По ту сторону

Тело, казалось, вибрировало от обилия чувств и эмоций. Я ненавидела терять над собой контроль, задыхаясь от бившего по рёбрам кухонным молотком страха и отчаяния, до одуревшей боли стискивая зубы, с ужасном осознавая, как чешутся и саднят вспухшие кровоточащие дёсны, раскрываясь под напором удлиняющихся резцов и клыков. 

Горечь ударила по вкусовым рецепторам, запульсировали связки. Глубокие по своей задумке вздохи рвались на неровные убогие кусочки, обжигая лёгкие. Ещё минуту назад представившаяся перед глазами картина растянулась на отдельные эпизоды, мигающие на задворках танцующих век вспышки.

Язык нехотя перевернулся в пересохшем рту, задел заострившиеся зубы. Выступила солоноватая железистая кровь — до очертения много её случилось за последние пару часов. Я втянула носом воздух сквозь подступающую агонию непрошенного превращения, мысленно похвалив себя за титаническое причинённое к такой простой вещи усилие. На раскрытую ладонь, в бороздках которой остались следы ногтей и проступившего пота, упали несколько мелких капель зарождавшегося дождя. Он ещё долго-долго собирался с силами, накапливал мощь, прежде чем разразиться пронзительным ливнем ближе к ночи.

— Вот и умница.

Ингрем бесцеремонно поднял мою верхнюю губу наверх, исказив и без того испуганное лицо смешной гримасой с постеров хорроров категории Б. Убедился, что рот больше не похож на щербатую волчью пасть, и пошёл к парковке, подняв воротник и спрятав руки в карманы кожаной куртки, которую я лишь недавно ему вернула.

Мне претила мысль, что куртка теперь пахла моими духами, и от этого случайного осознания щёки заалели румянцем смущения. Но погасли так же быстро, как и загорелись. Не о нём тебе надо сейчас думать. Твои любовные переживания — последняя в этом мире вещь, заслуживающая внимания.

В кармане резко зажужжал телефон. Непроизвольно дёрнувшись, я молниеносно выдернула его из джинсов, по пути чуть не уронив, но вместо имени брата на экране виднелось "Картер". Пожалуй, это был первый раз, когда я огорчилась, увидев его имя.

— Где вас черти носят, Изз? Ты в порядке? С тобой всё хорошо?

Ещё один тяжёлый вдох. Его чувства с той стороны трубки потихоньку просачивались ко мне. За почти что тринадцать лет дружбы мне заслуженно полагался чёрный пояс по эмпатии к мистеру Грейвсу. Любая мимолётная тень в мимике или голосе и я точно знала, смущается ли он, злится или в замешательстве. 

Сейчас его беспокойство маялось и в моей груди.

— Привет. Я в порядке... Насколько это может быть. Карт, мы нашли Руби. Она... Она чуть не умерла. Пыталась вскрыть себе вены, но, кажется, у Оуэна на этот счёт несколько другое мнение.

— Что он думает?

Не этого вопроса я ждала от человека, что не стеснялся со скепсисом относиться к моему рыжеволосому напарнику. Как давно я пообещала себе больше ничему не удивляться?

— Он считает, что всё не так просто. А ещё мы нашли машину Майкла у её дома, но его самого там не было.

Секундная пауза как затянувшаяся на долю вечности тишина. Он тоже забуксовал в ворохе мыслей, не зная, к какой обратиться в первую очередь.

— На связь он тоже не вышел.

Скорее утверждение, чем вопрос. Я утвердительно кивнула, лишь спустя мгновение поняв, что Картер меня не видел, и бросила короткое "да".

— Может, его вызвал Рэнди, нашёл что-то новое по делу. Может, случилось ещё что-то более важное, чем...

—  Что может быть более важным, чем помочь подруге, нет, члену стаи и ответить на твой звонок? — Слышалось, как Картер мерял шагами комнату. Доносились едва слышимые вопросы — кажется, от Кэтрин или Мисты.

Я была уверена, что в ответ им он нахмурился и выставил указательный палец в предупредительном жесте. Губы тронула сардоническая усмешка. 

Затем пришло понимание, что Майкл не обязательно был в квартире Руби. Он мог попросту туда не дойти.

— Лайза? Алло?

Похоже, я выпала из разговора на дольше, чем показалось.

— А если он тоже в беде? Если тот человек добрался и до него? Покалечил Руби, а его забрал?

Оуэн, будто услышав — хотя больше склоняюсь, что точно подслушивал — разговор, вопросительно поднял бровь, развернувшись назад к больнице. Разворачивающиеся мыслительные баталии были видны на его лице, поволокой затянув тёмные глаза.

— Тогда есть только один способ точно узнать, где он. Я сейчас приеду.

Ингрем одними губами произнёс "ты", но этого оказалось достаточно, чтобы понять, что они оба от меня хотели.

