По ту сторону

На следующее утро, не успев даже подумать о том, как ни свет ни заря подниму Майкла из кровати, что явно не понравится его жене Кассандре, я разрывала мобильный брату, пока он конец не взял трубку. Нескончаемый поток слов лился из моего рта сбивчиво и без всякой структуры, спотыкаясь о красочно-истеричные пояснения и детали, пока сквозь себя я не услышала, как Майк просил меня остановиться. Потребовалось не меньше минуты, чтобы грудь перестала заходиться в лихорадочных шумных вздохах. Кровь стучала в ушах громким набатом, перекрывая почти все окружающие звуки. Когда сердце рухнуло обратно, противно и больно откатившись от горла, я вновь решилась подать голос.

— Что мне делать? Что мы будем делать?

В трубке послышался странный шорох, прошла ещё секунда.

— Сейчас — ничего. Я заеду к вам с отцом вечером, заберу тебя и мы вместе с остальными подумаем и соберём все детали воедино. И мне нужно к Рэнди. Кажется, у нас появились новые зацепки.

— Что там? Вы нашли кого-то? Мне нужно знать!

— Не торопи события, сестрёнка, всё так шатко, что я боюсь говорить раньше времени.

Но как не торопиться, если любое промедление могло стоить кому-нибудь жизни?

Мы достаточно кратко и сухо попрощались, пообещав друг другу связаться позже. Я ещё долго бесцельно смотрела на экран телефона, сложно ждала, что на нём появятся ответы на все вопросы. Но в тёмном отражении калёного стекла виднелась лишь я — напуганная, взмыленная, тяжело дышавшая.

Тогда мне столь сильно захотелось, чтобы мама была рядом — только бы на минутку её обнять, коснуться рукой, услышать смех с хрипотцой —что приди дьявол за моей душой, я продала бы её с потрохами. Но у дьявола для нас томились и выжидали совсем другие планы.

Сквозь подступающие приступы тошноты завтрак провалился в пустой желудок, отреагировавший на неожиданную скупую подачку болезненным урчанием. Я пыталась собрать мысли воедино, но они разбредались по черепной коробке словно ворох прокатных котят, вытекали сквозь пальцы, прячась по закоулкам воспалённого сознания.

Что я имела в сухом остатке? Что знала или о чём хотя бы догадывалась?

Моя мать была человеком, но знала об оборотнях слишком много, чтобы можно было поверить в простое стечение обстоятельств. Раз мы оба с братом рождены такими, значит, кто-то из родни был напрямую связан с волчьей кровью. Возможно, даже кто-то очень близкий, но определённо не отец — иначе Майкл не действовал бы так скрытно от него. 

Знала ли Кэсси об истинной сущности мужа? Наверняка. Но как много? И почему тогда не участвовала в жизни остальной стаи? Пожалуй, этот вопрос можно было убрать в долгий ящик — любопытство подождёт до следующего раза, когда в Пост-Фолс прекратят убивать невиновных людей, мы разберёмся, кто ещё связан со всем происходящим, а я разберусь в багаже собственных чувств и научусь справляться с превращением.

Хорошо, но что дальше? Руби, способная найти и почувствовать новообращённого еще до того, как он поймёт свою принадлежность сам? Я, неподвластная воле альфы? Девица из чужой стаи, жаждущая о чём-то предупредить? Ведьма, затягивающая меня в свои сны или видения? Или они были моими собственными? Помешанный на убийствах и власти чудак, заигравшийся в тень бога? Был ли кто-то ещё, о ком стоило знать или хотя бы догадываться?

Но даже этот скоп, не дающий покоя ни душе, ни телу, не задерживался надолго, из раза в раз уступая пальму первенства совсем иным мыслям.

 И я терялась, словно провинившийся ребенок, боясь сделать и шаг. Мне было так страшно разрешить себе что-то чувствовать, вскрыть этот зудящий нарыв, как будто сразу после признания самой себе мир бы раскололся напополам.

Однако он распался на части, стоило мне вернуться домой. Я стояла на тонком веревочном мосту посреди пропасти и так и норовила сорваться, и только-только ветер утихал, нужно было выбирать, вернуться ли назад и продолжить жалеть и жить прошлым, или ступить вперёд, рискуя или приобрести всё, или остаться ни с чем.

Но меня пугал не только само решение, а то, что я точно знала, кто стоит на обеих сторонах.

И даже их имена.

Брат слова на ветер не бросал — у полиции и вправду появились свежие сведения. В делах помимо очевидных улик стали появляться сняты отпечатки пальцев. Разумеется, поиск по базам данных не давал никакого результата, но теперь мерцала хотя бы бледная надежда на то, что человек, которого мы искали, рано или поздно обожжётся или оставит что-то ещё. Оставалось лишь держать пальцы крестиком, что это случилось бы раньше, чем на улицах появится ещё один труп. 

Располагая парой часов перед встречей с Майклом, я отправилась в гараж, решив посвятить себя хоть и бесполезному для начала октября, но эффективному занятию. Мой повидавший жизнь Форд отчаянно нуждался в мойке и полировке и эта идея показалась мне весьма достойной, чтобы отвлечься или же наоборот, погрузиться в раздумья ещё больше.

На старую обувь лилась яркая розовая пена и тёмная от грязи вода, стекая по бетонному полу за открытую наполовину дверь прямиком в ливнёвку у въезда. Из радио играл ненавязчивый блюз, шурша постаревшими от времени динамиками. Постепенно затёртый пошарпанный металл принимал свой истинный цвет и облик, а сердце радовалось результату. 

Хоть что-то оставалось прежним. Я ещё радовалась простым глупым вещам. Губы дрогнули в слабой улыбке. Вальс с тряпками и губкой затянул меня почти до вечера, заставим самозабвенно пропустив обед и очнувшись лишь тогда, когда живот свело от голода. Я стремилась довести дело до конца, однако очень скоро самочувствие ухудшилось до той степени, что стало трудно стоять на ногах. Меня повело в сторону стены, лопатки встретились с шершавой поверхностью штукатурки. Тело зашлось в пульсирующих конвульсиях, но успокоилось через серию длинных затяжных вдохов. В носу остался густой насыщенный запах крови и ещё чего-то неприятно резкого. Руки и ноги саднило как при простуде. Я наполовину нырнула в машину, чтобы посмотреться в зеркало.

Бледная, но не хуже обычного. Но на глазах и под ними проявилась фиолетовая, почти чёрная сосудистая сетка, а радужка блестела оранжевым огнём. Нет, это не похоже на превращение и до полнолуния оставались ещё сутки. Однако контролировать своё состояние становилось так же сложно, как и остановить головокружение перед обмороком.

Остаться дома в таком виде я не могла — последним делом мне хотелось волновать отца после утренней выходки ещё больше. Стоило поговорить с Майклом или Картером, но у обоих были внезапно отключены телефоны. Гудок за гудком я проваривалась то одному, то другому, пока не бросила попытки и не принялась за план, который в любой другой момент показался бы до смешного абсурдным.

— Привет. Чего тебе? — с потрясающим сочетанием напускной непринуждённости и интереса ответила на звонок Руби.

— Мне нужен адрес Оуэна.