Глава 32. Развилка
Это были не первые мои похороны, но я отчаянно надеялась, что последние. Со дня смерти Криса прошло пять суток, а зацепок на убийцу у полиции имелось раз-два и обчёлся. Данный факт не сколь печалил, сколь злил, и особенно эта злость исходила от Джека — ярость словно сочилась сквозь его глаза, опухшие от частых слёз и недосыпа. Я не уверена, спал ли он за это время вообще, но ответ напрашивался сам собой.
Мне так хотелось ему помочь, хотя бы ненадолго вытянуть из пучины отчаяния, но все неловкие попытки заканчивались лишь краткими словами поддержки, такими лишними и сухими, что становилось от самой себя противно.
Я на секунду сжала плечо Джека и отошла на пару шагов, встав поближе к Мисте, чей светлый добродушный образ совсем не вязался с атмосферой происходящего. Она тепло мне улыбнулась и сжала в объятиях. С губ сорвался вздох облегчения.
Людей собиралось немного — скорее всего, у ребят не так много друзей и родственников. Виднелось лишь с половину десятка незнакомых мне людей, все остальные были либо членами нашей стаи, либо ребятами, который я видела в университете, являющихся, скорее всего, одногруппниками или приятелями обоих близнецов.
От Джека словно оторвали наживую предельно важную часть и никто не знал, как это случилось на самом деле. Нужно было во что бы то ни стало докопаться до правды, иначе смерть Криса станет напрасной.
Примерно через полчаса к нашей процессии присоединились Майкл, Оуэн и Картер. С последним мы сцепились взглядами, будто безмолвно напомнил друг другу о необходимости разговора. Эта мысль терзала меня с момента нашей встречи в кофейне, не давая расправить плечи и почувствовать себя комфортно хотя бы на секунду.
Хотя о каком расслаблении могла идти речь, когда вокруг тебя умирают люди.
В могилу, в которую уже опустили тёмный лаковый гроб, одна за одной полетели красные розы. Их опавшие лепестки подхватывал бойкий ветер, а затем бережно и медленно опускал на деревянную крышку, оставляя странный почерк замершей увядшей красоты в мгновении. Слух выхватил из смеси тихой мелодичной молитвы пастора, женского плача и шелеста носовых платков едва слышный стон и всхлип. Я повернулась на источник звука, увидев Джека, который до последнего пытался бороться с потоком подступающих слёз.
Я обняла его за пояс, прижав к себе, и с секунду он колебался, а после его голова рухнула мне на плечо, сотрясаясь в беззвучных рыданиях.
Желание забрать на себя хоть частичку его боли пересилило всё остальное.
Когда люди потянулись прочь с кладбища и последняя горсть земли упала на свежий пухлый холм, Майкл тронул меня за локоть и отвёл в сторону от остальных. Я обернулась через плечо, чтобы посмотреть, куда идут остальные, но не увидела никого заинтересованного в нас обоих. Мы остановились у машины брата, но не решались сесть внутрь.
— Как ты? — спросил меня Майк, будто похороны касались напрямую меня, а не его члена стаи.
Я рассеянно пожала плечами, не найдясь с действительно подходящим ответом.
— В порядке, насколько это возможно. Как Джек?
— Ты сама знаешь, как.
Пожалуй, как никто другой.
— Майкл...
— Да, мартышка? —детское прозвище отозвалось в груди сладкой грустью, заставив шмыгнуть носом от подступивших воспоминаний.
Я снова посмотрела на ребят, столпившись у ворот. Руби, держащая Джека за руку, хмуро сверлящая всех и каждого чернотой своих гончих глаз. Миста, крутящаяся у Оуэна, разговаривавшего с Картером. Кэтрин, заплетающая светло-рыжие волосы в тугую косу.
За такой короткий промежуток времени они успели стать частью моей жизни, просила я этого или нет. Возможно, их послал кто-то свыше. Осталось лишь определиться, за грехи ли или за заслуги. Но одно я знала точно —большинство из них стоило, чтобы бороться за правду.
