой, а уж потом — лорд-протектор. Полагаю, Его Светлость простит мне эту дерзость.

— Вы же понимаете, что последует за таким самоуправством, графиня. - Рэймонд говорил ровно, но в его словах слышалось отчетливое давление. - Мне ли напоминать о законах Верховных?!

— Если это угроза, маркграф Даламар, то будьте осторожны. Не то в нашем мрачном мире станет еще на одну древнюю семью меньше. - Алые глаза Камиллы сверкнули, и огонь в подсвечниках и лампах заиграл разными цветами. Лайза ощущала жар, исходивший от женщины. Казалось, ещё мгновение — и Камилла махнет своими длинными пальцами и все вспыхнет, но она продолжала сохранять спокойный и непринуждённый вид.

Так в зале воцарилось молчание.

Собрание продлилось не так долго, чтобы успеть обсудить все насущные проблемы. По большей части из-за того, что баронесса Мишель Данелюк начала жаловаться на скуку. Эта женщина обладала даром привлекать к себе внимание. Она словно олицетворяла собой беззаботность и распутство, но именно такой образ не мог оставить равнодушным никого. Не только откровенный наряд, который был на ней в тот вечер, делал её похожей на дешевую проститутку, но и её красота притягивала взгляды мужчин из окружения баронессы. Многие из них считали её умной, уверенной в себе и мудрой. Хотя Лайза думала, что её ум касался лишь сферы сексуального удовлетворения. Однако нельзя было отрицать уверенности, которой обладала Мишель. То, с каким невозмутимым видом дама демонстративно затягивала корсет своего наряда, приподнимая пышные формы, вызывало у присутствующих советников лёгкое оцепенение. После этого заседание совета превратилось в пустую светскую болтовню. Аромат парфюма баронессы, наполнявший воздух, вызывал у неё приторно-сладкий шлейф, который ощущался даже в коридоре. Этот запах был таким же противным и едким, как и сама Данелюк. Девушка встала, понимая, что диалог, если его можно было так назвать, уже подошёл к концу и оставаться в этом обществе не имело смысла. Она поклонилась гостям, которые не обращали на неё внимания, и стремительно направилась к выходу. В дверях её чуть не снёс мальчик — слуга замка пятнадцати лет, который испуганно поклонился в знак извинения и проскользнул внутрь. Там его встретила Мишель, восторженно визжавшая, как свинья.

В коридоре было свежо. Вампирша почувствовала приятную легкость, будто огромный валун, давящий всем своим весом на ее хрупкие плечи, сдуло, как перышко. Она набрала полную грудь прохладного воздуха, и на расслабленном лице воссияла улыбка. Но эти минуты наслаждения прервал знакомый мужской голос, раздавшийся сзади. Меньше всего Лайза желала видеть именно его. Нельзя сказать, что Дэймен Джованни был ужасным собеседником, но и приятным его назвать было нельзя. Стук его каблуков напоминал удары молотка. Он окружал её с нескольких сторон, заставляя мышцы девушки напрячься. Мужчина двигался неспешно, подобно хищнику, что крадётся к своей добыче. Вампир с предельной ясностью обозначил, кто здесь хозяин положения. Лайза ощутила, как волосы на её голове зашевелились, а по телу пробежала дрожь. Девушка выпрямилась, когда Дэймен приблизился к ней. Чтобы взглянуть на него, ей пришлось запрокинуть голову. Если не обращать внимания на некоторые неприятные моменты, то можно было бы сказать, что перед ней весьма привлекательный мужчина средних лет. Его строгий костюм-тройка, безупречно выглаженная рубашка и галстук, а также волосы, уложенные гелем в изысканную причёску, выдавали благородное происхождение. На бледном лице Джованни появилась слабая улыбка, которая редко появлялась на нём. От удивления брови девушки взметнулись вверх.

— Не соблаговолите ли вы составить мне компанию в этой недолгой прогулке? — спросил он, учтиво предлагая руку.

— Как же я могу отказать вам, маркграф?

