Глава 5 Допрос
Острая боль привела его в сознание быстро. Она проникала настолько глубоко, будто в тело втыкали сотни, а то и тысячи толстых игл. Голова ныла, как после нескольких хороших ударов. Но не успел парень открыть глаза, как воспоминания бешеным потоком нахлынули на него. В нынешнем состоянии это ощущалось как сильная пощечина. Такие яркие и местами четкие, заставляли Алекса снова прожить не только физическую, но и моральную боль. Вспышками перед глазами проносились образы: вот он, а вот лежащее тело с тертым лицом. Алексис никак не мог вспомнить, кто в той комнате был. Потом еще кто-то и еще, и очень много крови. Все образы были размыты, и как бы юноша не пытался, не мог вспомнить ни одного.
А боль продолжала накапливать силы. Она позволяла ему осознать, что он еще жив. Яркий, слепящий свет ударил в глаза, и первым, что зафиксировал его мутный взор, стал потолок, такой обыденный и такой далекий. Всё плыло, расплывалось, и юноша, как ни пытался, не мог сфокусировать взгляд. Алекс предпринял попытку опереться о край кровати, попробовать сесть, но режущая, как лезвие, боль, что, как яд, распространялась по нему, привела его к мысли смириться и продолжать лежать. Его рука была увешана трубками, подводящими что-то желтое и красное, и катетером. Это тоже вызывало дискомфорт. Хотя на фоне остального — всего лишь укус какого-то комара. С этой секунды болеть начало всё тело, от кончиков пальцев до макушки, но вскоре этот всепоглощающий хор боли отошёл на второй план, когда одна-единственная мысль засияла ярче прожекторов.
«А где Хелен?»
Дверь тихонько приоткрылась с тонким скрипом, и в палату вошла невысокая женщина, облаченная в белый костюм со скромной шапочкой на голове. Она не сразу обратила внимание, что больной, который долгое время спал, уже во всю ширину своих ореховых глаз смотрел за тем, как медсестра набирает шприц с лекарством. Лишь направившись к юноше, женщина ахнула, чуть не выронив шприц.
- Очнулся...- чуть ли не шепотом, проговорила она.
Медсестра замаячила, не зная, то ли поставить укол, то ли бежать к врачу. Она выбрала второе.
- Вы резких движений не делайте, мистер Боун. Я сейчас... за доктором Лафтом...
Проводив медсестру с таким же ошарашенным взглядом, каким он ее встретил, Алексис резко понял, что тут что-то не так. В сгибе руки вновь ощутилась боль. Игла катетера вонзалась с движением руки. Он аккуратно вытащил его из вены и, хромая, направился к двери. Стопы ступали по холодному полу, а каждый шаг напоминал прогулку по стеклу.
"Нужно узнать, где Хелен?"
Единственная, более-менее рабочая правая рука коснулась металлической ручки двери и повернула ее. Там, на пороге, его уже ждал знакомый врач — Корнелиус Лафт. Мужчина обвел его выглядывающим из-под квадратной оправы взглядом. Его хмурое выражение лица сменилось на легкую доброжелательную улыбку.
- Что же вы себя не бережете? - спросил Лафт, пряча руки в карманах халата.
- Доктор...
Алекс облокотился на правую руку и стал потихоньку скатываться по двери. Корнелиус оперативно подхватил юношу, запрокинув его руку себе через плечо.
- Давай без резких движений и аккуратно, ножками по очереди. В твоем случае им нужно больше времени. Ты ведь не два дня лежал, а целую неделю.
Алекс закрыл глаза в попытках осмыслить сказанное. Неделя. Целая неделя без времени, потеряв хоть малую, но часть жизни. А что было до?
Лафт помог Боуну сесть на край кровати. Корнелиус бегло осмотрел его, не заостряя почти никакого внимания на его ранах. Мужчина подошел к стойке с медикаментами и набрал шприц с таким лекарством, что и медсестра.
- Хочу тебе сказать, Алексис, что как примерный пациент ты никудышный. Напугал нашу Герту, а она у нас золотой сотрудник.
- Я ведь не специально. Да и чем я мог напугать ее? - возмутился Боун, наблюдая, как доктор нащупывает его вены для укола.
- Это шутка, Лекси. - Корнелиус легким движением ввел лекарство, что юноша и не заметил этого. Место введения слегка покалывало, то в какой-то момент юноша почувствовал некое облегчение.
