По ту сторону

Беспощадно мутило. Вестибулярный аппарат наотрез отказывался возобновлять сотрудничество с телом, а посему не давал даже повернуть головы без удушающего приступа тошноты, гнетущего и без того разодранное горло.

Когда наконец, не без усилий, удалось прийти в себя, на меня смотрели пять пар глаз — все как одни с испугом и замешательством. Обнадёживающий набор эмоций.

— Сколько я спала? — переплюнуть слова через губу пришлось с большим трудом, словно до этого момента я весьма упорно пыталась подружиться с бутылкой плохого горячительного.

— Ты не спала, ты вырубилась, чуть не выпав из машины как мешок. Я привёз тебя сюда. Прошёл примерно час, — Оуэн размеренно и просто повествовал о произошедших — а сколько времени вообще прошло? — казусах, скрестив руки на груди. 

Его взгляд был направлен несколько в сторону и, проследив за ним, я безошибочно уткнулась в полуночно-синие глаза Картера. На сей раз он не смотрел на Ингрема так, будто наверняка ждал подвоха. Теперь же его лицо выражало не прикрытое масками сдержанности беспокойство и... благодарность.

От сердца отлегло. Ровно на секунду, чтобы мышца опять зашлась в лихорадочном захлёбывающемся стуке. Нужно было всё рассказать, обрекая ребят на кошмар, непрошенным свидетелем которого мне пришлось стать, цепляясь за нелицеприятную, мерзкую правду в попытке собрать все кусочки паззла воедино.

"Твой кусок будет последним." Так сказала мне тень, вытряхнув из сна.

Получается, это тоже был Майкл?..

Миста вложила мне в ладони кружку с тёплой водой, на долю избавившей от нервного спазма в груди. Осушив её до дна, я встала было отнести посудину назад на кухню, но девочка мягко усадила меня назад, приобняв за плечи.

— Расскажи, что случилось, — произнёс Картер, и оставалось только догадываться, кто из нас двоих больше боялся осознать услышанное.

Слова путались в голове, не складывались в единый речевой поток, бежали и спотыкались как по высоким ступеням.

— Это Майк. Он убивает людей. Он же держит у себя девушку, ведьму, ту самую, что пыталась со мной связаться. Он чуть не убил Руби, но, видимо, мы помешали ему своими звонками, именно поэтому он скрылся быстрее, не успев забрать машину. Руби хотела нам сказать, но была слишком слаба, а затем к ней в палату не пустили, и...

— Что значит "он убивает людей"?

Я столь давно не слышала голос Джека, видя за все эти дни с момента смерти Кристофера лишь тень человека, с которым прежде познакомилась, что сейчас невольно дёрнулась в его сторону, осознав, что только что сделала. 

Навлекла на себя яростный, горящий болью утраты гнев, по силе не сопоставимый ни с чем, кроме катастрофы.

Это и была самая настоящая катастрофа. Мир, едва начав строиться и пониматься, рассыпался как карточный домик в руках у неумелого мальчишки-фокусника. Нас — меня — предал самый близкий. Тот, кто и должен был за руку провести в чужую вселенную, где в дюйме от обычных людей жили оборотни, ведьмы и бог знает, кто ещё.

Сколько ещё подарков судьбы и испытаний я выдержу, после чего тоже распадусь, перестану существовать? Сколько смогу тянуть в омут за собой людей, чья жизнь не предвещала беды, пока в их солнечную систему не врезался неуправляемый спутник с именем "Лайза Даркер"?

Мне не стоило возвращаться. Не стоило давать себе второй шанс, чтобы этот город меня принял. Может, тогда бы у них всех был шанс на спасение. Спасение от меня и всего дерьма, что я принесла за собой.

— Я думаю, что Криса тоже убил Майкл. Он что-то говорил ей о том, скольких ещё товарищей он должен убить, чтобы магия заработала.

— Ты хоть сама понимаешь, что несёшь!? 

Джек сорвался с места, протискиваясь сквозь Кэтрин и Мисту. Слышно было, как хрустят от напряжения его кулаки, как ходят желваки на лице. Ещё миг — и он бы снёс меня с ног, на которые я едва-едва успела вскочить, уклонившись в сторону от удара, не попавшего в цель исключительно потому, что парня под руки схватили Оуэн и Карт, с силой оттаскивая от меня.

Тело собралось и окаменело, готовое к следующей атаке. Включились в работу рефлексы, по крови загулял адреналин, напрочь вымывший тошноту. 

Но её не случилось. Хоть и исказившееся гримасой злости лицо единственного оставшегося на этом свете Велеса предвещало обратное.

— Хватит, Джек. Это не её вина, — Картер всё ещё крепко сжимал пальцы на плече разъяренного вервольфа, чьи глаза уже потеряли человеческий облик, смотря на присутствующих чёрно-янтарным бушующим пламенем, — что ещё ты узнала?

