По ту сторону

В пять последующих дней нас поглотила пурга размышлений и поисков. В один из них пришлось искать Джека, так как он не потрудился объявиться ни на следующее утро после моего видения, ни позже. Никто и не посмел его обвинить — скорее не мог вытерпеть тяжесть на сердце, болевшем за несущем тяжёлое бремя потери товарища, и посему Картера, Руби и Мисту за эту неделю я видела всего раз или два — они взяли на себя ответственность не спускать глаз с близнеца, не дав ему натворить глупостей.

Я была рада, что у Джека есть друзья, способные позаботиться о нём и помочь. Когда-то мне это было нужно не меньше, чем ему сейчас.

По правде сказать, я до сих пор не могла быть уверена в том, что меня есть, кому спасать. Скорее мне казалось, что я становлюсь для ребят и брата обузой, за которой они обязаны приглядывать, потому что у них не оставалось других вариантов.

Иногда мне удавалось с легкостью отшвырнуть эти мысли в далёкий ящик подсознания, зарываясь в отрывках появляющейся учёбе и времени, проведённом с отцом, но стоило мне лишь прикрыть глаза в надежде на скорое забытье, как страх остаться одной перед мерзким и незнакомым мне лицом будущего пробирался чёрными холодными когтями за стены шаткого благоразумия.

Я начинала просыпаться в слезах и подкатывающей к горлу тошноте, раз за разом вспоминая наваждение, которое случилось в лесу. И раз за разом за ним последом появлялись глаза Оуэна. Я не знала, чего мне бояться больше — того, что кто-то отчаянно и с жуткой смертельной театральщиной ищет меня в моих же снах и явях или того, что разговор Ингрема со мной должен был закончиться совсем не так, как закончился в итоге.

Или того, что я сама хотела узнать, как иначе он мог бы закончиться.

***

Поездка к однокласснику Майкла хоть и принесла свои плоды, однако щедростью новостей не отличалась. Мы поняли, что загнивающая эзотерическая лавка Лойда дышит на ладан и лишь время от времени в неё заходит практически ничем не примечательная пара. Запомнились они парню только тем, что девушка держалась скромно и холодно, как если бы совсем не хотела находиться в обществе её спутника, а юноша, в свою очередь, не отличался разговорчивостью, зато был весьма обаятелен и вежлив, каждый раз покупая сборы трав. И в особенности шалфей.

И у него была татуировка. Большая, красивая витиеватая татуировка, выглядывающая из-под широкого рукава футболки, совсем не пытающегося её хоть сколько-то скрыть.

Мало ли подобных разукрашенных парней? Точно прорва.

Абсурдно ли проверять данный повод? Более чем.

Были ли у нас ещё зацепки? Никаких.

И так как разброс в поисках оставался минимальный, брат решительно бросил все свои силы на то, чтобы вырыть правду откуда угодно, даже если её придётся доставать из-под земли.

Меня, несмотря на гору криков и просьб взять с собой и рассказать хоть что-нибудь, оставили в гордом одиночестве.

Вернее, это я так думала. Надо же было догадаться, что без приглядывания я точно не обойдусь.

***

Я переминалась с ноги на ногу, медленно двигаясь в очереди на кассе самообслуживания. Как всегда, игнорируя призыв тележки составить мне компанию, из рук в самый подходящий момент стали сыпаться продукты, и вот банка творога уже готова была встретить свой печальный конец на кафельном пыльном полу, как её ловко подхватила чья-то большая ладонь. Мне даже не пришлось поднять глаза, чтобы понять, кто стал невольным спасителем моего будущего завтрака.

На большой светящийся характерными цветами Walmart монитор опирался Оуэн, навесив на лицо уже ставшую привычной манящую ухмылку. Я попыталась сдержать шумный выдох разочарования, поняв, что добраться до дома в гордом одиночестве, видимо, уже не получится, и, расплатившись картой, кивнула Ингрему в сторону выхода. Он по-джентльменски открыл передо мной дверь, подперев её ногой. Держа у груди большой крафтовый пакет, набитый незамысловатым набором съестного, я засеменила к машине. Облокотив ценный груз на коленку, освободила из кармана джинсов связку ключей, на которой болтался брелок от машины, и отправила еду в багажник, повернувшись было в поисках навязавшегося мне «невзначай» спутника, но он не заставил себя ждать и горой вырос прямо у автомобиля.

— Не знала, что тебя оставили за няньку, Оуэн.

— А я сам попросился. У твоего брата и его второго номера слишком много дел, чтобы следить за тобой, поэтому я оказался лучшей кандидатурой.

Парень, наверняка сам того не подозревая, расковырял и без того кровоточащий шов на внутренней ране, не дававшей мне покоя всё последнее время. Мне так не хотелось, чтобы он не заметил даже тень печали в моих глазах, но от пытливого тёмного взора Оуэна мгновенно исчезнувшая поволока не укрылась. Я отвела лицо, пытаясь сделать вид, что ищу что-то по карманам куртки, но Ингрем мягко повернул меня к себе. В венах подожжённым бензином зашлась бежать кровь, ударив в щёки пекущим жаром опасений и предвкушения, но сердечному приступу размера XS не суждено было случиться — испугавшись, что парень захочет продолжить то, что не успел начать недавно, я отрывисто вздохнула, будто боясь, что слишком затянувшийся вздох подкосит мне ноги, однако за этим приватным, даже несколько интимным жестом не последовало ничего, кроме обеспокоенного взгляда. Постепенно мышцы расслабляли свою стальную хватку, дыхание начало восстанавливаться.

— Извини, не хотел тебя задеть.

— В последнее время ты слишком много извиняешься и пытаешься меня задеть.

— Не пытаюсь, но ты права, извинений действительно хватит.

И с этими словами Оуэн рухнул на пассажирское сиденье, ясно дав понять, что лёгкой поездки под звуки старого шуршащего радио сегодня не видать. Его счастья, что не хватило наглости занять место водителя.

Словно читая мысли, он тотчас перегнулся через кресло и открыл мне дверь.

— За рулём сегодня ты.

—- И с чего ты решил, что я с тобой куда-то поеду?

— В последний раз, когда ты сидела со мной в одной машине, ты была не такой колкой. И к тому же, я же сказал — я за тобой приглядываю. А свою работу я выполняю хорошо. Особенно, когда она мне нравится.

Я откинулась на спинку, безвольно опустив плечи. Открестясь от до сих пор непонятного мне мотива поцелуя у бара, винить Оуэна мне было не в чем. Он никогда не позволял себе обидеть меня или почувствовать неловко — за исключением некоторых своих жестов, конечно — не задавал лишних вопросов и знал, когда замолчать. В прошедшие недели я смогла оценить это по достоинству.

Поэтому, дав себе пару минут передохнуть и прикрыть уставшие глаза, я вставила ключ в зажигание и повернулась на место штурмана.

— Ты и домой со мной поедешь?

— Если ты меня позовёшь.