Думалось мне, что ничего больнее уже не случится, но отказываться от помощи любимого человека, от возможности лишний раз его увидеть было сродни изощрённой пытки.

—  Нет, Карт. Ты должен остаться с ребятами, так все в безопасности. Мы поедем куда-нибудь потише и я попробую найти его сама. Не знаю, как, но я попытаюсь.

— Не отталкивай меня опять, — его слова, звучавшие почти беззвучно, предназначающиеся только мне одной, полосили по сердцу без ножа, — я хочу тебе помочь. Лайза, я... Мне тяжело, когда ты не рядом.

Мой надрывный всхлип, не успевший угаснуть в отчаянной попытке вернуть самоконтроль, слышал наверняка весь город. 

— Всё будет хорошо. А как только я вернусь, мы должны поговорить.

Снова долгая-долгая надрывная пауза. Неловкость от понимания, что Оуэн тоже всё слышал и понимал, чувствовалась почти физически.

— Хорошо. Пожалуйста, будь осторожна. Мне больше всего на свете важно, чтобы ты вернулась ко мне живой и здоровой.

Коротко улыбнувшийся луч надежды подёрнул нутро и разлился по венам солнечным теплом. На этом топливе можно протянуть ещё немножко.

— Я не совсем точно понимаю, как именно работают способности варга, но, думаю, ты должна сосредоточиться на человеке, в голову которого хочешь влезть.

— Господи, Оуэн, ты бы знал, как топорно твои инструкции звучат со стороны. Может, мне ещё в медиумы заделаться?

Хотя какое я имела право смеяться над ним и над тем, что собиралась сделать, в целом? Просто если бы моя мать потрудилась посветить в тайны и секреты собственной жизни чуть раньше, чем из неё уйти, сейчас нам всем было бы в разы проще. 

А, может, этих проблем вообще никогда бы и не случилось, доверься она мне больше, открой заманчивый, но такой опасный и непредсказуемый мир "той стороны" вовремя, а не оставь куски воспоминаний и пару дневников на закуску.

— Лучше выйду, пока ты не съела меня от греха подальше.

Ингрем подмигнул и, прежде чем закрыть дверь внедорожника Майкла, в котором мы сидели — перспективу задуматься о том, как придётся изъясниться с ним в будущем, почему замочная скважина в двери разворочена без шанса на восстановление, я оставила напоследок — сунулся обратно, нависнув надо мной. Я не успела даже смутиться, как он заговорил.

— Проникнись. Потянись к брату сама. Вы же были близки. Ты знаешь его мысли, знаешь его самого. Здесь куча его вещей. Вдруг поможет.

В том, что я знаю брата, я сомневалась с каждой минутой всё больше. Его образ, образ, до того родной и правильный, теперь рябил перед глазами. Однако рациональное зерно в совете Оуэна отрицать было бы глупо, поэтому я, отвернувшись от окна, с тоской оглядела начинку машины.

Бардачок закрыт, а вскрыть такой ювелирный замочек наверняка многим сложнее, чем старый автомобильный, поеденный временем и коррозией.  На заднем сидении валялась сменная толстовка из тёмной поношенной ткани — уже закатавшаяся, но свежая, не пахнувшая почти ничем, кроме выветрившегося парфюма Даркера-старшего, пота и бензина. Однако было среди знакомых и понятных запахов что-то ещё, прячущееся от неопытного нюха, не познавшего до сего момента усиленных тренировок.

Я тянулась за терпким пряным ароматом, слегка напоминающим амбру и бергамот. Нет, не совсем то, но очень близко.

Понимание прошибло голову копьём, вылетев вместе с сознанием насквозь.

Все внутренности перевернулись, перетряхнулись как в турбине заведённого двигателя. Так сильно замутило, что захотелось вывернуть желудок наружу прямо себе под ноги. Глаза перестали видеть перед собой, ловя огни один за один как на огромной скорости.

А потом распахнулись уже совсем в другом месте. Смотрели на испачканные уже чернеющей от времени кровью. В искусственном свете лампы заигрывающе блестело знакомое обручальное кольцо.

Его взгляд поднялся наверх, встретившись с оторопевшим лицом девчушки, что появилась перед больницей. Она сидела на стуле, вся вжавшись в его спинку, и каменела от страха, девятибалльным штормом плещущемся в её взгляде.

— Сколько ещё я должен убить своих товарищей, чтобы магия наконец заработала, Дейна?

Она не торопилась с ответом, словно каждое сказанное наперёд слово принесло бы ей невыносимую боль. Возможно, так и было.

Затем, дёрнув головой, человек, взор которого я воровала, заговорил сам.

И этот рычащий шёпот заставил меня вздрогнуть известными как никому другому нотками.

— Лайза, вылезай.

Голос Майкла хоть и звучал ниже и утробнее, — более зловеще — но точно принадлежал ему.

— Мама с папой не учили, что подглядывать за другими нехорошо?