По ту сторону

Ингрем череду чудившихся отвратительно долгими мгновений смотрел на меня, не понимая, куда ему деться, а потом... облегчённо вздохнул и выплюнул на мох слюну вперемешку с кровью. Я разбила ему губу, сбив тем самым спесь, но далеко не сразу поняла, зачем он затеял весь этот спектакль. 

Во мне до сих пор бурлила злость, идущая впереди здравого смысла, поэтому в ход снова пошли кулаки, на этот раз целящие парню в грудь. Он уже был готов к такому развитию событий, но не учёл разницу в юркости и росте, поэтому пропустил один быстрый, но крепкий толчок прямо в солнечное сплетение и на миг замешкался, пытаясь отдышаться, но уже вскоре разогнулся и стал парировать. Костяшки пальцев раз за разом влетали в его ладони, не доходя до цели, и через минуту я стала чувствовать, как запыхалась и с каждым новым махом силы становилось всё меньше и меньше.

Пришлось признать поражение в войне, которую сама же затеяла. Глаза перестали выхватывать мельчайшие детали в пейзаже вокруг, а нос — сонм обрушившихся запахов. Ещё немного — и на место вернулись абсолютно человеческие зубы и ногти.

А внутри появилось облегчение и блаженное опустошение от эмоций.

— Отпустило? — вкрадчиво поинтересовался Оуэн, не спешивший сокращать между нами расстояние, словно знавший, что если он наступит на мину ещё раз, то теперь точно подорвётся. 

— Придурок! — вскрикнула я, ощутив, как зябко пробирает холод надвигающейся ночи. Это не укрылось и от моего новообразовавшегося партнёра по спаррингу и Ингрем укутал меня в свою джинсовую куртку, не успела я даже возмущённо засопеть.

Из объятий он отпускать не спешил, а когда до меня дошло, что и не смотреть на него не получится, пришлось поднять глаза и взглянуть на него исподлобья. 

— Никогда бы не подумал, что эти потрясающие зелёные глаза принадлежат кровожадному жестокому убийце проницательных джентльменов. 

— В гробу я видела таких джентльменов!

Его джинсовка пахла костром, терпким мужским парфюмом и одиночеством. Я точно знала этот аромат, пропитавший меня с головы до ног. Он неосязаем и описать его невозможно, но ты точно понимаешь, что это такое, стоит однажды столкнуться. В какой-то момент мне ещё больше захотелось узнать Оуэна ближе, но осознание того, что платить придётся той же монетой, стискивало зубы до саднящей боли.

Дождь не спешил заканчиваться, обволакивая лесополосу и близлежащую дорогу опасной сыростью, но дарил приятную свежесть ума и мыслей. Дав себе время успокоиться и вдоволь надышаться темнотой и лесом, я посмотрела на Ингрема, чтобы задать вопрос, на который уже наверняка знала ответ.

 — Зачем ты это сделал?

— Зачем сделал что? — издевательским тоном произнёс Оуэн, отчего мне захотелось врезать ему повторно. 

—Вывел меня из себя.

—Во-первых, хотел посмотреть, на что ты способна. Тебе нужно контролировать свои эмоции, если хочешь стать ещё сильнее. Во-вторых — выпустить пар подобным образом всегда помогает лучше всяких слов. Тебе легче?

Я молча кивнула, привыкая к этому прозрачному факту.

— Тогда зачем подставил себя под удар?

— Чтобы показать, что мне ничего не будет.

— Одно дело — это ввязаться в драку с девчонкой, заведомо обреченной на проигрыш, и другое — пытаться лезть к ней в душу, где тебя совсем не ждут.

В его глазах, казалось, ничего не изменилось, но я едва успела уловить этот мрачный блеск разочарования, который быстро скрылся за напускной расхлябанностью. Оуэн пожал плечами и я сбилась со счёта, в какой раз нарушил личное пространство, сократив между нашими носами расстояние до дюйма.

Сердце заколотилось в груди, отогнав всю кровь к лицу. Именно такой реакции он, конечно же, и ждал.

— Тогда посмотри на меня и отчётливо скажи, что я тебе не нравлюсь и что тот поцелуй на парковке тебе был противен.

