По ту сторону

Бойсе. Почти пятьсот километров от Пост-Фолса. Город, окружённый скалистыми горами и пустынями одновременно, в четыре раза больше нашего, вмещающий в себя почти триста тысяч людских жизней.

И где-то среди них, в головах моей тётушки и её мужа, таились ответы на вопросы, которые так были мне нужны.

Мы были здесь семьёй от силы раза два или три, ещё когда Майкл ходил в старшую школу. Приезжали в гости на выходные — тискать соседнего спаниеля за кучерявый хвост и уши, воровать ароматные пухлые куски клубничного пирога с подоконника и румяные пушистые абрикосы с деревьев в саду, наслаждаться беззаботным детством, которое так скоро закончилось. 

Если бы тогда, до чёртиков много лет назад я могла хоть краешком глаза подглядеть, что же случится, когда мы вырастем, я бы отказалась взрослеть. Осталась бы в этих лёгких беспечных днях. И не случилось бы мне встать по другую сторону войны от родного брата, быть виновной в череде смертей, стыдливо и глупо метаться меж двух парней в ожидании, что решения примут за меня саму. Не было бы сотворено столько ошибок, не совершено столько фатальных поступков.

Сколь дорогую цену мне придётся заплатить, чтобы получить хотя бы шанс получить всё назад?

Всё, кроме тех, кого уже не вернёшь?

Я проснулась от резкого налёта колеса на кочку, отдавшейся болью в затёкшей спине. Стукнулась головой о холодное стекло и зябко поморщилась, поплотнее укутавшись в отцовскую куртку. Услышав сердитое сопение с соседского сидения, он мельком взглянул на меня и улыбнулся.

— А раньше тебя было не оттащить от окна, всё глазела и глазела, пока не морило уже на самом въезде в город. Теряешь хватку.

— Времена другие.

Отец больше ничего не говорил, лишь переменился в лице. Затылок почувствовал раздасованный взгляд сзади. Повернув голову, я встретилась взглядом с Картером, рядом с которым сладко дремали Джек и Кэтрин. Он — уткнувшись носом почти что себе в грудь, она — прикорнув на его плече. Не сдержав мимолётное замешательство, я покосилась на друга, но тот коротко ни то кивнул, ни то дёрнулся, явно не намеренный вести длинные разговоры по душам в машине.

Сердце колыхнулось, но слишком рано было о чём-то судить, поэтому любовные переживания и необоснованные догадки принято отложить до лучших времён. 

Если он когда-либо наступят. 

Дом из тёмно-красного кирпича смущенно показался сквозь аллею ореховых деревьев. Сказочное место, притягивающее к себе запахов луговых трав — и это в наполовину горном ланшафте в конце октября! — и теплотой заходящего солнца. Радоваться бы приезду в отчасти родные края, да только пустота и грусть, прячущаяся в глазах отца, в тенях лучистых морщинок скребла по сердцу как рассерженная невоспитанная кошка. 

Секундно сжав кулаки, словно подбирая себя, я опустила ноги на аккуратно подстриженный газон и встретилась взглядом с тётей.

Чуть выше и пухлее меня, Фрида Аддерли — почему мама не оставила девичью фамилию? — выглядела обманчиво простодушно, и лишь совсем немногие знали этот семейный стержень, который передался мне по наследству. Русая волна волос, в уходящем солнце отливавшая тёмным золотом, глаза цвета бутылочного стекла и россыпь веснушек на остром носу. Почти точная копия матери, но с большей толикой озорства, так присущего младшим детям.

Сердце колко защемило. Где-то на закорках сознания я ощутила, что отцу стало так же больно на неё смотреть — будто перед нами стояла женщина, без которой этот мир стал совершенно пустым и тусклым. Шрам, едва-едва затянувшийся чередом дней без неё, запульсировал, налившись свежей кровью.

— Тётя Фрида! — Я неловко бухнулась ей в объятия, горячие и уютные, как камин ноябрьским вечером. Она потрясла меня за плечи, чмокнув в макушку, и следом обняла отца, чью руку только что отпустил Эверетт, мой дядя. 

Он был высок и коренаст, словно бывалый северянин-дровосек. Да и выглядел, надо заметить, почти так же, предпочитающий клетчатые рубашки и протёртые джинсы «всем этим новомодным неудобным тряпкам», как сам же и выражался. Тёмная борода скрывала уродливые рубцы, о происхождении которых Эв многозначительно молчал, а в медово-коричневых — как у Оэна — глазах читалась тяжелая ноша скрытого от чужих прошлого.

