По ту сторону

Ноги торопливо несли меня за девчушкой, всё быстрее и быстрее сокращая расстояние между нами, но стоило мне к ней приблизиться, как в следующую секунду она прибавляла шаг, не оборачиваясь, точно уверенная, что я беспрекословно лечу за ней.

Не в моих правилах бежать за людьми, которые того ещё не успели заслужить, но разве так важны правила, когда на горизонте белым флагом машет возможность разобраться в происходящем?

Фоновый шум, смешавшийся из голосов студентов, шелеста резиновых автомобильных покрышек, писка светофора и навязчивой музыки из киоска со снэками постепенно растворялся, сменяясь скрипом уставших от тяжёлой жухлой листвы ветвей деревьев и надвигающейся темнотой пухлых, налитых промозглым дождём осенних туч. Я дёрнула плечами, поёжившись от сырого холода, повисшего в воздухе, и попыталась понять, сколько мы уже в пути с загадочной спутницей, которая словно не существовала для спешащих мимо нас прохожих, не оставляющих на ней и её голой, почти ничем не прикрытой кроме абсурдно лёгкого платьица коже и крохи внимания. Мне хотелось поделиться с ней толстовкой, но очень скоро эта попавшая в голову мысль сменилась здравой настороженностью. Я была готова в любую секунду выпустить когти, встретив опасность с оружием, которое мне даже не подчинялось.

Перспективы в случае необратимой бойни явно не мне во благо, но и сдаваться я не намерена. Это утро либо откроет мне толику правды любой ценой, либо...

Череду размышлений отрезало как ножом — проводница в неизвестность резко остановилась и развернулась ко мне, толкнув нас с широкой улицы в витиеватый переулок, соединяющий поперёк два квартала. Мы оказались в западне — и неизвестно, в чью пользу раскрылась ловушка. Из-за плотно примыкающих друг к другу крыш свет сюда проникал плохо, беспорядочно выхватывая для обзора кусочки раскрывающегося пейзажа — неестественно ярко сверкающий камень на шее девушки, её большие синие глаза, почти такие же насыщенные, как сердцевина огонька у свечи, дурно пахнущую стену из старого красного кирпича. 

— У меня мало времени и его совсем не хватит на пустые разговоры. Послушай меня...

— Нет, это ты меня послушай! — Воскликнула я, пожалуй, слишком громко для тихого уголка, где мы находились, и схватила её за руку, оказавшуюся холодной как ледышка в моей тёплой ладони. Девушка руку не вырвала, а наоборот, накрыла мои пальцы своими, — что, чёрт возьми, происходит? Кто ты? Я видела тебя, но это... Это было... не здесь.
Уверенность утекала как песок сквозь пальцы, но сходу рассказать, что ты воочию разговариваешь с человеком из своего сна, казалось сродни опрометчивому неверному ходу, а позволить себе такую роскошь как порушить игру, так её и не начав, я не могла.

— Значит, получилось! Это я сделала. Добралась до тебя в видении. Пыталась тебя предупредить, но, похоже, уже слишком поздно. Лайза, то, что с тобой происходит, сила, которой ты обладаешь, нужна очень плохим людям, и они попытаются забрать её у тебя, как только ты взрастишь её и научишься пользоваться. Отрекись от неё, забудь, кто ты. Уезжай и надейся, что тебя не найдут. И тогда больше никто не умрёт.

Слова слетали с её губ одно за одним, но до меня доходили словно через густую пелену или завесу, никак не желая укладываться в голове в нечто осмысленное. Я всматривалась в это напряжённое бледное лицо, пытаясь найти в нём более прямолинейные ответы, но, кажется, девушка вовсе не собиралась рассказывать мне больше. 

Или попросту не могла. 

Но она не пыталась причинить мне вред, что тогда уже оказалось достаточно, чтобы выслушать хотя бы такой жалкий клочок информации. 

