Владыка и его Ведьма.

На террасе особняка, под бледным светом луны, Валкериус сидел в кресле, потягивая сигарету. Дым поднимался вверх, растворяясь в прохладном ночном воздухе. Его взгляд был устремлён на серебристый диск луны, но мысли уносили его далеко от настоящего момента.

Он вспомнил своего деда — сурового и неумолимого Ланцелота, который всегда смотрел на него с ожиданием. Ланцелот был воплощением силы и власти, и каждый его приказ был законом. Именно он настоял на том, чтобы юный Валкериус отдал свою кровь для создания зелья.

— Это не обсуждается, — сказал тогда дед, его голос был ровным, но за ним скрывалась угроза. — Ты — наследник. Твоя кровь ценна, но она должна служить нашему роду.

Валкериус помнил, как тогда пытался возразить. Он был слишком молод, чтобы понимать всю серьёзность происходящего. Его мать, стоявшая в стороне, сжала губы, но не сказала ни слова. Её молчание ранило больше всего. Она всегда была для него тихой опорой, но в тот день она отступила перед волей старшего.

Кровь была взята, и зелье было создано. Его назначение стало известно Валкериусу лишь позже: оно должно было использоваться против ведьм. Но истинная цель зелья оказалась гораздо мрачнее.

Ланцелот погиб во время Ночи Чёрных Слёз. Сильный ковен наложил на него проклятие, заставившее его пожирать свою плоть. Остановить это было невозможно. Его собственный сын, отец Валкериуса, был вынужден убить его. Эта сцена осталась врезанной в память Валкериуса навсегда., когда вампиры и оборотни, объединившись, напали на ковен Пламенных Ведьм. Главной среди них была Элизабетт, которую Валкериус никогда не видел. Её предали, её служанка подмешала зелье в воду, лишив Элизабетт сил. К моменту, когда она осознала свою беспомощность, было уже поздно. Её сёстры погибли, а сама Элизабетт, осознавая неизбежность, приняла свою участь с достоинством.

— Мой дед, Ланцелот, погиб во время охоты на ведьм. Сильный ковен наложил на него заклятие, и он начал пожирать свою плоть. Остановить его было невозможно. Мой отец... убил его, — эти слова эхом звучали в его голове каждый раз, когда он вспоминал ту ночь.

Именно в этот момент в дом ворвался Каэль. Она улыбнулась ему в последний раз, прежде чем упасть безжизненной на пол. Каэль побежал к ней, но всё, что ему досталось, — её тело, уже холодное. Его крик разорвал ночь, наполнив воздух звериной болью и гневом. Все вокруг на мгновение замерли, но никто не осмелился приблизиться, когда он поднялся с телом Элизабетт на руках. Каэль исчез в холодном тумане, но вскоре вернулся — не в дом ведьм, а к оборотням, праздновавшим свою "победу".

После Ночи Чёрных Слёз отец Валкериуса оставил всё: власть, деньги, и даже семью. Возможно, тоска по матери Валкериуса сыграла в этом ключевую роль. Её уход был ещё одной раной в сердце Валкериуса.

Он появился неожиданно, как призрак, с горящими ненавистью глазами. Он разрывал врагов одного за другим, не щадя никого. Когда Валкериус примчался на место, всё было кончено. Стены и пол дома были залиты кровью, а тела оборотней лежали, искалеченные до неузнаваемости. Это была резня.

Его мать, полукровка с человеческими корнями, была не бессмертна. Она старела, и видеть её увядание рядом с бессмертным мужем было мучением для всех. В 50 лет она покончила с собой, выпив яд. Этот акт стал её последним решением, её способом избежать страданий, которые она больше не могла выносить.

После этого Валкериус, его отец и дед направились по следам Каэля. Они нашли его. Там, на поле боя, произошла схватка. Каэль был ранен, но даже поражённый, он улыбался, ликование сияло в его глазах.