Лайза пошла вперёд, игнорируя жест мужчины, но тот не сильно расстроился. Дэймен шёл позади, но ему хватило одного шага, чтобы оказаться наравне с вампиршей. Идти рядом с таким, как Джованни, было всё равно что быть на крепком жёстком поводке, который держит властный хозяин. Девушка чувствовала, как золотистые глаза осматривают её. Каждый взгляд ощущался как ожог от паяльной лампы: болезненный, заставляющий корчиться от боли. Лайза шла ровно, не показывая, как сильно её тяготит вся эта атмосфера. Мужчина заметил изменения, и невозмутимость сменилась на удовлетворение. Девушка лишь мельком взглянула на маркграфа и, увидев сияющую улыбку на лице, сразу отвела взгляд. Странное, нездоровое выражение лица. Рядом шёл настоящий маньяк-садист.

— Вы о чем-то желаете меня спросить, Ваша Светлость? – Бринаджи замедлила шаг, удостоверившись, что вокруг неё имеются пути для отступления. Развернувшись лицом к собеседнику, она убрала руки за спину, сжав их в кулаки.

Дэймен вновь обрёл присущее ему спокойствие и поправил воротник пиджака, на левой стороне которого красовалась золотая брошь с гербом дома и символом, подтверждающим статус носителя. Это были весы, слегка наклонившиеся влево.

— Как советник я изучил дело Стефана. Его поведение не соответствует норме и не соответствует тому вкладу, который он внёс за всю службу своему Дому. Приговор о смертной казни будет рассмотрен в четверг, но мои сообщения не могут добраться до Его Светлости, лорда-протектора. — Мужчина сделал шаг вперёд, сокращая дистанцию между собой и девушкой. — Вам ведь известно, куда направился Аластар. Поэтому прошу вас передать мои слова.

— Я передам его секретарю, что вы желаете с ним связаться. Вам сообщат, когда Его Светлость прибудет в Синаю. — Лайза сделала шаг назад, изобразив на лице самую доброжелательную улыбку, на которую была способна в тот момент. — Если это всё, я удаляюсь.

Бринаджи жаждала как можно скорее оказаться подальше от этого места, которое с каждой секундой всё сильнее давило на неё. Этот взгляд, этот голос — всё это приводило её в крайнее раздражение. Но поддаться бушующим эмоциям было бы верхом глупости.

— Но зачем мне обращаться к кому-то, если вы и так прекрасно знаете, где он? — не унимался Дэймен. Его голос стал жёстче, а в глазах вспыхнул презрительный блеск.

— Боюсь, вы забываете, маркграф, в чём заключается моя работа и что мундир, который я ношу, — это не просто красивая вещица. Я — страж порядка. Моя обязанность — подчиняться законам Верховных и следить, чтобы и другие следовали пути права. А сообщение вы можете отправить и сами, ведь вы советник.

От этих слов веки вампира нервно дёрнулись. Бринаджи видела, как его ноздри расширились, когда он набрал воздух в широкую грудь. Она явно задела его за живое. Этого было достаточно, чтобы вампирша почувствовала себя лучше. Лайза поклонилась Дэймену и, развернувшись, направилась к лестнице. Ощущать на себе взгляд маркграфа Джованни было неприятно, но это уже не имело для неё никакого значения.

— Вы можете язвить и грубить сколько угодно. Пока вы свободная женщина, конечно, — произнёс Джованни. — Надеюсь, ваш будущий супруг научит вас уважать мужчин, имеющих больше власти и возможностей, чем вы.

Бринаджи замерла, судорожно вцепившись в перила. То, что она так старательно пыталась забыть, настигло её внезапно. Ненавистные свадебные приготовления, жених, похожий на бездушную каменную глыбу, и замок, полный неудачных экспериментов, жаждущих своей смерти. Шаги Джованни становились всё ближе, но Лайза, не желая слушать его дальше, стремительно сбежала вниз по лестнице.