Но этому облегчению не суждено продлиться долго. В голове метался один вопрос, который Алекс выпалил, не думая:
- Где Хелен?
Корнелиус сменился в лице. Добродушная улыбка слезла с губ, и на Боуна направились тяжелые ледяные глаза. Мужчина снял очки, потирая переносицу, будто пытаясь собрать что-то воедино. Обдумывал план подачи того, что явно не хотел слышать Алексис, а лучше даже не думать.
- Док...
- Мне очень жаль, Лекси, - начал доктор Лафт. - Когда подоспела бригада, мисс Улару уже была мертва. Прими мои соболезнования, сынок.
Сердце юноши рухнуло в глубины его тела и перестало биться. Как же так? Почему?
- Как? - прошептал он почти беззвучно.
Алексис схватился за голову, пытаясь перекроить всю свою голову в поисках хоть каких-то воспоминаний.
- Она упала из окна. Ее нашли под окнами многоэтажки. Она потеряла равновесие и...
Алекс закрыл лицо руками. Пальцы дрожали. Он хотел закричать, но голос застрял в горле. Вместо этого из груди вырвался глухой, животный стон.
Доктор Лафт молча положил руку на его плечо. Это прикосновение было единственным, что удерживало Алексиса от падения в бездну. Однако не только неким успокоением послужил этот жест, но и триггером. Яркой вспышкой перед глазами Боуна пронеслись те же воспоминания в доме... в доме Хелен.
- Доктор, - хрипло проговорил юноша. - но ведь я нашел Хелен у нее дома.
Их глаза встретились, и тут же всё замерло. Брови юноши сомкнулись в возмущении. Он не мог это списать. Даже если бы хотел, он бы никогда не забыл о том, что держал в руках обезображенное тело Хелен. Обезображенное? Нет. Ее шея была разодрана в клочья, а крови столько, что юноше казалось, столько не может быть в хрупкой девушке.
- Алекс, - Лафт приподнялся с места и присел перед юношей на корточки. - Я понимаю, тебе тяжело принять этот факт. Твой разум затуманен и путает реальность с воспаленным воображением. Ты сам пострадал. Попал под машину какого-то ублюдка...
- Верно, - воскликнул Алексис. - Меня сбила машина. В ней был... В ней был...
Виски пронзила резкая боль. Тошнота сковала его горло, а живот скрутило так, что юноша согнулся пополам. Доктор Лафт встал на ноги, положил парня на кровать. Однако такой расклад Боуна не устраивал. Превозмогая боль и ухудшения своего состояния, юноша снова поднялся.
- Я помню всё, - голос Алекса звучал твёрдо, несмотря на слабость. - Её лицо. Её руки. Кровь на ковре. Это было не самоубийство. Кто‑то был в той квартире. Кто‑то...
Голоса постепенно стихали, начинали отдаляться. Лафт пытался скрутит пациента, но тот отбивался.
- Алекс, я прошу тебя, успокойся. - говорил Корнелиус. - Тебе нужен покой. Твоё состояние нестабильно.
Между доктором и пациентом началась потасовка. Алексис старался вырваться из мертвой хватки врача. Он сопротивлялся, бил ногами, но Лафт оказался сильнее, что не скажешь по его телосложению. В палату вошли перепуганная Герта в сопровождении двух санитаров. В ее руках был небольшой шприц, который она передала Лафту. Алекс не почувствовал, как ему ввели лекарство, только то, как мышцы стали тяжёлыми, а руки перестали его слушаться. Веки слипались, и перед глазами всё начало двоиться. Когда его тело обмякло, санитары подхватили его под руки.
- Куда его, доктор Лафт? К особо одаренным? - поинтересовался один из медбратьев.
Доктор бросил на подчинённого взгляд, острый, как лезвие.
- Положи юношу на кровать. Связывать его не нужно. Такое поведение ему не свойственно. - Доктор Лафт поправил свой халат и обратился к Герте. - Глаз с него не спускай. Если будет снова твердить о той ночи, сразу доложи мне.
- Но как же, - шепотом проговорила женщина. - Мальчик будет в неведении. Он ведь единственный...
- Ты лучше помалкивай. Будешь много болтать, отправлю обратно в Карпаты. Кажется, некоторым еще нравится сжигать ведьм. - Голос доктора стал холодным, отчужденным и, казалось, превращал все окружающее в крупные куски льда.
Герта сжала узенькие плечи и тихо пролепетала:
- Слушаюсь, господин.