— Моя мать была полукровкой, — тихо произнёс Валкериус. — Её отец был человеком. Полукровки не бессмертны, их убить так же легко, как и человека. Она старела. Это было больно — видеть, как она увядает рядом с бессмертным мужем. В 50 лет она выпила ядТы будешь умирать страшно, Ланцелот, — произнёс он, глядя на деда Валкериуса. И затем исчез в холодном тумане. Никто больше не видел Каэля, но Валкериус был уверен: он выжидает. Выжидает момента для мести.

Воспоминания перескочили на Каэля. Тот день был как ожог, который никогда не заживёт. Каэль, ведомый жаждой мести за смерть своей возлюбленной, уничтожил целый клан оборотней. Валкериус видел всё это своими глазами. Он прибыл слишком поздно, чтобы предотвратить бойню, но достаточно рано, чтобы увидеть последствия.Валкериус знал, что был виновен в смерти Элизабетт. Именно его кровь, добавленная в зелье, лишила её магии. Это была его вина, и он признавал это. Тогда он был молод, неопытен, слаб духом. У него не было власти, лишь безграничное влияние деда и отца, которое сломило его.

— Ты не смог остановить его, — бросил ему дед, с презрением глядя на пепел, оставшийся от клана. — Вот почему ты ещё не готов. Вот почему ты никогда не станешь таким, как я.Слишком много крови, — прошептал он, затушив сигарету о край пепельницы.

Эти слова эхом отдавались в голове Валкериуса даже сейчас. Но тогда он ничего не мог сделать. У него не было власти, не было силы, чтобы бросить вызов.

Он поднял бокал вина, глядя на серебристую луну. Лицо, которое видели другие, было спокойным и непроницаемым, но внутри кипел шторм. Ему было жаль, но сожаления не могли изменить прошлого.

Он вздохнул, затушив сигарету о край пепельницы, стоящей рядом. Луна продолжала светить, напоминая ему о другой ночи — о Ночи Чёрных Слёз. Охота на ведьм достигла своего апогея, и кровь лилась рекой. Валкериус помнил, как пытался убедить своих сородичей остановить это безумие, но его слова не имели веса.

— Ты ничего не понимаешь, — сказал ему отец, высокий мужчина с такими же серебристыми глазами. — Ведьмы представляют угрозу. Ты хочешь, чтобы они уничтожили нас, пока мы будем медлить?

— Они не все враги! — возразил Валкериус, его голос был полон отчаяния. — Мы теряем себя в этой войне!

Но отец лишь усмехнулся. Его лицо отражало не злость, а холодное безразличие.

— Ты ещё молод. Когда-нибудь ты поймёшь.

Но Валкериус так и не смог принять то, что происходило. Он видел, как умирают те, кто не имел отношения к магии, как сжигались целые деревни ради того, чтобы уничтожить одного врага. Эта беспощадность преследовала его до сих пор.

Теперь, сидя под звёздами, он смотрел на своё отражение в стекле. Лицо, которое видели другие, было спокойным и непроницаемым, но внутри кипел шторм. Он поднял бокал вина, стоявший рядом, и сделал небольшой глоток, наслаждаясь коротким моментом тишины.

— Слишком много крови, — прошептал он себе под нос, его голос дрогнул.

Он знал, что Каэль ненавидит его за всё это. Но он также знал, что ненависть Каэля — это не просто результат старых обид. Каэль видел в Валкериусе отражение всего того, что он ненавидел в своём мире. Однако Валкериус больше всего ненавидел то, что в глубине души они были похожи.

Луна начала скрываться за облаками, и ночной воздух стал прохладнее. Валкериус взял ещё одну сигарету, зажёг её, позволив запаху табака смешаться с ароматом ночи. Его мысли вновь вернулись к настоящему. Он не мог позволить себе слабость. Не сейчас.

— Ничто не остаётся без последствий, — сказал он себе, глядя в ночное небо. Его голос звучал твёрдо, но в нём была нотка грусти. — Но я сделаю всё, чтобы это изменить.

Он выдохнул, затушив сигарету, и встал. Его фигура в лунном свете выглядела внушительно, словно памятник времени. Валкериус знал, что прошлое не отпустит его, но он также знал, что у него есть силы, чтобы дать этому будущему иной исход.