В темнице, освещённой лишь двумя факелами, раздавался звон цепей. Холодное помещение было пропитано запахом крови. За стенами замка уже начинало светать, и через маленькое оконце проникали лишь слабые лучи света. Но этого было достаточно, чтобы пленник страдал от боли. Лучи света впивались в мраморную кожу Стефана, оставляя после себя вздутые пузыри, которые вскоре лопались. Он корчился от боли, и из его рта вырывался дикий крик. Узник пытался укрыться в тени, но оковы были слишком коротки. На его щеках проступили кровавые слёзы, а руки и ноги были скованы кандалами из серебра, причинявшими нестерпимую боль. Стефан Ремес, некогда имевший титул барона, представлял собой жалкое зрелище. Его взгляд, исполненный страха, метался по углам темницы, словно ища выход. Одежда его была в крови и грязи, штаны разорваны, а лицо покрыто синяками. Рэйвен позаботился о том, чтобы каждый удар, оставленный им на теле Стефана, не зажил. Пока его приспешники избивали Ремеса, вампир ввёл ему препарат. Теперь пленник был беззащитен перед любым внешним воздействием.

— Почти как человек, — с усмешкой заметил Рэйвен.

— Мой лорд, сжальтесь, — простонал Стефан, смотря на господина опухшими глазами.

Взирая на пленника после нескольких часов истязаний, Рэйвен метал в него окурки недокуренных сигарет, размышляя о дальнейших действиях. Вампир понимал, что если следует лишние действия, они отрицательно отразятся на его Доме. Совет и без того не отвяжется от него и сестры, остаётся уповать на лорда-протектора и его решение. Каждую мысль о том, что его клан, его огненный Дом может пасть из-за такого подонка, Рэйвена приводила в ярость. И когда она полностью овладевала его сознанием, Тейцорт начинал избивать Ремеса до тех пор, пока тот не начинал харкать кровью.

— Какая же ты мразь, Ремес! — воскликнул Рэйвен, достав из кармана пачку сигарет. — Ты ведь служил под моим началом. Я относился к тебе как к брату. Делил с тобой еду и кров. А ты, ублюдок, оказался змеёй, которую пригрели на груди.

— Прошу вас, господин, — произнёс Стефан, — это было помутнение. Мне очень жаль. Простите меня, господин.

Стефан с трудом выговаривал слова, голос его дрожал. Однако его господину было безразлично его раскаяние.

Рэйвен щёлкнул пальцами, и на их кончиках вспыхнуло пламя. Он прикурил сигарету, смахнув огонь с рук, и сел на корточки напротив Стефана. Заключённый дрожал, как лист на ветру, стараясь не встретиться взглядом со своим господином. Рэйвен продолжал пристально вглядываться его в лицо, выпуская клубы дыма. Безмолвие предателя действовало на нервы вампиру. Он взглянул на окурок сигареты и улыбнулся. Мучитель поднёс уголёк к щеке Стефана и начал вдавливать. Ремес закричал. Его вопль заполнил все помещения темницы, но это лишь заставило Тейлора улыбнуться еще шире.

Лайза, стоя у входа в камеру, наблюдала за происходящим. Пусть она и не одобряла подобные методы допроса, но здесь была задета честь не только брата Камиллы, но и всего клана Брукса, поэтому вампирша не стала вмешиваться. После беседы с Дэйменом девушка была в смятении и не понимала, как ноги принесли сюда. Рэйвен не сразу увидел неожиданную гостью, но, когда его взгляд остановился на ней, он потерял интерес к Ремесу.

— Сиди здесь и не смей выкидывать никаких фокусов, — произнёс Рэйвен, строго глядя на Стефана. — Понял меня?

Стефан судорожно кивнул. Рэйвен, удовлетворённо хмыкнув, поднялся и направился к выходу.

Лайза оперлась плечом о холодную каменную стену темницы, смотря прямо в лицо вампиру. Тот криво улыбнулся, осмотрев ее с ног до головы. Заглянув за ее спину, он усмехнулся и, встав перед ней, тоже оперся плечом о стену. Снова достав пачку, он вытащил оттуда оставшуюся одинокую сигарету. Вампир предложил ей, но она отрицательно покачала головой.

— Боюсь спросить, что Meine Herrin [1] делает в столь грязном месте? — Рэйвен пустил дым, что заполнил оставшееся между ними пространство.

— Из твоих уст это звучит пошло.