Доктор посмотрел на Алексиса. Мальчика трясло. Неделя в постели превратила его светлую кожу в бледный кусок мрамора, который изливался в поту. Боль от потери билась в нем, и Корнелиус понимал это. Беспокойство за состояние племянника своего близкого друга было не единственной причиной этого чувства. Алексис вспоминал. Лафт достал из кармана куртки мобильный телефон и набрал номер. Гудки продлились недолго. Ему ответил усталый низкий мужской голос, который был явно недоволен, что его владельца отвлекли:
- Что такое, Корнелиус?
- Одаренный пришел в себя. - Голос самого доктора был равнодушным. Его ярко-голубые глаза впивались в заснувшего юношу, будто заговаривая его. - И он начинает вспоминать.
Было тяжело. То время, что юноша провел в стенах больницы, ему хотелось стереть вместе с той болью, что так разрывала его. Она не уходила, а с каждым пробуждением становилась все сильнее. Но в снах ему не было покоя. К нему во снах приходили тени и играли в ярком пламени, а среди них, окровавленная возлюбленная тянула свои длинные руки, подзывая любимого в этот охваченный болью танец. Она улыбалась, а потом набрасывалась на него, сжимая его шею и раздирая кожу до костей. Душа его билась птицей-невольницей в костяной клетке. Юноша думал о смерти и желал её. Алекс почти не двигался, его взгляд был прикован к безжизненно-белому потолку, расчерченному строгими квадратами панелей. Там, в безмолвии, он вновь и вновь прокручивал воспоминания. Боун был уверен, что умерла Хелен не своей смертью. Юноша отчетливо помнил сцену в спальне и как на его руках умирала любимая. Но как бы он ни терзал свою голову, вспомнить, кто убийца, не мог.
«Неужели это правда?! Хелен... моя...»
На глазах подступили обжигающие слезы.
Он оплакивал ее и с пролитыми слезами ненавидел себя. Драгомир навещал его, пытался утешить. Но даже его слова, пропитанные мужским цинизмом и горькой правдой «рано или поздно мы все умрем», лишь глубже погружали Алексиса в отчаяние.
Корнелиус Лафт приходил к нему не реже. Отмечал его состояние, осматривал и давал снотворное, если тот не мог уснуть. Постепенно Алекс превращался в тень самого себя. Ничего не говорил, смотрел в пустоту, выполнял указания врача и ел мало-помалу.
Вот и в этот раз доктор Лафт зашел в палату к юному пациенту. Он провел парочку манипуляций и с легкой улыбкой сказал:
- Если так пойдет и дальше, то выпишем тебя уже через пару дней.
Алексис промолчал, присев обратно на кровать. Юноша чувствовал ужасную усталость, а грудь разрывалась от эмоций, которые не мог выплеснуть.
В палате раздался робкий стук. Дверь открылась, и в помещении показалась голова Герты.
- Доктор Лафт, там господа из полиции. Хотят поговорить с мистером Боуном о...
- Хорошо. Скажи, чтобы подождали.
Герта кивнула и скрылась прочь, а Корнелиус снял очки, потирая переносицу.
- Алексис, - продолжил доктор. Мужчина присел на край кровати, аккуратно положив руку на его плечо, - я понимаю, тебе сейчас нелегко, но люди, которые пришли сегодня, не хотят больше ждать.
- Они будут допрашивать меня? - спросил спокойно Алекс.
- Да.
- Они подозревают меня?
- Я не знаю.
Парень посмотрел на Лафта.
«Может, они поверят мне?» - подумал про себя Алекс. - «Там кто-то был. Не может быть, что они не заходили в дом Хелен».
Боуна посетила искра надежды, и, на удивление доктора, юноша оживился. Корнелиус покивал и, подойдя к двери, махнул кому-то рукой.
В палату первой вошла крупная фигура - Макс Харкер. Офицер широко улыбнулся парнишке и энергично пошагал к койке. За ними проследовал еще один человек. Худой, с засаленными волосами, которые были завязаны в небрежный хвост. Впалые серые глаза мрачно осматривали палату, а затем крепко зацепились на Алексе. Боуну стало не по себе. Он медленно пододвинулся к изголовью кровати, словно она могла защитить его от проницательного взгляда напарника Макса.
Доктор Лафт остался в палате, засунув руки в карманы халата, занял место у стены и внимательно наблюдал за офицерами.