— Не нравишься! — выплюнула я прежде, чем успела подумать, напрочь забыв о том, что актриса из меня такая же паршивая, как и боксёр.

Но ровно в тот же миг Ингрем отпрянул, разведя руки в стороны, словно принимая капитуляцию.

— Хорошо, маленькая лгунья. На этот раз я тебе поверю. Но однажды ты всё равно попросишь меня тебя поцеловать.

— Жди больше, — бросила я и двинулась вперёд, полная решимости вернуться домой и щепетильно обдумывать произошедшее. 

Сделав пару шагов, где-то на загривке появилось чувство неправильности происходящего, будто вокруг что-то не так, как было минутой ранее. Я огляделась по сторонам в поисках отличий, хоть чего-нибудь изменившегося или смутившего, и уже было ничего не нашла и разочарованно вернулась к молчаливому созерцанию кончины светлых кроссовок под прощанием сентября, как в ноздри ударил чужой запах. Мне неоткуда было знать, что маячивший среди деревьев человек мне незнаком, но так решило вперёд меня первобытное естество. Или инстинкты, день ото дня набиравшие обороты. 

Оуэн одним чётким движением отодвинул меня себе за спину, тоже почуяв неладное. Некогда залихвастское бесноватое лицо приняло напряжённое выражение, ожидая, что произойдёт дальше.

На фоне многовековых сосен она выглядела по-игрушечному маленькой, хотя была чуть крупнее меня. На ней всё та же кожаная куртка и тёмные брюки, только теперь пшеничного цвета волосы собраны в тугой хвост, а глаза в свете приближающейся луны отливают голубой сталью.

Это точно та самая девушка-оборотень, которую мы с Картером встретили у кафе парой недель ранее. Сомнений быть не могло.

Я крепко сжала руку Оуэна, но вышла из-за его спины, не собираясь прятаться, что бы ни случилось. Он бросил на меня недовольный взгляд, но тут же вернул внимание на незваную гостью. От неё не веяло враждебностью, однако это могло служить лишь прикрытием. С удивлением для самой себя я отметила, что мне страшно, а скорее просто любопытно, кто она и что здесь сделает, но вопрос вперёд меня озвучил Ингрем.

— Кажется, на свидание обычно ходят подвое. Но я могу оставить свой номер и мы встретимся позже.

— Ты мне не сдался. Я пришла к ней.

И палец незнакомки указал вровень на меня.

Оуэн хотел было запихнуть меня назад, но я упёрлась ногами в склизкую почву, не подвинувшись и на полметра. Его такой расклад событий явно не устроил, но и предпринимать что-то ещё он не стал.

— Что тебе нужно?

— Только предупредить.

— С чего такая благотворительность? —перебил меня Ингрем, отчего мне жутко захотелось ткнуть его локтем в бок. 

— У меня на это своя выгода. Я лишь хочу сказать, чтобы ты не верила никому, даже если всё, что тебе говорят и что делают, кажется чистой правдой. Грядёт такое дерьмо, которое тебе и не снилось.

— Что за загадки? Лишь говори прямо, либо проваливай, потому что слушать туманные россказни от бог весть кого мы не будем, — в голосе Оуэна стала слышаться неприкрытая злоба.

— Всё, что я хотела, я уже сказала.

И блондинка скрылась из виду, как будто её не было перед нами вовсе.

Домой мы ни то, что шли — практически бежали. Оуэн не давал продыху, пока мои ноги не встали на кафель ступенек у дома, а на террасе не зажёгся уличный фонарь. Он ещё долго оглядывался по сторонам, ожидая подвоха, но наконец сдался, опустив напряжённые плечи. Отмахнулся, когда я начала снимать куртку.

— Оставь, я потом как-нибудь заберу. Хорошего вечера, красавица.

И, улыбнувшись одним уголком рта, Оуэн было развернулся к машине, достав из кармана ключи, но я одёрнула, зацепившись пальцами за рукав футболки.

— То, что ты мне сказал, не было правдивым ответом, верно?

— Верно, — согласился он, застыв в полуобороте.

— А что тогда правда?

— Это ты узнаешь, Лайза, как только разберёшься в том, что ты хочешь больше — открыться и жить дальше или сидеть и жалеть о своём мнимом одиночестве.

И Оуэн скрылся в ночи.