Глаза как у Оэна. По спине пробежались мурашки. Я обернулась, словно чувствуя приближение его машины. А, может, и взаправду почувствовала, ведь уже в следующее мгновение Шевроле Нова остановилась в нескольких метрах от нас и из неё тут же, словно вихрь, подобравший опавшие листья, вылетела Миста.

— Здравствуйте! — Приветливо вскрикнула она, энергично помахав рукой. 

Напряжение, возможно, почудившееся мне одной, в тот же миг рассеялось под воздействием неведомых чар этой взбалмошной девчонки. Ингрем коротко кивнул, вежливо улыбнувшись, но остался у машины, по видимому, не знающий, куда себя деть.

Решив, что он в состоянии разобраться сам, я поздоровалась с Эвереттом и встала между Фридой и «командой», прибывшей вместе со мной. Тётя тут же решила перенять внимание на себя.

— Мог бы и предупредить, Ник, — усмехнулась она, жестом руки приглашая ораву в дом, и, почуяв запах домашней еды, ребята облизнусь точно настоящие волки.

— Обстоятельства, знаешь ли, не терпели отлагательства. Нам с тобой нужно кое-что обсудить, свояченица, — отец смерил её таким взглядом, что, казалось, младшая сестра матери поняла всё случившееся без слов, — к тому же, я ни за что не поверю, что у тебя там не наготовлено на футбольную команду. 

Я отыскала глазами Картера, стоявшего неподалёку вместе с Джеком. Тот словно выпадал из происходящего, пропадая куда-то в свои мысли, и можно было лишь догадываться, в какие глубины горя он в те моменты проваливался. 

Безуспешно пытаясь побороть очередной приступ вины, я двинулась к парням, неловко махнув ладонью в знак приветствия, будто не мы ехали в одной машине несколько часов кряду. Улыбка Карта согрела душу тёплой искоркой, метнувшейся в самое нутро, и от сердца несколько отлегло.

— Голодные?

— Спрашиваешь ещё! — Грейвс ухмыльнулся, тряхнув за плечо Джека, и подтолкнул его в сторону дома, сам сравнявшись со мной.

— Как себя чувствуешь?

— Конкретно сейчас или в общем? — Спросила я, как будто не понимая, в чём заключался смысл вопроса.

Да, мисс Даркер, иногда играть в дуру непосильно даже вам при недюжинном таланте.

Вместо ответа он лишь сощурился, испепеляя синевой глаз.

— Ничего не понимаю. Словно всё происходит без моего участия. Очень сложно поверить, что во всём этом ужасе замешаны не только мы, но и другие члены моей семьи. Нам выдался шанс узнать что-то новое, сокровенное о нас с Майклом, что может помочь его остановить, но я боюсь этого знания.

— Словно когда ты его узнаешь, пути назад уже не будет.

Он был прав. Как всегда. Картер снял с языка то, что хотелось сказать, и короткому стыдливому "да" не удалось увидеть свет.

Нас встретили порожки из разноцветной керамической плитки и плетёный узловатый ковёр в коридоре, откуда простирался обзор на большущую кухню-гостиную, типовую для здешних краёв, дверь на задний двор и крутую деревянную лестницу на второй этаж, скрывающуюся в вышине. Пахло свежим ужином, догорающими дровами и светлым элем — готова поклясться на Библии, что от перспективы последнего пункта большинство были в восторге.

Тётя как маленьких детей отправила всех мыть руки и смахивать пыль с дороги, а затем пригласила за стол, едва-едва вместивший нашу без малого десятку. Кто-то уместился на стульях со смешными подушками, кто-то бесцеремонно придвинул пару круглых кресел из гостиной под молчаливый взгляд хозяина дома. Застучали ложки, в тарелки повалилась печёная курица, картофельный салат и кукуруза на гриле. Живот туго свернулся в ужин, не знавший приготовленной еды бог весть сколько времени.

Впервые за столько дней я почувствовала себя спокойно. Почти умиротворённо. Достаточно для этого, чтобы насладиться семейным вечером. Ведь кто знал — он мог оказаться последним. 

— Итак, Фри, есть... — Начал было Николас.

— Заткнись и ешь, пока я не поставила тебе синяк на лбу половником. Ещё успеется.