- Здравствуй, Алекс, - бодро поприветствовал Харкер. - Как здоровьице?
- Нормально, - неуверенно ответил Алекс.
Офицер Харкер грустно усмехнулся, отводя глаза в сторону.
- Я соболезную тебе, сынок. Ты только начинаешь возвращаться к жизни, и я так не хочу подвергать твое и без того хрупкое здоровье еще раз испытывать паршивые чувства, но нам необходимо узнать...
- Нам необходимо допросить тебя об инциденте с Хелен Улару, - резко вторгся в разговор бледный мужчина. В его голосе не было ни тени сочувствия, лишь холодная требовательность. Его длинные, исхудавшие пальцы скользнули во внутренний карман пиджака и извлекли оттуда что-то похожее на удостоверение. Он приоткрыл его мягкую обложку, и перед Алексом возникло имя: капитан Мирча Питиш. Управляющий отдела по особым делам.
Алексис нервно сглотнул, инстинктивно пододвинувшись ещё ближе к изголовью. Он нерешительно кивнул, чувствуя себя крайне неуютно под пристальным взглядом следователя. Мирча Питиш обогнул койку с другой стороны, бесшумно переставил к ней стоящий неподалёку металлический стул и уселся напротив. Мужчина положил на колени потрёпанный кожаный чемоданчик, щёлкнул замками и вытащил из него увесистую папку с несколькими исписанными листами. Бумага слегка зашуршала в напряжённой тишине.
- Тогда начнём, - коротко произнёс он, поднимая глаза на Алексиса. - Ты знаешь пострадавшую?
- Да. Она моя... - Алекс резко запнулся и бросил короткий, почти испуганный взгляд на капитана. Тот не повел и бровью. Лицо оставалось непроницаемым, словно высеченным из камня. - ...она моя девушка... была...
- Ты знаешь, что с ней произошло? - голос Питиша звучал ровно, без эмоций.
- Мне сказали, что она выпала из окна, - глухо ответил Боун, опустив взгляд на свои сцепленные пальцы.
- А ты знаешь, что случилось с её подругой Анкой Груя? Ты ведь тоже был с ней знаком.
В голове Алексиса что‑то щёлкнуло.
«Вот он - шанс. Если я расскажу им они мне поверят! Поверят же?» - лихорадочно пронеслось в мыслях.
Он замолчал, и перед глазами поплыли кадры роковой ночи. Картины всплывали хаотично: ковер из разбитого стекла, лежи темной в ночи крови и хищный пронизывающий насквозь взгляд. И вдруг мутное лицо, маячившее за его спиной, стало чётким, резким, пугающе реальным. Анка была в доме в день смерти Хелен. Точнее тот, кто назывался ей.
Алексис сжал кулаки, чувствуя, как внутри нарастает смесь страха и отчаянной решимости. Он глубоко вдохнул и тихо, но твёрдо произнёс:
- Да, я её знал. И она была там. В тот вечер.
- Откуда ты знаешь, что Анка была там? - веки капитана Питиша сузились, а голос зазвучал жёстче. — Если не ошибаюсь, тебя нашли на одной из улиц в районе. В документах сказано, что тебя сбила машина.
Дыхание у Алексиса сперло. Сомкнутые в замок руки затряслись мелкой дрожью, а мышцы сковало в резком спазме. Он неотрывно смотрел на полицейских, пытаясь придумать что‑то правдоподобное. Но что с ним? Разве он не хотел рассказать всё, что помнил? Юноша метнул взгляд на Макса, затем на Корнелиуса. Доктор отпрянул от стены и медленно подходил ближе к группе.
- Почему ты молчишь? - ещё строже спросил Мирча, подаваясь вперёд. - Тебе, видимо, есть что нам сказать? Так сообщи нам. Прямо сейчас.
- Мне звонила Анка, - заторопился Алекс, голос дрожал, но он заставил себя говорить чётче. — Сказала, что на них напали. Я и пошёл к Хелен. Меня и в самом деле сбила машина, но... Я был в тот день в доме Хелен. Она не могла спрыгнуть с окна. Она была дома, чёрт вас дери! Она не стала бы этого делать!
Мирча усмехнулся, но в этой усмешке не было веселья, лишь холодная, расчётливая настороженность.
- Хорошо. Тогда ты сможешь объяснить, что за ужас происходил в её квартире.