— Я больше не хочу быть беззащитной девочкой, которая всего боится. Я хочу знать всё и быть в первых рядах, когда мы найдём ублюдка, что убил Криса. Я хочу уметь постоять за себя и знать о своих способностях всё. Научи меня быть собой. Научи меня быть сильной.
Его ответом послужила улыбка, что не встречала меня уже много лет. Сердце дрогнуло от радости и пустилось вскачь.
— Тогда с завтрашнего дня я расскажу тебе всё, что узнал и попрошу Картера или Руби начать тебя тренировать.
— А почему такой странный выбор учителей? — опешила я после огласки возможных кандидатур.
Бывший или девушка, с которой у нас явно не клеились приятельские или вообще хоть какие-нибудь отношения. От великолепия того или иного варианта кругом пошла голова.
— Потому что они оба — сильнейшие в стае. И как минимум один из них знает тебя как облупленную, — на этих словах брат вставил ключ в зажигание, завёл автомобиль и мы выехали с территории кладбища.
Путь лежал в лесной домик Картера, где мы должны были провести остаток вечера, чтобы хоть как-то подбодрить Джека. Или проследить, чтобы с ним ничего не случилось.
Раз за разом, оказываясь здесь, мне хотелось разорваться между рефлексией по событиям прошлого и обидой за лучшего друга. Этот дом служил нам цитаделью уюта и спокойствия —сюда мы оба могли прийти в любое время дня и ночи, во вьюгу, жару, дождь и мороз, счастливые ли, довольные или злые, сытые и голодные — здесь нам всегда были рады. Здесь нас всегда встречала бабушка Ида — женщина, вырастившая моего друга самым достойным человеком, которого я знала. Его родители не были готовы к ребёнку — сын появился у них слишком рано. Но вместо того, чтобы с достоинством принять ответственность и вместе пройти через все трудности, они бросили Картера на попечение бабушке, уехав начинать жизнь заново. От них приходили деньги, которых едва хватало на обучение, еду и одежду для наследника, открытки с разных штатов и стран и иногда даже подарки на день рождения. На этом участие старших Грейвсов в жизни ребёнка заканчивалось, а когда мы поступили в университет, то и вовсе кончилось.
Через месяц после начала первого семестра Ида умерла от сердечного приступа.
А ещё через три недели я уехала вслед за матерью, так отчаянно желая провести с ней каждый отведённый ей день, пока болезнь её не сожрёт.
И оставила его совсем одного.
Сколько времени мне понадобится, чтобы искупить все грехи и отмолить ту боль, что причинила?
Мы собрались у камина совсем как в тот вечер, когда меня привели сюда Картер и Оуэн, только повод теперь был несколько хуже, а алкоголя в руках присутствующих в разы больше. Тепло обжигающего горло джина разливалось по телу блаженным нектаром уставших мышц и вдохов полной грудью. Я украдкой слушала разговоры каждого, то и дело посматривая за Джеком, когда ощутила горячую ладонь, прикоснувшуюся к поясницы. Казалось, моя дрожь проняла абсолютно всех. Я поняла, что произошло что-то ещё помимо нарушения моего личного пространства Ингремом, что сидел рядом, когда Руби сверкнула на его раздражённым взглядом, словно в ту же секунду готова свернуть шею.
— Попридержи свои фантазии у себя на уме, Оуэн, а то аж тошно.
Я недоуменно покосилась то на одного, то на другого, пока первым не сдался тот, что рыжее.
— Я, кажется, уже рассказывал тебе, что иногда оборотни могут обмениваться мыслями или образами?
— Было такое, — спасибо господу, что в комнате царил полумрак, потому что щёки мои покраснели почти что как угли в камине.
— Ну вот, — и он снова пожал плечами, словно ничего и не произошло.
— Лайза, выйдем? — из противоположного угла послышался голос Картера и одновременно я почувствовала облегчение и стыд.
— Иду, — и я поплелась к выходу за ним.