— Так уж и пошло? А я-то думал, что ты соскучилась. — он коротко засмеялся.

Бринаджи отвела взгляд и посмотрела в сторону Ремеса. Он выглядел очень плохо: бледный, с окровавленным лицом и многочисленными ссадинами и ранами на теле. Рэйвен «хорошо» с ним побеседовал.

— Он что-то еще сказал? — спросила Лайза, внимательно наблюдая за заключённым, который стремился укрыться от солнечных лучей.

— А что он может сказать? Голод — это коварное чувство, — Рэйвен привычным движением зажёг сигарету и выпустил дым. — Говорит, работал с девушкой, которая искала для него жертв. Та якобы предложила убить свою подружку.

— Насколько я помню, в твоем отчёте было три жертвы.

— Верно. Третьей жертвой оказался дружок подружки. Он, кстати, одарённым оказался.

— Одарённым? — Лайза посмотрела на Рэйвена широко раскрытыми глазами. — О Верховные! Он живой?

— Живее своей подружки, — усмехнулся Тейцорт.

Лайза провела ладонями по лицу, тяжело вздохнула и произнесла:

— Вижу, к нашим проблемам прибавилось ещё покушение на одарённого. Аластар не погладит нас по головке за это.

— Ну, это как посмотреть, — ответил Рэйвен, затягиваясь сигаретой и выпуская ядовитый дым. — Будем надеяться, что парнишка всё забудет.

Лайза опустила руки и посмотрела на вампира с ещё большим удивлением.

— Что ты сказал?

— Наш Стефаня отметелил парнишку будь здоров, но тому хоть бы что. Конечно, для виду он корчился, даже был в полубессознательном состоянии, но затем пришёл в себя и как ни в чём не бывало.

— И ты сообщаешь мне об этом только сейчас? То, что он одарён и обладает способностью к регенерации, не было указано в рапорте. Рэй, ты хоть представляешь, какие последствия это может иметь? А если Ремес расскажет об этом на суде?

Девушка метала в него гневные взгляды, пока Рэйвен невозмутимо продолжал потягивать сигарету.

— Чего ты так реагируешь, Fräulein [2]? Конечно, они узнают, если ты будешь орать, как сумасшедшая. Я дал ему настойку непенфа. Забудет всё и начнёт новую жизнь. А также заставил Викторию стереть сообщение этому Алексису.

— Что? — Лайза оцепенела.

Неужели этот мальчик стал жертвой Ремеса?

Бринаджи прикрыла лицо руками. За что ей такое наказание? Если кто узнает об этом, ей самой будет худо. В голове вампирша начала прокручивать варианты, но ни один из них не подходил для оправдания или же для решения проблемы. Тейцорт, глядя на эту картину, бросил на грязный пол окурок и аккуратно взял девушку за плечи, поглаживая большими пальцами ткань ее мундира.

— Лайза, я дал ему эту чертову настойку. Он и не вспомнит про сообщение, тем более о звонке. — успокаивал вампир.

— Рэй, он одарённый. На него такие вещи не действуют.

— Вот очнётся наш чудо-парень, и увидим. — На бледном лице Рэйвена появилась хитрая улыбка. — Так что успокойся.

Его пальцы невесомо коснулись непокорной пряди темных волос, упавшей на ее щеку, бережно заправив за ухо. Затем он коснулся ее подбородка, заставляя встретиться взглядом, полным невысказанной тоски.

— Неужели ты совсем не скучала? — прошептал он, боясь нарушить тишину, в которой бились одно сердце.

Его горячее дыхание опаляло ее кожу, нежным пламенем касаясь кончика носа. Его жар проникал в самое нутро, обещая спасение от леденящей пустоты, но она не готова была принять его сейчас. Она осторожно высвободилась из его объятий, заставляя его отступить.

— У меня нет времени на это, Рэйвен, — произнесла она с натянутой улыбкой, скрывая за ней истинные чувства, для которых было не самое подходящее время. И, развернувшись на каблуках, ушла, оставив его стоять в холодной темнице.

[1] - Моя госпожа;

[2]- Барышня, девица, госпожа.