— В видении? Кто ты? И с чего бы тебе мне помогать?

— Пытаюсь спасти свою душу, дав и тебе шанс на спасение. Ведь если придётся, это именно я тебя убью.

И не успела я спросить ещё хоть что-нибудь, как загадочная незнакомка в белом дотронулась ладонью до моего лба, с усилием надавив на взледеневшую кожу. Я мёртвым грузом рухнула на колени, сползя по сырому кирпичу стены прямо на асфальт, а в следующий миг будто смотрела на происходящее со стороны.

Девчонка исчезла из подворотни так же быстро и незаметно, как и добралась сюда. Ни одна живая душа не обернулась ей вслед, пока худой маленький силуэт не скрылся из поля зрения, оставив моё обмякшее тело в странно-забавной позе лежать буквально в нескольких метрах от проезжей части и шанса быть обнаруженным.

Взгляд беспорядочно метался от угла к углу. Смотреть на себя со стороны показалось до неправильного интересным, но очень неприятным — нестерпимо хотелось дотронуться, почувствовать живое тепло, прогнать густую пустоту вокруг. 

Лишь спустя минуту начало приходить осознание, что я могу быть мертва. Паника начала было захлёстывать мысли, выбивая почву из-под бестелесных ног, но тут грудь — моя грудь, но сложно принадлежавшая посторонней девочке передо мной — зашлась длинным вздохом спокойного глубокого сна. Собственный крик отчаянно прозвучал в ушах, но с губ не сорвалось ни звука.

Я звала на помощь, глотая воздух, зажмурившись от страха как дитя, потерявшееся в толпе. И помощь пришла, откуда совсем не ждали.

Запах его комнаты в родительской квартире, которая больше лет пустовала, чем служила добротным жилищем, я отличила бы от чего угодно. Здесь пахнет тёплым деревом, апельсинами, фруктовыми леденцами, от химозного вкуса которых щиплет во рту, улыбкой самого дорогого сердцу человека и... грустью. Грустью, которая стала спутником Картера гораздо более давно, чем в его жизни появилась Лайза Даркер, разделив печали напополам.

Я смотрела на задёрнутые шторы и наспех заправленный диван его глазами. Его ладонями чувствовала грубую вязку вымученного временем покрывала, что сжималось крупными волнами под пальцами. Может, даже пересчитала бы его мысли одну за одной, если б могла. Если б захотела.

Тело Карта словно отозвалось на незваное постороннее присутствие, вздрогнув как от лёгкого сквозняка. Я — или он? — моргнула, пытаясь избавиться от навязчивого чувства неправильности, и передо мной возникло красивое улыбчивое лицо Кэтрин, невероятно быстро сокращающее расстояние.

Поцелуй — мягкий, но настойчивый, почти что резкий — заставил вынырнуть из мгновения как из холодной речной воды. Я стала свидетелем близости Грейвса и девушки, один вид которой вызывал бесконтрольный приступ ревности, рвущий изнутри и раскатывающийся по венам подожжённым бензином. Мерзкое ощущение одиночества, прилипшего изнутри к рёбрам, вернуло меня в собственное тело так же внезапно, как пару минут — или часов? — выкинуло из него не без помощи светловолосой мерзавки, устроившей мне незаказанное путешествие.

Вокруг по-прежнему не было ни души, хотя солнце уже клонилось к закату. Ноги промокли, продрогнув до костей, пальцы зябко поджимались в кроссовках. Я встала, покачиваясь от бессилия, и оглянулась в надежде, что никто не видел происходящего.

Мне приснилось — или привиделось? — что я побывала "в гостях" в голове Картера, ненадолго став им самим. Приснилось, что, перед тем как поцеловать Кэтрин, он подумал обо мне, спрятавшись за этой мыслью от реальности.

Мне казалось, что только гретая этой навязчивой идеей, я смогла добраться домой, не умерев от страха или застилающих глаза слёз.