Отец осёкся, как мальчишка, порвавший на прогулке новые штаны. Я еле успела подавить в горле булькнувший вместе с пивом хохот. 

— Бутылку? — Спросил Эверетт, сидящий справа от меня, и я коротко кивнула, отчаянно пытаясь не подавиться.

Всё-таки в отчем доме нам так не хватало... мамы. Или Фриды, которая могла осечь даже хлеще неё.

Смотреть на отца, завороженно начавшего разговор о своём лодочном парке с зятем, было до неправильного приятно.

Будто здесь были все, кто дорог сердцу, кроме Майкла. И это было так неестественно, что тело пробирала мерзкая дрожь.

Где он сейчас? Один ли или с Дейной? Что с ней делает? О чём думает? Решился ли меня убить или в чём заключался его леденящий душу план?

Заметив, что я потерялась в цепочке событий и мыслей, Картер крепко сжал мою ладонь под столом, выдернув в настоящее. Я благодарно на него посмотрела, едва заметно кивнув, и в то же время ощутила на себе ещё одну пару глаз.

Оуэн смотрел на нас, словно точно знал, что в тот момент мы держались за руки, и темнел как грозовая туча перед штормом.

Не сегодня. Я поговорю с ним, но не сегодня. Хотя имело ли смысл ещё раз сажать нож в спину, если он знал всё уже той ночью, когда я прилетела к нему домой на всех парах? 

Пробило уже ближе к полуночи, когда вся компания наелась до отвала и уже практически не переплёвывала от количества выпитого эля и усталости через язык. Невозможно было предугадать подходящий момент, когда Фрида будет в настроении разговаривать, поэтому отец в очередной раз попытался аккуратно увести беседу в нужную сторону, на что тётя и её муж практически синхронно кивнули в сторону бара на кухонной зоне, вместе встав из-за стола.

— На каждом этаже по уборной и ванной комнате. На лестничном пролёте бельевой шкаф с чистыми полотенцами. Свежей одежды не обещаю, но на мансарде вместе с матрасами найдёте несколько комплектов Блэнч и Нии. Мальчишкам что-нибудь придумает Эверетт, как освободится. Лайза?

— Услышала! — Ответ вырвался на автомате, не заставив тётю ждать. Она секундно кивнула и, прежде чем скрыться за перегородкой, выглянула ещё раз.

— Спите все по отдельности. Юные волки в гостевой комнате справа, девочки — слева.

— Откуда она?.. — Практически впервые за весь вечер зазвучал Джек, но мне пришлось его одёрнуть.

— Не спрашивай.

Ближе к часу ночи из ванных перестал слышаться шум воды, а из-под дверей валить клубами пар. Коридор пах смесью гелей для душа, смешливых шепотков и ночным цветением, летящим из приоткрытого в коридоре окна. Мы с Мистой улеглись на стареньком надувном диване, уступив полутораспальную кровать одной из двух моих двоюродных сестёр, чьи пижамы нам услужливо одолжили, Кэтрин. 

Между нами всё ещё была непреодолимая пропасть, развернувшаяся так скоро после знакомства, но на фоне угроз от Майкла она выглядела почти высохшей лужей после дождя, которая рано или поздно исчезнет.

Но не до конца, потому что она забрала у меня Картера.

Даже если на самом деле это я его оставила.

— Ты такая кислая, будто лимон съела. Лайза, всё хорошо? — Миста повернулась на бок в мою сторону, забавно тряхнув тугими кудряшками.

— Насколько это может быть. Засыпай, а то я храплю.

— Врёшь! — Шикнула она, устраиваясь поудобнее, теряясь в огромном пуховом одеяле.

— Спокойной ночи, — послышалось от Кэтрин, и я невольно дёрнулась от неожиданности.

— Спокойной, Кэт.

Мне показалось, что она даже легла сердито.

Только-только сон заставил меня опустить тяжелеющие от переутомления веки, как в дверь постучали. Едва слышно и только так, чтобы узнала я.

Два коротких стука. Один чуть длиннее. Три коротких. Два длинных.

Наш секретный с Картером шифр. 

Затряслись поджилки.

Я тихонько вылезла из постели, натянув шерстяные носки и в одной ночной футболке выскользнула в тёмный коридор, стараясь не разбудить полуночным путешествием девочек. Низ живота скрутило, когда в дюйме от моего возникло лицо Картера.

— Нужно поговорить, иначе я себе этого не прощу.