Теперь он обращался ко мне, невидимыми щипцами выуживая слово за словом. Видно было, насколько в тягость ему пытаться удержать складывающуюся ситуацию под контролем, не давая разверзнуться пучине, нарастающей между присутствующими. Картер вёл себя как истинный вожак. Если уже им не был.

Что я знала? Наверняка? Ничего, пожалуй. Ни черта нельзя было сказать с точностью, так как стоило начать разматывать этот клубок из кносского лабиринта, вводных становилось всё больше, а понимания ещё меньше.

Мой брат являлся убийцей тех, кого поклялся защищать — тех, кто принадлежал его стае, почти что его семье. Возможно, именно он и линчевал мужчину, чей труп обнаружил Рэнди. Был ли он замешан в деяниях Майка? Я сомневалась, но верить нельзя было никому, даже самой себе. 

Майкл держал в заложницах ведьму — он назвал её Дейной — которая, по всей видимости, помогала ему, хоть и не по своей воле, в осуществлении какого-то магического ритуала. Ритуала, заключительной частью которого я должна была стать.

"Твой кусок будет последним."

— Я думаю, что Майкл проворачивает какую-то жуткую схему, чтобы забрать у меня силу. И делает это с Дейной, старавшейся предупредить меня об этом.

— Так отдай ему сама! Ты же кричишь направо и налево о том, какая ты бесполезная и она тебе не нужна, что ты не знаешь, как ей пользоваться и она приносит лишь вред. Знаешь, Лайза, в этом ты права. Ты и правда приносишь лишь вред. Но даже если Майкл получит то, что хочет, это не вернёт мне брата.

Мне тоже больше ничего его не вернёт.

— Тебя сожрёт собственная злость, Джек. Если бы я могла, я бы всё отдала, только бы повернуть всё вспять.

Боже, ему было так больно и горько, что я буквально чувствовала, как трясётся от циклопической скорби воздух. Но ведь я тоже потеряла брата, хоть и при этом он ещё был жив. 

А значит, мог творить ужасы и дальше, если его не остановить.

Я вылетела на улицу быстрее, чем все успели заметить, как хлопнула со скрипом дверь. Миста тихонько что-то приговаривала, видимо, желающая ринуться за мной, но звук тяжёлых быстрых шагов, раздающиеся изнутри дома, подсказывал, что через мгновение на крыльцо рухнет не она.

На плечи опустился вязаный цветастый плед — лет ему было практически столько же, сколько нашей дружбе с Картером. Я помнила это яркое недоразумение, связанное его бабушкой, с тех пор, как мы познакомились, как только я впервые переступила порог этого домика.

Моментально озябшей коже стало теплее, но до нутра так и не дошло. Там зияла пробитая корабельной пушкой дыра, бесконечно кровоточащая и ноющая. Затмевающая мысли, забивающая само естество в угол.

Я увидела рваные капли слёз на деревянных порожках прежде, чем поняла, что они ручьём бегут по щекам. Этот поток было не остановить с самого начала — такие рыдания не кончаются до тех пор, пока не станет не хватать воздуха, жгущего горло до язв.

А воздуха, как назло, вокруг чертовски много.

Картер не задавал вопросов, точно знающий, что боле они бесполезны. Лишь крепче сжимал меня в объятиях, а я словно смотрела на нас со стороны, диву даваясь, что он даже в такой бесповоротно дрянной ситуации выглядел до щемоты сердца хорошо. Так, как выглядят люди и вещи, которые вам ни за что не достанутся.

Завороженная, я очнулась от прикосновения тёплых пальцев, державших моё лицо. Грейвс всматривался в мои глаза, стеклянные от не прекращающей литься влаги, искал там ответы, хоть что-нибудь, что могло помочь без слов. Но находил только разбитую как дешёвый фарфоровый сервиз меня.

— Я теперь совсем одна, Карт.

— Не правда. У тебя всегда был я — даже в Калифорнии. И ребята. Даже Джек. Он перестанет злиться, обещаю. Даже Оуэн, — краем сознания я уловила щекотливую нотку в его тоне, беспардонно проскочившую в мягкий тембр голоса, —и отец. Ник никогда не даст тебя в обиду.

Меня как ошпарило кипятком, а затем облило ледяной прорубном водой.

Вот, кто точно был в первых рядах рискующих оказаться в опасности.

Папа. 

— Мне нужно срочно к отцу! Господи, он же ничего не подозревает...

Я сбросила с плеч плед, хлопая по карманам в поисках ключей и телефона, но меня вновь остановил и усадил обратно Картер, встряхнув как детскую погремушку.

— Вообще-то, не совсем ничего.

Мой вопросительный взгляд, я уверена, проел ему дырку во лбу насквозь.

— Он знает, что я оборотень. Я ему рассказал.