По ту сторону

Я оборвала его вздох на середине, но вслед за ним последовал ещё один, более шумный и протяжный, словно Оуэну не хватало воздуха. Он на секунду замер, выжидая нового моего шага, затем взглянул на меня потемневшими, затянувшимися мутной таинственной поволокой глазами, обхватил лицо ладонями и ответил на поцелуй. Губы интуитивно раскрылись, углубляя мгновение.

Мы перешли опасную черту невозврата. 

Его руки спустились ниже, не оставив без внимания ни одну клеточку тела, и остановились на талии, сжав ткань одежды вместе с кожей до болезненного приятно. Нависшую тишину нарушил мой хриплый стон, вырвавшийся прежде, чем я успела его остановить, и это раззадорило Оуэна ещё больше, напрочь закрыв все пути к отступлению. Его грудь тяжело вздымалась и я не смогла сдержаться, запустив пальцы под его футболку. Мой холод смешался с его теплом и тело покрылось вереницей мурашек. 

По венам разливался бензин, а Ингрем точно знал, куда нажать и до чего дотронуться, чтобы вспыхнул пожар. Он не спешил, дразня и растягивая мгновение, наслаждаясь тем, как я изнываю от нетерпения. Когда-нибудь позже я обязательно подумаю о том, на какую абсурдную, дурацкую, сумасшедшую авантюру решилась, но тогда мне хотелось лишь раствориться и поглотить его целиком и я никак не могла решить, что же произошло бы первым.

Жар из-под рёбер спустился вниз, скрутив живот тугой будоражащей судорогой. Ноги предательски задрожали, и если бы Оуэн не подхватил меня на руки, я бы точно рухнула на пол. Я смогла оторваться от него лишь для того, чтобы ещё раз насладиться этим пугающим животным взглядом, которым на меня ещё никто и никогда не смотрел.

Близость с Картером тоже была яркой и страстной, но в ней всё же преобладала осторожность и нежность, ни разу не переходящая границ дозволенного. Было хорошо — пожалуй, даже очень, потому что бывали ночи, когда мы не могли оторваться друг от друга несколько часов, — но ни одна из них не шла в сравнение с тем, что тогда творилось внутри меня. Оуэн пробудил в моём нутре то, до чего я бы сама побоялась дотрагиваться.

Будто очнувшись от наваждения, я почувствовала, как опустилась на кухонный гарнитур. Парень ещё раз коротко поцеловал меня в губы, а затем наклонился ниже. Коснулся щеки, затем потрясающе чувствительного места за ухом, и тут битва со сдержанностью стала навсегда проигранной, когда его язык скользнул по ключице, на которой остался влажный след от долго поцелуя. 

Хриплые и тихие до того звуки, которые я позволяла себе произносить, сменились на один долгий и громкий стон, от которого всё лицо зарделось багряным румянцем. Оуэн, услышав это, словно сорвался с места, оказавшись у меня между ног, и плотно ко мне прижался, не оставив ни единого сантиметра, который теперь не прикасался бы к нему. 

— Если продолжишь так стонать, я не смогу остановиться и мы оба об этом пожалеем, — сказал он, но слова скорее были похожи на утробный низкий рык. 

Одна его рука лежала у меня на талии, вторая же упёрлась в стену позади. Его лоб коснулся моего, с мокрых волос стекали капли пота. Грудь так тяжко вздымалась и опадала, что я инстинктивно сжала бёдра, придвинувшись к его телу ещё ближе. 

— Ну и пусть. 

Этого было достаточно, чтобы Оуэн больше не произносил глупостей. 

Его язык вновь проник в мой рот, а внизу заныло и запульсировало. Он качнулся ко мне и я почувствовала, как опасно натянулась ткань штанов в районе его ширинки. Неловко охнув, я прикусила Оуэна за нижнюю губу, заставив стонать и его. Ладонь потянулась к завязкам на штанах, но затем легла ниже и парень толкнулся прямо в неё. Он почти вжал меня в стену и я отклонилась назад, царапнув ногтями по столешнице.

В его глазах невиданная доселе оглушающая ярость, перемешанная с ощущением власти и жаждой. Благоговейный трепет пронёсся по рукам и бёдрам, убеждая бежать, вот только сбегать я не хотела. Я хотела остаться с ним и продолжить, как бы стыдно мне ни стало на утро. Сейчас я забыла обо всём. Мне нужно было, только чтобы Оуэн не останавливался. 

И он продолжил.

Моя футболка полетела на пол, обнажив непритязательный бельевой топ, из-под тонкого трикотажа которого торчала набухшая и налившаяся желанием грудь. Он провёл по ней руками, остановившись большими пальцами на сосках, и я почти взвыла, закусив губу, чтобы не всхлипнуть ещё сильнее. Я выгнулась ему навстречу, когда руки продолжили своё путешествие дальше, пересчитывая каждый позвонок под ледяной кожей. Ноги обвились вокруг его пояса, прижимая к себе ещё крепче. Тело просило заполнить им пустоту, что жгла теплом адский узел, свернувшийся в животе. Рука легла на заднюю часть его шеи, прося продолжить поцелуй, сердце норовило пробить себе дорогу наружу. Я сама была готова взорваться от переполнявших меня эмоций. Оуэн задевал самые тёмные и жадные струны моей души, со свистом выдёргивая наружу то, что диким зверем ютилось внутри до этого вечера. 

— Что же ты со мной делаешь, — с придыханием протянул он, и его губы накрыли кожу ниже ключицы, где заканчивалась самая свежая татуировка. На мгновение мне почудилось, что она заискрилась, будто заблестев на ярком свете. 

И тут Ингрем резко отстранился, отшатнувшись как от огня. Я замерла, так и оставшись сидеть на столешнице, хватая воздух ртом как рыба, в одном белье и джинсах.

— Что не так? — наконец нашлась я со словами, видя, как мечется Оуэн, ероша себе волосы. 

— Нет... Так нельзя. Так нельзя, Лайза. Это неправильно. 

— Пожалуйста! 

В голосе удивительно для самой зазвучала отчаянная мольба. Неужели что-то пошло не так? Ему неприятно? Но я же видела, что Оуэну тоже было хорошо! Это точно ни с чем нельзя было спутать. Но что тогда случилось?

— Нет-нет, красавица, не вздумай вбить в свою дрянную голову что-то дурное, — почувствовав моё замешательство, ответил рыжеволосый, сделав короткий шаг в мою сторону, будто боялся наступить на угли, — с тобой всё так. Ты прекрасна. Но я не сплю с девчонками, которые не определились, чего хотят. 

— Сейчас... Сейчас я хочу тебя. 

И снова этот пожар, вспыхнувший в глазах. 

— Ты бы знала, как я счастлив это слышать. Но хочет ли меня твоё сердце?

Вот он, тот вопрос, на который на самом деле нужно было ответить, прежде чем бросаться на Оуэна, словно всё рухнет в следующий миг.

Я видела, как в его взоре потухла искра, когда я ничего не сказала.

— То-то и оно. Но сегодня я больше никуда тебя не отпущу.

И на мой лоб лёг мягкий, трепетный поцелуй.