Капитан Питиш вытащил из папки несколько фотографий. В этот момент доктор Лафт резко перехватил их, но одна всё же успела вылететь и упала прямо перед Алексисом, картинно развернувшись лицевой стороной вверх.
Боль колокольным звоном ударила по ушам и вискам. Голова закружилась, комната поплыла перед глазами. Юношу стошнило, едва успев наклониться в сторону, пока желудок выворачивало наизнанку.
- Вы хоть понимаете, что творите?! - взорвался доктор Лафт, голос его содрогался от гнева. - Мальчик только очнулся! Откуда ему знать, что творилось в тот день? Он поступил к нам после аварии... И вы прекрасно знаете, в какой палате лежит водитель!
- Док, - Макс поднялся с места и нажал кнопку вызова персонала, - мы всё понимаем. Но это расследование, и нам нужны ответы.
- То, что мальчик мог быть в той квартире, лишь ваша догадка. А то, что он говорит, что был якобы в доме девушки, не больше, чем его воспаленная фантазия. Посмотрите на него, он потерял возлюбленную. Так имейте хоть каплю сочувствия.
В тот же момент в палату ворвалась Герта с ещё одной медсестрой. Они тут же бросились к Алексису, помогая ему прийти в себя. Корнелиус, разъярённый происходящим, впивался глазами в капитана Питиша.
Мирча продолжал усмехаться, но, поймав растерянный взгляд Харкера, ухмылка медленно сползла с его лица.
- Тогда, я думаю, нам стоит опросить виновника аварии, - непринуждённо произнёс капитан, но в его голосе прозвучала едва уловимая стальная нотка. Он слегка откинулся на стуле, давая понять, что решение уже принято. - Офицер Харкер, давайте сходим в регистратуру и спросим номер палаты.
Корнелиус шагнул вперёд, лицо его напряглось.
- Если хотите, я скажу вам, - продолжил он твёрдо.
Мирча медленно повернул голову к мужчине. Его серые глаза скользнули по лицу Корнелиуса, оценивая его решимость.
- Что вы, - капитан слегка улыбнулся, но улыбка не коснулась его глаз, - наш юный свидетель, как вы верно заметили, пережил утрату. Ему нужна помощь опытного доктора, а не допрос с пристрастием.
Мирча посмотрел на Алексиса. Парень сгорбился, побледнел до сероватого оттенка. Его тело билось в мелкой дрожи, а руки сжимали край одеяла так, что костяшки пальцев побелели, выдавая отчаянное усилие сохранить самообладание.
Капитан Питиш поднялся, расправил плечи и уверенным, размеренным шагом направился к двери. Его ботинки глухо стучали по полу, отсчитывая ритм. Харкер последовал за ним, бросив на прощание короткий ободряющий взгляд в сторону Алексиса. Дверь за полицейскими тихо открылась, но мужчины не ушли. Точнее, остановился Питиш. Он резко развернулся к доктору и Алексису, натянув на лицо улыбку. Неестественную, вымученную, от которой юноше стало ещё неуютнее.
- Вот же, совсем забыл, - Питиш театрально ударил себя по лбу, но глаза его оставались ледяными. - Алексис, тебе случаем не знакомо имя... - он нарочито медленно залез в бумаги, выдержал паузу и с едва заметной ухмылкой спросил: - Стефан Ремес?
Звуки пропали. Стало непривычно тихо. Время замедлило свой ход, растянулось в тягучую, вязкую субстанцию. Это имя... Оно ударило по сознанию, как удар тока. С ним связано что‑то плохое. Что‑то до ужаса пугающее.
Алексис закрыл глаза и тут же резко открыл. Перед внутренним взором вспыхнули обрывки воспоминаний: звук скрипучих шин, силуэт водителя, а затем его лицо и лицо того, кто отчаянно желал, чтобы Алекс забыл ту ночь. Это он был там. Он убийца. И не просто сумасшедший маньяк, а настоящий монстр.
Юноша почувствовал, как по спине пробежал ледяной пот. Теперь он понял, что перед ним не просто полицейский. Нет, никаких подозрений насчёт Макса Харкера у него не было — тот выглядел искренне обеспокоенным и был другом его дяди. Но Питиш... Капитан впился в него своими серыми глазами, будто сканируя каждую эмоцию, каждый нервный тик.
Алексис сглотнул, пытаясь унять дрожь в голосе.
«Им нельзя доверять!»
- Нет, капитан, - на удивление спокойно ответил Алекс. - Оно мне не знакомо.